Прощание

      …Это… конец? Лонган смотрели на подписанные документы. Всё. У них остался месяц, прежде чем их официально разведут.       Они вместе молча вышли из консульства. Вместе сели в машину. Вместе поехали всё ещё в их общий дом. Никто не произнёс ни слова. Лонган старались не смотреть вправо, на пассажирское сидение рядом. На пока своего мужа. Их взгляд устремлён исключительно прямо. На дорогу, что была полупуста. Хотя чего ещё ожидать. Сегодня будний день, три часа дня. Обед давно прошёл, а рабочий день мало у кого закончился.       Поездка домой заняла около часа. Из-за работы Лонгана они жили в крупном городе, но на самом деле им обоим никогда не нравилась городская суета: вечный шум и дышать загазованным воздухом, поэтому они и выбрали построить домик в частном секторе за городом, где рядом располагался лес. И если пройти чуть глубже, то можно пройти к большому озеру, куда любит приходить их общая знакомая кормить лебедей.       Поворот ключа, и гул двигателя замолк. Тишина. Лишь шелест листьев деревьев, что Милленниал так заботливо выращивал в своём саду. Всё же… стоит дом оставить именно ему. Лонган просто съедут, переоформив все документы на будущего бывшего супруга, а сами купят квартиру на противоположном конце города. В том районе, куда Милли меньше всего любит ходить.       Никто из них не хотел первым выходить из машины.       – Похоже… Мы оба так и не смогли сдержать клятву, – раздался горький смешок. Милленниал прислонился лбом к стеклу. – Мы так и не смогли жить вместе долго и счастливо, пока смерть не разлучит нас.              Лонган не ответили. Лишь положили руки на верх руля и уткнулись лбом в них.       Зашли они в дом так же вместе, так же не проронив ни слова. Молча переоделись, по очереди помыли руки и разбрелись в разные стороны. Лонган без сил упали на свою кровать. Когда-то это был их ультиматум – у каждого своя личная комната, свой кабинет. Свои дела, в которые другой не должен вмешиваться. Неужели именно это и привело к этому дню? Они слишком сильно друг от друга отдалились, что аж от воспоминаний их прошлой связи становилось больно. Лонган старались не заплакать. Они не должны. Плачут только слабые, коими они не являются. Так что они стойко вынесут эти душевные терзания.       Так они и пролежали, глядя в потолок до вечера. На кухне раздался свист чайника, шарканье Милленниала и песни из только включившегося радио.       Проснулись они ранним утром. Солнце ещё не встало, луна была спрятана за тучами, из-за чего хоть какой-то видимости не было. Лонган попытались вновь заснуть, но не получалось. Во рту ужасно пересохло. Чуть слышный скрип матраса, а после половиц. Пару шагов, открытие двери, и тусклый свет ударил в карие глаза, заставив их тут же зажмуриться. Лонган тихо выругались и, опираясь о стену, двинулись в сторону кухни.       Радио всё так же играло, в воздухе витал смутный запах корицы. За обеденным столом, уткнувшись в согнутые локти, спал Милленниал. Рядом стояла пустая чашка. Лонган покачали головой и положили руку тому на плечо и принялись тормошить.       Так они и пролежали, глядя в потолок до вечера. На кухне раздался свист чайника, шарканье Милленниала и песни из только включившегося радио.       – Если продолжишь так дальше спать, то утром едва сможешь встать от боли, – строго сказали они, стараясь слишком сильно голос не повышать.       Милленниал сквозь сон застонал, но постепенно начал просыпаться.       – А чего ты не спишь? – пробормотал он, не подымая головы.       – Хочу пить, – Сухо ответили Лонган, подходя к шкафчикам за стаканом.       И больше они ничего не смогли сказать. Лишь оба друг на друга посмотрели и замерли. Лонган лишь иногда подносили стакан ко рту и делали маленькие глотки. Так и прошло несколько минут, пока вода из стакана не исчезла. Лонган поставили свой стакан в раковину, повернулись за чашкой на столе, а после принялись мыть их, изо всех сил игнорируя нежный уставший взгляд, направленный на них.       – Спасибо, – полушёпотом произнёс мужчина за ними. – Спокойной ночи.       Лонган выключили воду и упёрлись руками в столешницу.       – Спокойной ночи.

*****

      Уже шесть часов. Их смена закончилась ещё полтора часа назад, но Лонган даже не думал покидать своё рабочее место. Домой не хотелось, а в своём кабинете они были одни. Никто не беспокоил, да и составление и перепроверка отчётов впервые за всё ведение компании скорее расслабляло. Следующая неделя будет последней в месяце, так что лучше сделать большую часть работы заранее, да и Лотос будут менее раздражительны.       …И говоря о дьяволе… В дверь постучали и Лотос вошли в кабинет.       – Ты всё ещё тут? – они устало и раздражённо вздохнули. – В последнее время ты слишком часто тут остаёшься.       – Не думал, что ты будешь жаловаться, – Лонган сохранили файл и открыли следующий.       – Ещё двадцать минут и ты превысишь норму, – Лотос скрестили руки на груди.       – Я руководитель, так что ничего не будет. Я же не буду писать жалобу сам на себя. Лотос раздражённо прикусили губу.       – Что происходит? – главный бухгалтер нахмурился. – Хоть вы и раньше были старыми упрямыми маразматиками, но вы никогда не смели нарушать законодательство.       – Лотос… – Лонган потёрли переносицу. – Раньше тебя это не волновало. Пускай это и не волнует впредь.       – А потом ты ещё и удивляешься, почему с тобой никто оставаться не хочет, – Лотос фыркнули. – Ты ж ни о других не умеешь заботится, ни другим не позволяешь заботится о тебе.       Они вышли и захлопнули дверь, оставив Лонгана в полном одиночестве. Лонган же покачали головой и попытались вернуться к работе. Но сколько бы они не пытались, последние слова не давали им покоя. Они давили, врезались в самые больные части и срывали корки с ран. Лонган закрыли лицо руками и упёрлись локтями в стол. Дышать резко стало сложнее, а в висках застучало.       …Лучше им действительно отправиться домой.       И всё же перед тем, как пойти в машину и поехать домой, Лонган пошли в небольшой частный кондитерский магазин, где готовили уже любимые ими шоколадные тарталетки. Заказали в кофейне рядом кофе и решили прогуляться по парку рядом. И вот, проходя через знакомые деревья, они вновь уселись на скамейку. Вновь их взгляд устремился на детскую площадку, где маленькие дети весело играли, а их родители следили за ними. Лонган сделали глоток кофе. В глубине души они всегда хотели семью, всегда хотели своего собственного малыша, только… Восемь лет брака, а результат всегда был отрицательным. Они откусили выпечку. Первые годы они и не пытались целенаправленно забеременеть. Они только-только набирали силу, строили свою компанию. Но они с Милленниалом и не предохранялись, считая, что если ребёнок и появится, то всё равно оставят. На пятый год оба пошли к репродуктологу, оба узнали, что не бесплодны, прошли курс лечения, и… ничего. Просто не получалось. Даже эко. И полтора года назад они престали пытаться. И полгода как перестали к друг другу даже прикасаться.       Лонган закрыли глаза и вздохнули. Нет смысла сейчас самостоятельно давить на больное. Скоро стемнеет, а в частном секторе заменяют кабели на столбах, из-за чего большая часть дороги не освещена. Не хотелось бы возвращаться домой в полной темноте.       Когда они вернулись, дом был пуст. Радио выключено, свет потушен. И лишь чуть приоткрытая дверца на задний двор указывала, что Милленниал в своём саду. Лонган выглянули на улицу, чтобы увидеть, как он с фонариком и пульверизатором обрабатывает кусты и деревья. Они покачали головой и поставили чайник. Хоть они с мужем почти не общались, тому явно будет приятно сразу попить горячего чая, после уже похолодевшей улицы.       И вновь они оказались одни в своей комнате. Вновь телу стало неприятно холодно, а пальцы мелко дрожали. Вновь они обхватили одну из подушек и прижали к груди. И только тогда их сердце перестало так громко биться, и Лонган смогли уснуть.

*****

      Они разрушались, они чувствовали это. Прошло уже полмесяца. И чем ближе была дата до официального развода, тем тяжелее Лонгану было. Их тошнило, пальцы чаще дрожали, а нижняя губа была полностью искусана. На предплечье расцветали синяки, из-за тщетных попыток заставить эти проклятые руки перестать дрожать.       И вот они с удивлением смотрели на приказ на собственный оплачиваемый отпуск. Рядом стояли раздражённые Лотос, пытающееся заставить Лонгана его подписать.       – Ты больше четырёх лет работаешь без отдыха. Теперь это не вопрос желания. Теперь тебе именно надо уйти туда, – Лотос наклонились вперёд, чтобы заглянуть в глаза Лонгана. – Это вопрос твоего здоровья. С компанией ничего не случится, если ты просто отдохнёшь месяц.       – Ты много себе позволяешь перед твоим руководителем. Не боишься последствий?       – Я напишу в трудовую инспекцию. Ты действительно хочешь натравить на нас проверку, только потому что ты отказываешься от отпуска пятый год?       – Это шантаж.       – Предупреждение.       И вот именно так они и оказались дома. Лонган понятия не имели, что делать. Просто бродили по дому и ещё больше сходили с ума. Они с отвращением смотрели на слёзы, которые текли каждый раз, когда они просыпались. Каждый раз с тревогой смотрели на часы, когда Милленниал уходил на работу. А потом часами сидели в его саду, пока не замерзали. В пятницу всё ещё их супруг занялся выпечкой. Лонган лишь с полной апатией смотрел, как тот носится туда-сюда: то замесит тесто, то раскатает и выложит его в форму, то зальёт туда варение, а потом поставит в духовку. И только в момент, когда перед ними поставили тарелку с кусочком пирога и чая, они вздрогнули, и вновь почувствовали, как потекли слёзы. Лонган даже не поняли, что происходит, когда оказались в тёплых объятиях, такой знакомый и родной голос что-то шептал, пока они беззвучно рыдали.       Они не помнили, как их отвели в комнату и уложили в кровать. Не помнили, как уснули во время поглаживаний и бормотания. Они помнили лишь, что проснулись утром со странной давно похороненной потребностью, которую мог удовлетворить только их муж.       Целый день Лонган наблюдали, как тот вновь возится с садом. Наблюдали, как он с благодарностью ест обед и ужин, а после наслаждается чаем. Наблюдали, как тот уходит к себе и ложится спать. И всё же, их потребность не была закрыта. Как же она омерзительна… Как эгоистично. Из-за неё Лонган не могли уснуть. Это конец. Они уже на том этапе, когда ничего не вернёшь. Когда документы подписаны и через неделю их официально разведут. Так почему у них до сих пор есть эта потребность?       Они встали и направились в чужую комнату. Милленниал спал, но проснулся, когда чужие холодные пальцы коснулись щеки.       – Лонган? Что случилось? – Сонно спросил он.       А они молились, чтобы он их оттолкнул. Чтобы прогнал. Может тогда они смогут подавить эту чёртову потребность и не чувствовать себя такими жалкими и грязными.       – Ты в порядк…       Лонган взобрались на кровать и нависли над Милленниалом.       «Пожалуйста, прогони меня. Скажи, что тебе противно. Скажи, мне не возвращаться», – молились они, но их милый добрый Милли так не делал. Мужчина лишь покраснел и схватился руками за их бёдра. А его ноги начали стягивать и отталкивать одеяло в сторону.       Возможно… эта потребность осталась не только у Лонгана.       Лонган не знали, что чувствовать, пока они занимались этим. Вроде бы Миллениал тут рядом, прямо под ними. Но с каждым толчком он казался всё дальше и дальше. Ненавистные слёзы опять потекли. Как отвратительно. Как низко. Как же они всё-таки слабы. Лонган увернулись от чужих губ, не позволяя супругу себя поцеловать. Нет, разве таких жалких и слабых можно любить?       Милленниал попытался остановиться и успокоить их, но Лонган лишь покачали головой и прижали того к кровати. Плевать на их состояние. Они просто закончат начатое, просто удовлетворят общую потребность и всё. Эта ночь всё равно ничего не изменит. Просто лишний раз показали Миллениалу эту свою жалкую отвратительную часть. Но ничего страшного. Он забудет. Забудет весь их брак и продолжит жить дальше. Всё у него будет хорошо.       Из горло вырвалось рыдание. Впервые за долгое время они заплакали в голос. А движения продолжились, пытаясь заставить Милленниала дойти до конца.       И вот это произошло. Лонган мелко дрожали, всё так же рыдая. А Миллениал наконец-то смог заключить супруга в объятия. Они так и заснули вместе, отчаянно прижимаясь друг к другу… Только утром они осознали, что стали ещё дальше, чем были.       Эти отношения обречены. Этот брак не спасти.

*****

      Развод прошёл быстро и гладко. Документы все были подписаны. Доля дома с преступно большой скидкой была продана Милленниалу. И в течении недели Лонган перевезли все свои вещи в съёмную квартиру.       Это наконец-то закончилось. Только вот… Их всё равно трясло. Их всё так же нещадно тошнило. А они сами с большим нетерпением ожидали конца своего отпуска.       Ежедневные утренние прогулки тоже не помогали. Они даже в отчаянии попытались набрать тех, кого раньше считали своей семьёй, только чтобы понять, что все трое их заблокировали. Даже Лотос не отвечали им с личного телефона.       Они просто не моги дождаться начала своих рабочих дней…       И вот они наконец-то наступили. Лонган не заметили, как влились в работу и прошёл месяц. Их лишь слегка настораживало, что тошнота так и не пропала, а от любимых шоколадных тарталеток и крепкого кофе стало воротить.