Живой

Наверно, странно задавать такой вопрос посреди осени, но...

Вы любите зиму?

Я, как автор, смело отвечу, что да, и на это уже есть личные причины. Однако... Для наших сегодняшних героев зима — проклятие и дар одновременно. Особенно для кое-кого одного... Светловолосого, сероглазого, с очками-полумесяцами...

***

Конец ноября. Даже уже можно смело сказать, что начало декабря. Зима официально началась в их городе. Этой ночью их постигли сильные заморозки, а вместе с этим пошёл и первый снег. Причём не как обычно, мелкий, моментально тающий, а тот самый, который валит хлопьями, в котором можно рассматривать каждую снежинку, ведь они такие крупные. Куромаку нравился снег. Причём этому рационального объяснения он не находил. Зима — почти самое опасное время года. Можно и обморозиться, и поскользнуться, и в аварию попасть, если занесёт на льду. Сплошной Армагеддон, а не зима! А также, как человеку хозяйственному, читай деревенскому, почти каждый день приходилось чистить снег в округе и, желательно, не убиться об лёд. Но... Цепляло в этом что-то другое. Словно в зиме он находил... Самого себя? Такого же тихого, спокойного, какими становятся обычно улицы во время суровой зимы. Возможно, иногда вспыльчивого, как внезапные снежные бури. А иногда и того, кому радуются те, кто его изначально любят. Как те люди, что радуются снегу, как в первый раз. А может... Потому что он родился в конце декабря? Да не, совпадение, не более. А сегодняшнее утро его внутренне обрадовало. Хоть внешне по нему не было видно, но как только он выглянул в окно, его душа затрепетала. Столько снега, такого пушистого, мокрого, колючего. Прям таки сам на себя похож. Хотелось поскорее на улицу. Он проснулся первее всех, как и всегда, однако начал почти что суетливо собираться в университет. Уйдёт пораньше от остальных, за то прогуляется наедине и насладится первым снегом на все сто процентов, идеально. Всё происходило быстро. Вот он уже обувает сапоги, накидывает пальто, берёт свою сумку. Заранее на кухне оставил записку, что уже ушёл, чтобы его не теряли. Всё же не хотелось, чтобы за него волновался хоть кто-то. Быстрым шагом спускается по лестнице, даже решил не пользоваться лифтом, для него это было сейчас слишком медленно. И вот, дверь подъезда отворяется... Еле как. Всё же железная, примёрзла. Пришлось приложить усилия, но тут ослепляющий утренний снежный блеск ослепил его глаза, отчего он сщурился. Он вышел и встал, как околдованный. Даже позволил себе улыбнуться ненадолго, словно маленький ребёнок.

Вот она, зима.

Всё запорошило снегом. Даже следов от обуви ещё не было, слишком рано. За то зрение почти отдыхает. Да, слепящий снег. За то не рябит в глазах от множества цветов. Не красота ли? Он неторопливо прогуливался по сугробам, почти утопая в них по колено. Другие бы уже давно начали злиться, однако он уже был готов к этому, утеплился заранее, и специально так шёл, чтобы полностью прочувствовать зиму. Даже потрогал снег без перчаток. Колется, мигом охлаждает, аж до боли. Но какая эта боль приятная. Улицы были пусты. Даже машины почти не ездили, а люди тем более не вышли бы в такой мороз. Кроме него самого. Однако безопасность дорожного движения нужно было соблюдать. Он оглянулся по обе стороны, прежде чем перейти дорогу. Только вдали ехала машина, но он вполне успеет перейти. Куромаку спокойно пошёл. Но боковым зрением понял, что-то не так. Стоило только обернуться, как сильный удар вбок сбил его с ног.

Визг тормозов.

Глухой звук падения.

Внезапный крик, который вмиг прекращается...

***

В университете уже был шум и гам. Подготовка к новогодним праздникам, сессии, экзаменам и прочим событиям. Однако эта атмосфера даже не особо и нагнетала, а наоборот. Вся эта предпраздничная суета вселяла ту самую нетерпимость, когда ведёшь отсчёт до новогодних праздников, бегаешь за подарками и остальным. Поэтому все были спокойны, даже веселы. Активисты снимали всякие видео для университета, а простые студенты лишь маялись фигнёй перед парами. Вару сидел за партой в одной из аудиторий. Рядом с ним сидел Пик, изредка поглядывая на него, будто скрывая интерес, во что же там рубится Вару на телефоне. У того была напряжённая игра. И именно в этот момент его телефон завибрировал. Ему позвонил Куромаку. —Блять, блять, блять! Как же ты не вовремя... Иди нахуй! — тот засуетился и смахнул звонок, чтобы доиграть, ведь игра уже шла к финалу. —Пф, кто звонил? — Пик слегка усмехнулся, понимая, что его кто-то отвлёк. —Да Курилка этот... Мх, сука! — телефон упал на карту с грохотом из-за проигрыша и накативших эмоций, Вару схватился за голову, — он чё, не мог подойти и сказать чё надо!? Обязательно катку срывать!? Пик тихо рассмеялся и решил оглянуться, чтобы найти Куромаку и рассказать об этом ему. Вроде весь состав из группы был тут, кроме... Него. А перед началом пары оставалось уже несколько минут. Пик заподозрил что-то неладное. Вдруг у Вару телефон снова завибрировал. Куромаку. —Да алё, алё! Чё те надо? — Вару, как и всегда, раздражённо ответил на звонок. Однако вместо привычного голоса Куро послышался чей-то незнакомый мужской голос. Пик обернулся, даже без громкой связи слышит, что это был явно не его голос. —Здравствуйте. Вы родственник Кирилла? — послышался чересчур спокойный и уставший голос мужчины. На фоне был сильный ветер и какой-то вой сирены, поэтому слова было еле разобрать. —Э... Чего? Вы кто? — Вару был в ступоре. Даже думал, что это мошенники. Но душе что-то не давало покоя. —Работник скорой помощи. Его сбил автомобиль около двадцати минут назад. Пока он в тяжёлом состоянии. Везём в городскую больницу... — голос был резким и чётким, однако всё таким же уставшим. Вару притих. От прежней злости не осталось ни следа. По телу пробежались мурашки. Верить не хотелось. —Вы... Ошиблись. —Пострадавший Кирилл Алексеевич Ракитин. Ваш контакт был единственный во вкладке экстренных. Будем на связи. — времени говорить уже не было, работник уже скинул трубку. А Вару глядел на экран телефона. На контакт Куромаку. Это была правда. В которую верить отказывался. —Эй! Очнись! Где он? — а Пик, оказывается, уже минуту трясёт его, крепко взяв за плечи и пытаясь выяснить хоть какую-то информацию. —...больница. Машина сбила... — он сам не верил своим словам. Ну не могло этого быть. Не могло и всё. Однако из ступора его вывел крепкий хват за запястье. Пик взял его руку и потащил за собой. —Нас не ждите, ушли по уважительной причине! — Пик крикнул остальным, чтобы они не беспокоились за них. Времени объяснять не было, всё потом. Он бегом шёл на выход, крепко держа Вару за руку и ведя его за собой. Тот еле волочился.

***

...

Пустота.

Просто белый лист.

Куромаку очнулся. Хотя... Это странно так называть. Он проснулся в абсолютно пустом пространстве. Тут не было пола. Но он на чём-то лежал. Тут не было потолка. Но на что-то уткнулся его взгляд. Он чувствовал своё тело. Однако... Оно было чуть легче обычного. Не в полную тяжесть. Он приподнялся на локтях, начал оглядываться. Руками он чувствовал пол. Будто кафель или стекло. Такое же идеально ровное, гладкое, даже холодное. Но под ним ничего не было. Начал осматривать самого себя. Его форма, в которую он сегодня был одет. Правда, без пальто и обуви. Одна рука потянулась к лицу, но другая вмиг задрожала и не выдержала, тот упал на спину, хоть и не сильно. Рука ощупывала лицо. Очков не было. Но зрение было идеальным. Странно. Он оглядел свои руки. Внешне вроде как всегда одинаковы, но одна была сильно слабее другой, что он заметил ещё при падении. Но ничего не болело. Он вновь уселся, пытался пошевелить ногами. Они почти не слушались. Обе были слабые. Одна не двигалась вовсе. Встать не мог. Он чувствовал, как тело было слишком лёгким. Как будто он левитировал. Он знал эти чувства, и кошмары про падения, и реальные падения оставили в памяти эти чувства. Но в его мыслях возникал диссонанс. Он ведь сидел на чём-то. Пространство абсолютно пустое. Белоснежное. Даже белее снега. Но глаза абсолютно не слепило. Ни звуков, ни запахов, ни прикосновений. Абсолютное ничего. Он решил подать голос. —...Ау? — голос был тише и слабее обычного, таким несмелым. Он даже не отозвался эхом, хотя в мыслях Куромаку предположение было именно таким. Голос звучал, будто он находился в небольшом пространстве, где звуковые волны совсем не отражались. —Где я... — звук стал ещё тише. Риторический вопрос самому себе. Он был явно встревожен этим непонятным пространством.

***

—Мх... — тихий стон прозвучал из уст Куромаку, пока тот лежал на осмотровом столе, окружённый врачами. Его уже раздели почти до гола, одежда была почти что чистая, лишь на некоторых местах была кровь. Реальность была более жестокой. Суета врачей, лязг металлических инструментов, резкий запах антисептика. Резкие команды от врачей. Но их голоса и прочая атмосфера передавалась будто сквозь воду. Лишь отдалённо. —Пульс нитевидный. Дыхание слабое.

Готовь дефибриллятор и реанимационный набор, он может не выдержать.—

***

Белое пространство легонько дрогнуло. Словно рябью, когда кидаешь камень в озеро. Он услышал шаги. Первые звуки в этом пространстве. Стал оборачиваться, лишь бы найти их источник. Два серых силуэта. Нечётких, словно это туман, но вполне различимых. Один был чуть выше, даже крепче, другой – хрупкий и нежный. Они медленно подходили. Шаги были почти невесомыми, но они слышались. Куромаку нервно всматривался, чтобы понять, кто это был. Когда осознание пришло, его передёрнуло, глаза распахнулись, а сам он чуть снова не упал со своих рук. —М-мама!? — он сам не верил, что произносил это слово, —Папа..? — и это недоверие сохранялось. Тревога в душе поднималась.

Ведь они были мертвы уже одиннадцатый год.

Но эти силуэты были слишком знакомые, чтобы их не узнать.

***

—Пульса нет.

Приступайте к реанимации!—

***

Фигуры остановились прямо перед ним. Однако лиц всё также не было видно. Один из силуэтов потянул ему руку. Не как утешение. А как приглашение. Куромаку застыл. Сердце приостановилось на один удар. Его словно пробило током от осознания. —...Что? — голос оставался глухим, неверящим, а глаза перепуганными. —Но я... Я не хочу туда! Силуэты поворачивают друг на друга головы, переглядываясь. Удивляются. Удивляются, почему он отказывается. —Я... Я не могу. Я не могу умереть так глупо! — голос становится агрессивнее. Он не намерен прощаться со своей жизнью. Оттенок серого у силуэтов становится темнее. А сами они — чётче. И они намеренно приближаются к нему, тянут руки. —Я!.. В смысле... Не глупо! — он понял свою ошибку в словах. Пытался сбежать от них, но ноги всё также не слушались. Он лишь тихонько отползал. —Я ведь... Я ещё молод! Мне даже восемнадцати нет! Вы же... Вы же хотели мне счастливую жизнь... Они погибли почти также. Упали с обрыва на машине. Когда их ждал совсем маленький Куромаку. Это... Не было глупостью. Лишь обстоятельством.

***

—Дыхание есть! Пульс тоже!

Ага... Дефибриллятор сюда! Разряд!—

***

Вдруг силуэты откинулись назад. Словно их что-то оттолкнуло. Однако... Пространство темнеет. Рушится. Он чувствует, как тело слабеет и тяжелеет. И начинает сильно болеть.

***

Куромаку слабо приоткрывает глаза. Лишь щель. Он тихонько простонал, нехотя, словно даже не хотел этого делать. Но остальные чуть успокоились. Даже Вару и Пик, которые буквально ворвались сюда без разрешения, однако стояли чуть подальше, чтобы не мешаться. —...Всё, стабилизировали. Везите его в реанимацию. — главный врач выдохнул, снимая перчатки и указывая медсёстрам. Вару всё также шокировано смотрел в точку, где лежал ранее Куромаку. Он видел, как на экранах отсутствовал пульс. Как тот уже начинал бледнеть больше обычного. Как тело обмякало. И вот он... Живой... Пик оглянулся на Вару. Его и самого трясло нехило. Редко видишь, как твои знакомые люди, с которыми ты знаком от силы три месяца, почти что умирают. Пик неосознанно прижал Вару к себе, как мелкого братишку. —Всё, успокойся. Жив. — голос был тихим, басистым, и удивительно нежнее обычного. Он говорил это больше для себя, чем для Вару. Однако оба выдохнули с облегчением.

***

Спустя долгое заполнение документов, объяснений для остальных ребят, что сидели на парах, небольшой прогулки по территории больницы, оба вернулись сюда. Был уже вечер. Почти что ночь. Их прогоняли, ведь время посещения уже давно вышло. Но Пик был непреклонен. Он всяческими ухищрениями, давлениями на жалость с помощью Вару, но всё же оба попросились посидеть эту ночь с пациентом. Палата была одиночной. Ему сильно повезло. Они сидели на пластиковых стульях около кровати. Было темно и тихо. Светили и пищали лишь аппараты и мониторы. Но ритм был ровным, а значит, волноваться не о чем. Вару уже вымученно почти лежал на Пике. Даже не стеснялся. Тот хоть и хотел оттолкнуть, но душа не позволяла. Тот рассматривал пострадавшего. Небольшая повязка на голове, пластыри на лице. Правая рука была сломана, лежала под одеялом, в гипсе и прижатая каким-то повязками к телу. Левая нога тоже была сломана и лежала чуть выше остального тела на подушках. А на остальном теле красовались синяки и ушибы. Вару всё это рассматривал. Прогонял его смерть в голове. Вздрагивал. Но старался успокоиться. Он стал для него братом. Когда родители Куромаку умерли, тот стал жить в селе у бабушки с дедушкой. Вару жил там же, его все знали. Мама умерла при родах, отец из-за этого возненавидел, стал пить, лишь минимально обеспечивал мальчишку. Однако после того, как отец стал того бить, того посадили. Бабуля Куро сжалилась. Он был уже внуком и ребенком для всей деревни. В итоге тот и стал членом их семьи тоже. Они сперва не ладили. Совсем разные характеры. Но общие интересы их, на удивление, сплотили. Куромаку слабо приоткрыл глаза. Уже более живо, чем до этого. Он совсем не шевелился. Глаза застыли на одном месте. Но спустя пару минут стал осматриваться, и взглядом нашёл Вару и Пика. Те тоже заметили пробуждение. И Вару, хоть и резко, но осторожно, так как его чуть задержал Пик, накинулся на больного. Он уселся чуть ближе, лёг головой около его плеча. Одна рука легла на светлые растрёпанные волосы, другая приобняла другое плечо. Вару затрясло. Возможно, даже катились слёзы. Но ради того, чтобы Вару вновь не стал отшучиваться от проблем, Пик решил промолчать. Он и сам присел рядом. И смотрел на Куромаку. Тот был явно ошарашен такой реакцией Вару. Смотрел на него с испугом, но в сердце что-то таяло. Он перевёл взгляд на Пика, всё ещё растерянный. Тот лишь выдохнул с облегчением, пригнулся к ним обоим. Одну руку положил на спину Вару, другой провёл по волосам Куромаку. —Не пугай так больше. — у Пика даже вырвалась улыбка и нежный, хоть всё такой же острый взгляд.

Главное, что живой. Остальное потом.