Октябрь в Эдинбурге

      Хмурое октябрьское небо Эдинбурга встретило меня с распростертыми объятиями — оморосило лицо промозглыми каплями дождя и кусучими порывами ветра. Перед выходом из аэропорта выстроилась вереница такси, но одно выбивалось из этого унылого парада черных кэбов: красный кабриолет с открытым верхом и шашечкой на торпедо под лобовым стеклом. Рядом с ним стоял живой символ Шотландии — рыжий, крепко сбитый детина с гривой волос до плеч и такой же огненной бородой до груди. Он прислонился задницей к борту машины, скрестил руки и ноги, а ветер лениво колыхал полы его кильта.       Его лицо выражало странную смесь высокомерия и скуки, словно непогода ему нипочем, а безрукавка на голый торс — лишь дань приличиям. Казалось, еще мгновение, и он выхватит меч, чтобы ринуться разить англичан во славу Шотландии.       Но тут он заметил меня — единственного пассажира, выходящего из аэропорта. Встрепенулся, приосанился, отлепился от кабриолета. Натянул на лицо то, что, видимо, считал услужливой улыбкой, но на деле больше походило на волчий оскал над загнанной в угол добычей. И с этой улыбкой галантно распахнул передо мной дверь кабриолета.       За неимением особого выбора — его такси было первым в очереди — я понуро подошел к кабриолету. Подойдя ближе, я понял: детина — тот еще детина. Метра два, не меньше. И это при моих ста восемьдесяти пяти. На ломаном английском я спросил, во сколько обойдется поездка до замка Крейгмиллар.       — Ферти куид, мейт, — пробасил в ответ детина.       Я скорее догадался, чем понял, что поездка обойдется в сорок фунтов. Кивнув, снял с плеч рюкзак, кинул его на заднее сиденье и осторожно устроился на переднем. Рыжий детина захлопнул дверцу и, обойдя машину, запрыгнул на водительское сиденье, не открывая дверь, так что полы кильта задрались, и я успел убедиться: шотландец он натуральный, прям некуда натуральнее.       — Лэтс гэй, мейт! — радостно воскликнул водитель, заводя машину, и мы выехали со стоянки.       Мелкий дождик стал кусать сильнее, как только мы начали набирать скорость. Я попросил закрыть крышу и окна.       — Брокен, мейт! — отмахнулся водитель. — Донт би э… — тут прозвучало что-то явно не самое лестное в мой адрес, — …джист хауф ан ур!       Потом, посмотрев на то, как я скрючился на сиденье, он, не глядя, запустил руку в бардачок, выудил оттуда кислотно-зеленый дождевик и кинул мне на колени.       По дороге он пытался развлечь меня смолл-током и отвлечь от погоды, но, во-первых, говорил он настолько невнятно, особенно во время пространных тирад, что все звучало как бубнение с шотландскими нотками. А во-вторых, дождевик не спасал ни от дождя, ни от холода. За полчаса мое лицо было так избито и дождем, и ветром, что замок я заметил только, когда этот изверг наконец остановился и радостно сообщил:       — Уиэр ин. Гиз ферти, мэйт!       Пока я доставал кошелек замерзшими руками, рыжий нахал предложил свои услуги:       — Айл шоу йи зе нукз энд краниз, мейт — пропэр локал стафф. Экстра тенэр, ай?       Недолго раздумывая, я вытащил еще одну банкноту из кошелька и передал ему в знак согласия. Мы вышли из самой неподходящей для Шотландии машины в мире. На этот раз обошлось без акробатических трюков — просто открыли двери и вышли по-человечески. Рыжая гора тестостерона оправил килт, споран и двумя руками одернул жилетку. Затем, надев на лицо возвышенное выражение, шагнул в сторону замка и махнул мне рукой, мол, следуй за мной, непросвещенный чужеземец. Быстро забрав рюкзак с заднего сиденья, я пошел за ним.       Замок, как и любой другой замок, был величественным и возвышался над нами суровым взглядом истории. Железные ворота гостеприимно распахнуты, зазывая в глубины, словно желая поведать тайны мироздания. Сделав решительный шаг вслед за проводником сквозь ворота, я глубоко вдохнул и осмотрелся. Передо мной раскрылся внутренний двор, покрытый ковром зелени, с полуразрушенными строениями и главным входом в донжон. Практически в центре двора мой новоявленный гид эффектно развернулся, так что полы кильта взметнулись веером, а он, раскинув руки в стороны, объявил:       — Уэлкам ту Крегмиллар Касл!       На удивление, двор был пустым — только мы с верзилой. Впрочем, при такой погоде неудивительно, хотя подозреваю, что в Шотландии она всегда такая. Постойте… дождь прекратился. Когда?       Пока я соображал, мой импровизированный гид разливался соловьем, рассказывая о замке и королеве Марии. Его шотландское произношение, к удивлению, стало понятнее — я уже различал отдельные слова. Он жестикулировал широко, с энтузиазмом, а потом взмахом руки пригласил меня в донжон.       В донжоне было сыро, холодно и темно. Вход сразу начинался с крутой винтовой лестницы, которая вела в сердце замка. Достав из рюкзака фонарик и включив, я обвел светом узкую клетку, которая, казалось, вела в никуда. Тени на стенах дрожали — это руки все еще не согрелись после экстремальной поездки. В кабриолете. С открытым верхом. Осенью. В Шотландии. Нафига я вообще согласился ехать с ним? Можно же было выбрать любой нормальный кэб. Мистика какая-то.       Пока я разбирался с фонариком, дрожащими руками и мыслями, мой рыжий гид исчез на круговой лестнице. Я стал подниматься быстрее, но не смог его догнать. Решил окликнуть — и понял, что так и не спросил имени, а он, кажется, не представлялся. Я просто крикнул:       — Эй!       Гулкое эхо перебежало по камню, поднялось выше — и стихло. Я продолжил подниматься все выше и выше, в поисках рыжего шутника, но лестница не заканчивалась и не было никаких дверей или обозначений этажей.       Вдруг после очередного витка лестницы я наткнулся на рыжего, который громко крикнул:       — Бу! — И радостно расхохотался, глядя на мое вытянувшееся лицо. Его смех эхом растекся по винтовой лестнице, превращаясь в жуткий демонический хохот, который, казалось, разносится со всех сторон.       — Кам даун, пэл! Джист э джоук, ай? Ферст флор. Дис из зэ Грэт Хол, — попытался успокоить меня громила, заодно показывая рукой на вход в тронный зал, пропуская меня вперед.       Тронный зал впечатлял. В противоположной части зала, на небольшом помосте, стоял массивный трон. К нему вела красная ковровая дорожка. На стенах — гобелены с картинами сражений, картой и другими сюжетами, которые мне не удалось рассмотреть. Трон так и притягивал взгляд. И я медленно и степенно пошел к нему. Ковер заглушал эхо шагов, рыжий бугай опять начал что-то вещать, а меня как магнитом тянуло к трону, отсекая лишнее от внимания.       Дойдя до трона, проведя рукой по резным подлокотникам, я затем поднялся на помост, бережно поднял двумя руками корону с подушки на сиденье трона и развернулся лицом ко входу, где шотландец продолжал что-то рассказывать, вышагивая по залу и не замечая короны в моих руках.       Вот он заметил. Остановился. Развернулся ко мне и удивленно спросил:       — Уит ар йи дэин, пэл? Пит ит бак уор ит уиз!       Я молча, глядя на него, водрузил корону на свою голову и медленно сел на трон. Вот она, моя награда — корона. Наконец-то она вернулась к своему истинному владельцу, после стольких лет поисков и испытаний!       Рыжий верзила кинулся ко мне, и тут все вокруг задрожало, затряслось, и раздался нежный женский голос:       — Сэр. Сэр, мы приземлились. Все уже вышли из самолета.       Я открыл глаза и увидел бортпроводницу. Обвел взглядом пустой салон самолета и окончательно проснулся.