Тринадцать лет в Париже

Сознание Вэй Усяня всплыло из кровавого хаоса. Последнее, что он помнил — леденящий ветер горы Луаньцзан, рёв рассечённых духов и хруст собственных костей. Обещанный ад или вечный покой оказались чем-то иным. Тишина. Та самая,вечная тишина, которой он так боялся и которую в глубине души считал заслуженной. Но тишина длилась недолго. Сознание Вэй Усяня всплыло в океане из звёзд и туманностей. Он не видел ни небесных чертогов, ни огненных рек преисподней. Он парил в безвременье, и это было... скучновато. В сияющем вихре частиц материализовалась фигура. Это была девушка лет семнадцати, облаченная в изысканную ханьфу цвета шампанского. Её каштановые, слегка волнистые волосы были перехвачены нефритовой шпилькой, лишь верхние пряди обрамляли её овальное лицо с мягкими чертами: большие выразительные тёмно-карие глаза с лёгким прищуром, прямой нос и полные губы, накрашенные в натуральный розовый оттенок. В её спокойном, почти ленивом взгляде читалась бездна знаний и лёгкая усталость от бесконечности. Вэй Усянь. Старейшина Илин — её голос прозвучал тихо, но с абсолютной чёткостью, будто она находилась рядом. В нём не было ни гнева, ни восторга — лишь прагматичная констатация факта.—Твоё досье впечатляет. Опыт воскрешения, создание нового пути, владение заклинательной музыкой... и стабильная склонность к хаосу. Нестандартно. Перед его внутренним взором возник светящийся свиток. Вакансия: Ведьма Парижа. · Требования: · Опыт воскрешения (практический). · Владение магической флейтой. · Изобретение тёмного пути. · Нестандартное мышление. · Оформление: По Трудовому Кодексу Магического Мира. · Примечание: Работодатель не несёт ответственности за побочные эффекты, включая, но не ограничиваясь: воспоминаниями о прошлой жизни и спонтанными проявлениями депрессии у бессмертных душ. Вэй Усянь почувствовал, будто его призрачное сердце сжалось. Трудовой кодекс? Ведьма? Из всех сценариев загробной жизни он такого не ожидал. — Ведьма? — его голос прозвучал в пустоте, привычно насмешливым и хриплым. — А что, собственно, входит в обязанности? Варить зелья из глаз летучих мышей и пугать местных обывателей? И вообще почему именно «ведьма»? Других вариантов не нашлось? «Властелин тьмы» к примеру, или уж на худой конец «верховный архимаг» звучало бы куда солиднее. Богиня медленно моргнула, словно обрабатывая этот поток сарказма. — Должность «Властелин Тьмы» вакантна лишь в преисподней, и там совсем другой социальный пакет, — ответила она с невозмутимым видом. — А «архимаги» обычно не воскрешают мёртвых и не изобретают демонические культы. Вы идеально подходите под текущие требования. — Требования к кому? К местному пугалу? — не унимался Вэй Усянь. —слушай, а звучит—ответила богиня, и на её губах дрогнула лёгкая ухмылка, будто она изо всех сил старалась не рассмеяться. — Но официально придётся оставить «Ведьму». Канцелярия не одобрит смену должности в последний момент. Она сделала паузу, изучая его невидимое присутствие с внезапным любопытством. — Хотя... «Призрачный Ведьмак» могло бы подойти. Учитывая ваш опыт общения с неупокоенными духами. Но это уже совсем другая ставка. — Ладно, ладно, — мысленно вздохнул он, почувствовав, что теряет нить разговора. — Раз уж вы настаиваете на таком... специалисте, как я, то вино входит в соцпакет? Или придётся самой его изыскивать? Богиня лишь чуть склонила голову набок, её полные губы тронула едва заметная улыбка. «Условия пересмотру не подлежат. Это не наказание, Вэй Ин. Это трудоустройство по специальности. Там своя собственная магия, свои монстры и свои герои, которые, на мой взгляд, слишком прямолинейны. Им не хватает... твоего творческого подхода к решению проблем». — Ладно, ладно, — мысленно вздохнул он. — Но у меня есть вопрос. Важный. — Он мысленно изобразил свою самую обаятельную и бесстыдную ухмылку. — Вино предусмотрено? На идеальном лице Богини на мгновение промелькнула тень лёгкого, почти незаметного раздражения. Она мягко выдохнула. «Обойдешься, Вэй Ин. Вино не входит в социальный пакет. Полагается медицинская страховка от проклятий и пенсия в виде благоприятной реинкарнации. После успешного завершения контракта, разумеется». — Какая несусветная скупость, — проворчал он. — Ни вина, ни отдыха, сразу на работу. И в какой, спрашивается, тело ты меня... Он не успел договорить. Богиня плавным, почти небрежным жестом провела рукой по воздуху. Пространство вокруг сжалось, звёзды превратились в сверкающие нити. «Не волнуйся. Я всё продумала. Там тебе будет... интересно». В её голосе прозвучала едва уловимая нота остроумия, которая заставила его насторожиться куда сильнее, чем любая угроза. Его сознание понеслось вниз с головокружительной скоростью. Сознание вернулось к нему медленно. Оно было затуманенным, тяжелым. Он чувствовал невыносимую слабость. Он попытался пошевелить рукой — и понял, что рука крошечная. Он попытался что-то сказать — и издал лишь слабый всхлип. Он лежал в постели, закутанный в одеяло. В комнате было уютно и пахло цветами. Рядом, на краю кровати, сидела молодая девушка. Она была ослепительно красива, с большими, ясными глазами, в которых, казалось, навсегда поселилась беззащитная искренность. В её улыбке, обращённой к нему, была какая-то детская, почти наивная нежность, но в глубине взгляда таилась тень — словно она знала что-то грустное, что никак не могла до конца понять и принять. «Что... что это? Где я?» — паника, холодная и острая, сковала его. «Моё тело... Я... девочка?» Его взгляд, привыкший выискивать детали, скользнул по комнате. На туалетном столике, среди бантиков и флакончиков, лежал странный предмет — тёмно-синий кристалл, подвешенный на серебряной цепочке. От него исходила зловещая, едва уловимая вибрация. Энергия тьмы, старой и могущественной. Проклятый артефакт, — пронеслось в его разуме. Интересно, чей? Девушка, его мать, заметила его беспокойство. Её лицо озарилось тёплой, солнечной улыбкой, в которой не было ни капли фальши. Она слегка покачала головой, словно отгоняя печальные мысли, и взяла его маленькую руку в свою. Её прикосновение было тёплым и живым, полным безграничной любви. —Не бойся, солнышко — прошептала она, и её голос звучал как колыбельная, чистый и мелодичный. — Это всего лишь кошмар. Всё хорошо. Мама с тобой. Я всегда буду с тобой,Эстелла. Эстелла. Вот его новое имя. Вэй Усянь, великий и ужасный Старейшина Илин, заточённый в теле четырёхлетней девочки по имени Эстелла дэ Сент-Клэр, смотрел в потолок широко раскрытыми синими глазами. Внутри бушевала буря из ярости, недоумения и чёрного, самого чёрного юмора. Париж был обречён. Или, что более вероятно, Париж даже не подозревал, какая буря обрушится на него, когда эта «маленькая девочка» подрастёт.