Хэллоуин, карамель и мокрые кеды

Дождь лил не переставая. Витрины отражали свет, на окнах красовались пластиковые тыквы, а двери украшала ватная паутина. У перекрёстка парень в плаще вампира пытался отдать за покупку монеты, перемазанные бутафорской кровью. Кассир смотрел на него с недоумением. Денджи шёл, уставившись в землю. Кеды промокли насквозь, а мелочь в кармане звенела, словно в пустой миске. Зато у него был купон: «Карамельное яблоко – скидка 30%», и это казалось неплохим планом на вечер. Он не любил строить планы, но яблоко – другое дело. Сладкое, липкое, и ждать не нужно. – Эй! – окликнул кто-то. – Ты что, как зомби? Он поднял голову. Резе стояла у ларька в чёрной куртке и шапке с дурацкими кошачьими ушками. Волосы намокли и прилипли ко лбу, на ресницах повисли капли. Она улыбалась, будто была с дождём на короткой ноге. Не то чтобы друзья, но и не враги. – Я не зомби, – ответил Денджи. – Просто промок до нитки. – Тогда ты – «утопленник». Похоже. – Она опустила взгляд на его кеды. – Ноги замёрзли? – Ага. Но есть купон, – он показал бумажку. – Два яблока дешевле, чем одно. Судьба. – Купоны сильнее судьбы, – сказала Резе. – Пойдём. В круглосуточном магазине пахло чистящим средством, старым кофе и выпечкой. Над кассой висела гирлянда из летучих мышей и тыкв с одинаковыми улыбками. Кассир в картонной шляпе ведьмы листал что-то в телефоне, ни на кого не обращая внимания. Казалось, он существует целую вечность. – Два карамельных, – сказал Денджи. – По скидке. Кассир кивнул, отсканировал купон и протянул яблоки. Карамель блестела и тянулась, как клей. Резе поднесла яблоко ко рту и осторожно лизнула. – Липкое. – Зато сладкое, – ответил он и впился в яблоко так, словно от этого зависело, как сложится день. Карамель прилипла к щеке, и он вытер её рукавом. – Всё. Теперь я крутой. – Ты похож на котёнка, выпачканного в сахаре, – сказала Резе и тихонько засмеялась. – Главное – не на кота, которому сахара не досталось. Они снова вышли под дождь. В воздухе чувствовался запах бензина и мокрой бумаги. На углу двое спорили, у кого кровь выглядит правдоподобнее. Девчонка в костюме привидения наступила в лужу, и, когда брызги полетели в стороны, завизжала от испуга. – В парке конкурс, – сказала Резе. – Вырезают тыквы. Приз – сладости. Тебе там самое место. – Точно моё. – Денджи оживился. – Если выиграем, я съем всё. И твою долю тоже. – Сначала попробуй выиграть. – Я попробую съесть! В парке было тепло и светло, и это место казалось уютным островком среди серой сырости. Над сценой висела унылая гирлянда. Ведущий в плаще и с белым гримом на лице выкрикивал: «Конкурс тыкв! Победитель получает кучу сладостей!». Дети стояли вокруг, переминаясь с ноги на ногу, а взрослые делали вид, что пришли ради детей. Денджи не стал тратить время на раздумья и направился к столу, где лежали ножи и тыквы. – Мне вот эту, корявую! – Это большая ответственность, – сказала Резе, выбирая тыкву поменьше. – Постарайся сделать что-нибудь приличное. – Как получится... Ему дали тупой нож. Он не церемонясь воткнул его в тыкву, срезал верхушку и вытащил мякоть. Повеяло сыростью. Палец скользнул по волокнам, и нож заскрёб по кожуре, как по старой тарелке. – Глаза будут как у меня, – пробормотал он. – Кривые, но сойдёт. – Главное, чтобы светились, – сказала Резе, аккуратно вырезая ровный треугольный нос для своей тыквы. Её пальцы двигались уверенно, словно нож был продолжением руки. Почему-то это его обрадовало. – Ваууу! Ты раньше этим занималась? – спросил он. – Случалось~, – ответила она. – Я вообще много чего делаю «случалось». – Круто. Я тоже. Ем когда придётся, сплю когда придётся, работаю тоже. А выживаю – постоянно!!! – Стабильность~, – сказала она, слегка улыбнувшись, не поднимая глаз. Закончив с глазами, он принялся вырезать рот – большой, с зубами. Получилось не очень, но честно: рот, который не умеет держать себя в руках, когда видит еду. Он усмехнулся: «Привет, братан». Резе закончила свою тыкву. На ней была грустная улыбка, будто тыкве не хватало шляпы. – Время! Вставляем свечи внутрь! – ведущий картинно взмахнул плащом. Загорелись свечи, и тыквы словно ожили. Ведущий ходил между столами и комментировал: «Страшно! Смешно! Что это вообще такое?». Толпа охотно откликалась на его шутки. – Победителем становится… – он сделал паузу – …вот эта грустная тыква с ушками! – Он указал на тыкву Резе. Кто-то воскликнул «мило», кто-то захлопал в ладоши слишком громко. Резе поклонилась и забрала коробку конфет с бутылкой газировки. Денджи, не раздумывая ни секунды, потянулся к коробке. – Давай половину, по-честному!! – Забирай больше, – сказала она и без колебаний отдала почти всё. – Я не жадная. – Я жадный, но от подарка не откажусь, – он засунул в рот сразу две конфеты. – М-м-м. Теперь точно праздник!! Круто! Они отошли в сторону клёна. Листья слиплись, потемнев от влаги. Резе присела на корточки и открыла газировку. Денджи принялся за печенье. Было простое, как хлеб. Тёплая газировка пахла детством. – Тебе нравится Хэллоуин? – спросила она. – Если дают поесть – да, если нет – то нет. Я честный. – Честность – редкое качество, – сказала она. – Да нет, её полно. Просто она никому не нужна. Она посмотрела ему в лицо. – У тебя тут карамель. – Где? Она коснулась кончиком пальца его губы, убирая липкую каплю. Задержала руку на мгновение, а потом вытерла салфеткой. – Всё. У него что-то дрогнуло внутри. Не то чтобы плохо, просто тепло, как от свежего хлеба. Он отвёл взгляд. – Спасибо. Они стояли молча. Дождь стих, но не перестал. Справа дети визжали, играя на надувном батуте. Чувствовался запах дыма от жареных каштанов и странный аромат корицы, которой здесь и быть не могло. – Знаешь, – сказала Резе, – Хэллоуин – отличный праздник. Можно нарядиться ведьмой. Или кем угодно. На один вечер. – Ага, – согласился он. – Можно притвориться, что дома тебя кто-то ждёт. Тоже на один вечер. – А завтра? – Завтра будет завтра, а сегодня – сегодня. Резе кивнула. – Ладно, – сказала она. – Я так и живу. Он смотрел на неё и вдруг понял, что хочет поцеловать. Не потому что так надо, не потому что она красивая, а просто так захотелось. Всё просто, как «есть» и «спать». "Боже Денжи... Я так хочу её!!" – Можно? – спросил он. Зря спросил – обычно он так не делает. – Можно, – ответила она. Он поцеловал её. Быстро, как всё, что боится потерять. Без музыки, просто тёплые губы и вкус карамели. От непривычки у него дрогнули пальцы. – Неплохо~, – сказала она немного удивлённо. – Я думала, ты дольше будешь собираться~. – Если долго думать, всё съедят, – ответил он. – Я это проходил. Резе рассмеялась и на секунду прижалась лбом к его груди. – Ты забавный~. – Я голодный. Это почти одно и то же. Они ещё немного постояли возле сцены, слушая глупые страшилки про то, как «привидение оказалось котом», а «вампир – бухгалтером». Денджи стало скучно, но уходить не хотелось. Рядом было тепло. И этого хватало. – Пойдём ко мне? – предложила Резе. – У меня есть чай и сухие носки. Это официальное приглашение. – Если есть носки, то иду, – ответил он. – Ноги совсем замёрзли. – Согреем.

***

В подъезде пахло железом и сыростью. Стены были покрашены в унылый бежевый цвет. На лестнице кто-то сушил зонт, который не складывался до конца. Резе, немного помедлив у двери, сняла ботинки и поставила их носками к стене. Такая у неё была привычка. Денджи просто скинул кеды у коврика. Комната оказалась чистой и маленькой. Кровать, стол, лампа. На подоконнике – пластиковая тыква с крошечной батарейкой, которая светилась тёплым светом, словно игрушечный костёр. – Снимай куртку, – сказала она. – Вот полотенце. Носки – вон там, в корзине. Бери полосатые, они приносят счастье. – Носки бывают счастливыми? – Денджи достал полосатую пару носков. – Прикольно. Он натянул их на мокрые ноги, и тепло разлилось по телу. Он сел на край коврика, поджав ноги, как кот. Резе поставила чайник. Шум был похож на тихий дождь, но только дома. – Часто ходишь в гости к "ведьмам"? – спросила она, добавляя в кружку много сахара. – Нет. Обычно меня хотят убить, – ответил он. – Или используют! – Удобно. Никаких обязательств, – сказала Резе, протягивая ему кружку. Чай был крепкий, чёрный и сладкий, как сироп. – Я не против обязательств, – сказал он, сделав глоток, – если там есть еда и тепло. – У тебя высокие требования. – Я люблю жить с кайфом! Она села рядом на пол, прислонившись плечом к кровати. Он сел следом. Кружки поставили между собой. Пластиковая тыква на подоконнике мигнула, словно подмигнула им. – Почему ты такой спокойный? – спросила она через минуту. – Обычно ты… ну, как мотор. Шумный~. – Устал, – ответил он. – И… рядом с тобой не хочется шуметь. Просто посидеть. Не напрягает. – Это комплимент? – Я не умею говорить комплименты. Но если бы умел, сказал бы что-то вроде этого. – Сойдёт, – сказала она. – А я… – она задумалась, – со мной обычно ведут себя осторожно. Как с ножом в ящике. Приятно, что ты не смотришь на меня, как на хрустальную вазу~. – Ты же нормальный человек, – сказал он просто. – И целуешься хорошо... – Ты тоже, – сказала она. – У тебя вкус карамели и дождя~. Он смутился и попытался спрятать улыбку в кружке. Вышло не очень, но мило. Они болтали всякую ерунду. Вспоминали, как вырезали тыквы, спорили, какие конфеты самые ужасные («желейные бобы с химией» – «нет, они как раз ничего»), обсуждали, как шумит старый чайник. Иногда просто молчали. И в этой тишине было спокойно. В телефоне у Резе что-то завибрировало. Она бросила взгляд на экран и положила его вниз. – Неважно, – сказала она. – Угу, – ответил он. Он не стал спрашивать. Он знал, что значит это «неважно» и что лучше это не трогать. – Слушай, у меня есть ещё одна дурацкая штука, – сказала она через некоторое время. – Хочешь попробовать? – Только если для этого не нужно варить меня в котле. Она улыбнулась. – Надень вот это. – Она достала из пакета свою шапку с ушками и протянула ему. – Просто на минутку. – Серьёзно? – Он надел шапку. Уши съехали набок. – Я как дурак. – Зато ты кот. – Она достала конфету и положила ему в ладонь. – Коту полагается угощение за хорошее поведение. – Я всегда готов вести себя хорошо, если за это дают конфеты, – сказал он и съел её. – М-м-м. Неплохо быть котом. – Ты такой милашка~! Они засмеялись. Смех получился тихий, словно у самой воды. – Знаешь, – сказала она, – я люблю Хэллоуин ещё и за то, что он честный. Он не обещает чуда навсегда. Он говорит: «На одну ночь – да. А дальше – как получится». – И одной ночи достаточно, – сказал он. – Главное, чтобы ночью было «ура». – «Ура»? Он кивнул. – Когда возвращаешься – и кто-то говорит «ура». Даже если это глупо. Просто чтобы было. – Тогда давай проверим, – сказала она и встала. – Встань у двери. Он послушно встал у входа. Она прошла на кухню, постояла там секунду и вернулась обратно, словно он и правда ушёл и вернулся. Подняла глаза, и в них читалось одновременно веселье и серьёзность. – Ура, – сказала она. Он усмехнулся, но внутри что-то приятно ёкнуло. – Ещё раз. – Ура! – воскликнула она громче, словно поверила по-настоящему. – Теперь моя очередь, – сказал он и повторил за ней: – Ура. Она не смеялась. Просто кивнула. – Отлично. Они стояли, глядя друг на друга. И это «ура» вдруг превратилось во что-то ощутимое, как кружка чая.

***

Ночь продолжалась. За окном раздался взрыв петарды, словно собака вдруг вспомнила, что умеет лаять. Дождь почти закончился. Комната пахла чаем и мокрой шапкой. – Мне пора, – сказал Денджи. Ему не хотелось уходить, но знал: если останется, сон и утро могут всё испортить. Лучше сохранить эту ночь такой, какая она есть. – Понимаю, – сказала Резе. – Подожди. Возьми зонт. Она протянула ему зонт, который открывался через раз. – Вернёшь потом. – Когда? – Когда-нибудь, – она улыбнулась. – На другой Хэллоуин. Или раньше. Как получится. – Обязательно верну, – сказал он уверенно, как будто уже нёс этот зонт обратно. Они постояли у двери. Слова закончились, но тишина не тяготила. Он наклонился и поцеловал её ещё раз. Чуть дольше, чем в первый раз. Нежно. На вкус – уже не карамель, а просто она. – Спасибо за носки, – сказал он. – Спасибо, что не притворялся, – ответила она. Он надел кеды. Мокрые, но уже не холодные, потому что внутри было тепло. Оглянулся. Резе стояла в дверях, держась за косяк. Пластиковая тыква на подоконнике светилась, словно маленький костёр, который никто не потушит до утра. – Скажешь? – спросила она. – Что? – «Ура». На дорожку. Он усмехнулся. – Ура! – Ура~, – ответила она и кивнула, словно благословляя его.

***

Улица встретила его привычной картиной: мокрый асфальт, запах пыли и еды, редкие фонари. Дождь почти перестал, но зонт всё равно открылся только со второго раза. Денджи шёл медленно. В кармане у него осталось две конфеты, которые он отложил на потом, хотя обычно никакого «потом» у него не бывает. Но сегодня решил сделать исключение. На перекрёстке он увидел своё отражение в луже. Кошачьи уши шапки торчали из кармана куртки, как рога, а след от карамели на щеке уже исчез. Зубы – кривые, как есть. Он улыбнулся. Праздник закончился, но внутри осталось что-то простое и тёплое, как лампочка в тыкве. Не ярко, зато своё. Он сел на ступеньки у своего подъезда и посмотрел на небо. Ни одной звезды, ни луны. И ладно. В телефоне не было новых сообщений. Тоже не страшно. Он достал одну из конфет, посмотрел на неё, словно принимал очень важное решение, и снова убрал в карман. Пусть будет на утро. А если утро будет против, тогда он с ним разберётся. Поднявшись к себе, он открыл дверь, и его встретил запах пыли и вчерашнего дня. Бросил зонт в углу, снял кеды, посмотрел на свою пустую комнату и впервые за долгое время не почувствовал ничего неприятного. Пустота не давила, просто была. А у него было «ура». На один вечер – точно. А может, и дольше, если повезёт. Он улёгся на кровать, не включая свет, и улыбнулся в потолок. Мысли не мешали друг другу. Тело было уставшим, словно после хорошей драки, только на этот раз ничего не болело. – Ура, – тихо сказал он в темноту и заснул.

***

Утро, как всегда, наступило без приглашения. Сырой воздух проник в комнату через щель в окне. Будильник не звенел, потому что у него его просто не было. Он проснулся от голода. Это было привычное чувство, но на этот раз рядом с ним лежала конфета. Он аккуратно развернул её, как будто там было письмо. Сладость обжигала язык. Он снова улыбнулся. Просто так. В телефоне не было ничего нового. На столе – ни записки, да он её и не ждал. Но на спинке стула висели полосатые носки. Он забыл их снять вчера вечером. И это было почти как записка. Привет от вчера. Привет от неё. Он положил носки в карман, завязал шнурки и вышел на улицу. Начинался новый день. Его кеды всё ещё были сырыми, но, кажется, собиралось взойти солнце. И где-то там, в другом районе, возможно, стояла девушка в шапке с ушками и смотрела в окно, думая о том же самом: одной ночи иногда бывает достаточно, чтобы внутри стало светлее. И этого достаточно, чтобы идти дальше. Потому что любовь бывает разной: большой, долгой и шумной, а ещё – короткой, тихой, настоящей. Как Хэллоуин. Он не обещает чуда навсегда. Только Ура сегодня. Денджи вышел на дорогу, посмотрел в серое небо и поднял руку, словно махал кому-то невидимому. Может быть, ей. Может быть, самому себе вчерашнему. А может быть, той маленькой лампочке в тыкве. – Ура, – подумал он. И пошёл туда, где работа, еда и обычные проблемы. И шанс, что то самое «потом» когда-нибудь случится. Потому что теперь ему есть что вспомнить, есть что отдать в долг – зонт, шапку, «ура». И есть тот, с кем это слово звучит не как дурацкая шутка, а как дом. Конец.