Что-то о желаниях

Все случилось быстро. Мидей успел лишь обернуться, когда воздух вспорола черная тень, а Фаенон только удивленно моргнул и оступился на ровном месте, еще не осознав, что произошло. — Ой, — тихо сказал он, словно искал ответа в глазах такого же застывшего Мидея, и опустил растерянный взгляд вниз, туда, где на светлой одежде расплывалось пятно крови. Как всегда, без лишних мыслей прикрыл ему спину. После этого Мидей помнил только нашедший на него морок, как он без единого слова превратил руины за городом в месиво из ихора окруживших их тварей, как донес Фаенона до Охемы, не обращая внимания ни на себя, ни на что-либо еще вокруг. И все это время, подобно старым призракам, в голову лезли непрошеные воспоминания, когда одно за другим из его жизни уходили дорогие сердцу имена.

***

Руки Гиацины с отточенным мастерством порхали как птичьи крылья. Она тихонько напевала спокойную мелодию и, даже латая самую тяжелую рану, как всегда, держалась с завидным мужеством. Даже когда они ввалились к ней в крови и грязи с головы до пят, а Фаенон еле стоял на ногах. На ее долю выпало несчетное количество испытаний, и все же Сумеречный двор под сенью виноградных лоз оставался местом покоя и добра. Фаенон сидел тихо и смирно, повесив голову, и глядел то на руки Гиацины, то на Мидея, виновато улыбаясь. Скрыть горечь ему почти не удавалось, ушли его привычная легкость и непринужденность. При самых болезненных прикосновениях он стискивал зубы, а брови его вздрагивали, но изо рта не вырывалось ни звука. Мидея снедал гнев: на себя за невнимательность при его боевом опыте, на Фаенона за бездумный героизм. Тот не ценил собственной жизни — это Мидей понял за проведенное с ним бок о бок время. Ну разве не глупый? — …господин Мидей. Мягкий голос доносился словно сквозь толщу вод Реки душ, в которой чудовищами кишели тяжелые мысли, и Мидей не сразу осознал, что его звали. Он растерянно моргнул, когда к нему терпеливо обращалась Гиацина: — Господин Мидей, вы тоже должны о себе позаботиться. Господину Фаенону уже ничего не угрожает. Мидей так и не отошел ни на миг с тех пор, как приволок этого дурака сюда, все время сидел на скамье рядом с койкой для больных, так и держа испачканные плащ и рубашку Фаенона. Под боком Мидея устроилась Ика, словно понимала, что он здесь тоже нуждался в поддержке, но моральной, и где-то на границе сознания думал о том, что так она испачкает о него свою белую шерсть и Гиацине придется ее купать. — Через несколько часов нужно будет сменить повязки, вы можете прид… — …я ему помогу. — Мидей не дал ей договорить, поднялся и протянул руку Фаенону. — Все? — обратился он к нему. — Извини, Гиацина, что снова пришлось тебя беспокоить. Фаенон растерянно уставился сперва на раскрытую ладонь, а затем на него самого. — Я и сам дойду, Мидей, — запротестовал он, растеряв свое былое красноречие, но Мидей, не дослушав, молча взял его за локоть и помог подняться. — Господин Фаенон, не отказывайтесь от помощи, когда она вам нужна, — сказала Гиацина, и голос ее звучал как весенний ручей. Она звенела инструментами, убирала окровавленные повязки, а Ика уже суетилась рядом. — Прости, — сказал Фаенон неизвестно, кому больше, Гиацине или Мидею. Он вел себя непривычно тихо всю дорогу, осторожно ступая рядом. В другом случае Мидей покривил бы душой и сказал, что наконец-то Фаенон не трепал языком, но сейчас как никогда не хватало его болтовни, очередного глупого спора и смеха по поводу и без.

***

В его доме царил умеренный беспорядок, похожий на своего хозяина: первым делом в глаза бросались средства для ухода за мечом, тряпки и полировочный камень, следом тут и там лежали книги. Аккуратной стопкой были сложены только документы, видимо, по поручениям Аглаи. Рядом с кроватью стояла тарелка с недоеденным гранатом и кувшин с водой. Фаенон неловко лег и застонал, впервые выдохнув за их крайне длинный день. — Ну, вот, теперь я тебе обязан. Спасибо, Мидей. От кроткости его голоса Мидея раздирало что-то противоречивое. — Не ты должен это говорить, — мрачно ответил он и скомандовал: — Лежи. Он управлялся в покоях Фаенона как в своих собственных: испачканную одежду отдал прачке, воспользовался его купальней, чтобы смыть с себя грязь и кровь, надел одни из штанов Фаенона, а затем приготовил простой ужин, добавив в него больше белка для восстановления. По правде говоря, между ними хватало и таких тихих моментов. Наедине им было о чем и поговорить, и помолчать, сбросив с себя тяжесть титулов и чужих ожиданий. Фаенон знал грань, которую не стоило переступать, и знал, когда Мидей упирался только для вида. Наверно, поэтому Мидей, который всегда держал людей на расстоянии, однажды неожиданно для себя обнаружил, что Фаенон стал частью его жизни так легко, словно всегда в ней был. Лишь сегодня Мидей предпочел бы, чтобы причина тишины была другой. — Ого, даже покормишь меня с ложки? — приподняв брови, Фаенон заглянул в ароматную тарелку супа перед собой. — Если тебе действительно сложно — покормлю, — спокойно ответил Мидей. — В противном случае эта тарелка окажется у тебя на голове. Фаенон оживился и даже рассмеялся. Однако когда он приподнялся и поменял положение, лицо его скривила гримаса боли, и взгляд Мидея метнулся к бинтам, опоясывающим живот. — Пора их сменить. После ужина Мидей принялся его перевязывать, а Фаенон послушно сидел и пристально за ним наблюдал. Повисшее молчание прерывалось лишь слабым плеском теплой воды — Мидей макал в нее полотенце. Он провел им по крепкой шее Фаенона, легко оттянул ошейник, проследовал пальцами под ним, задумчиво разглядывая метку в виде солнца. — Как приятно… — выдохнул Фаенон, подставляясь под его руки. Он доверчиво приподнял подбородок, открыв шею, по коже его поползли мурашки. — Стоило так поступить хотя бы ради этого. Мидей остановился и хмуро на него глянул. Даже в шутку подобное было для него немыслимым. То, с каким отчаянием и безрассудством Фаенон бросился тогда, не думая о своей жизни, уничтожало Мидея изнутри. — Мне не нужен Спаситель, — сказал он и на некоторое время замолчал. — Ты сам это знаешь, — добавил он уже мягче и, опустив голову, вернулся к своему занятию. Он все еще чувствовал, как Фаенон пожирал его взглядом. Это у него всегда получалось очень хорошо. В его светлой голове сейчас наверняка кружилось множество мыслей и вопросов, и он выберет, разумеется, лучший, который уничтожит Мидея окончательно. — Тогда кто же тебе нужен, Мидей? — наконец спросил он. Мидей ответил не сразу. Он задумчиво вел полотенцем по выступающим ключицам и рельефной груди, словно касался статуи, высеченной упорным трудом. В жизни Фаенону ничего не давалось просто, легко он лишь брал на себя чужие заботы и ввязывался в очередной бессмысленный спор с Мидеем. Соответствовать чужим ожиданиям, желаниям, отбросив свои собственные. Неужели этот глупец думал, что и Мидею это нужно? — Один мужчина родом из деревни, в которой, как говорят некоторые историки, много пшеничных полей, — наконец ответил он, выделив слово «историки», ведь самым паршивым из них он называл Фаенона. Все лишь для того, чтобы скрыть собственную неловкость. Фаенон, видимо, готовился к привычному обмену колкостями и не ожидал прямого ответа, поэтому легкий румянец тронул его белую кожу. — Что… так просто? — сбитый с толку, словно не верил в услышанное, только и спросил он. — Из нас двоих только ты любишь все усложнять. Между ними повисла тишина. Мидей попробовал отвлечься на таз с водой, на что угодно, лишь бы это испытание закончилось. Однако Фаенон медленно перехватил его запястья, заставив остановиться, и Мидей крепче сжал полотенце. Фаенон всматривался, разглядывал его лицо, а голос был таким мягким и обволакивающим, словно тек сразу по венам: — Знает ли народ Кремноса, насколько на самом деле мил их принц? От таких слов Мидей не знал, куда деться. Он попытался избежать открытого и пронзительного взгляда, в котором можно было потеряться, но Фаенон удерживал его, и не оставалось ничего, кроме как смотреть на его крепкие и жилистые руки. — При чем здесь это, — в конце концов, ответил Мидей. Фаенон словно не слышал его слов, и лишь продолжил: — Надеюсь, такого тебя буду видеть и знать только я. После подобных фраз обычно не следовало ничего пристойного, и эта постыдная мысль отдалась жаром в теле. В другой ситуации Фаенон уже попытался бы опрокинуть Мидея и устроить под собой, и с силой его рук это не было бы сложным делом. — У тебя только одна жизнь, — Мидей все еще пытался сдерживаться, хотя от близости и взгляда Фаенона уже заметно мутилось в голове, — в отличие от меня. Не делай больше таких глупостей. Они сидели почти нос к носу, и Фаенон все медленно гладил его запястья. Мозолистые от меча пальцы трогали до удивительного нежно, и следом от них растекалось тепло. — Умираешь ты вполне правдоподобно, знаешь, — невесело рассмеялся Фаенон и сильнее сжал его руки, словно боялся отпустить. Он несколько раз видел, как Мидей возвращался из царства Танатос, что становилось еще одним испытанием для Мидея. — Не могу на это смотреть. Да и вдруг… — Не вдруг, — перебил Мидей. — Никакая боль меня не убьет. Фаенон всегда ревностно защищал его, словно Мидей был обычным человеком, и если его ранили, то бросался к нему, как к любому другому. Все это вызывало в Мидее бурю противоречивых чувств. Ведь какую бы боль ему ни пришлось вынести, главное, чтобы другие были живы, чтобы Фаенон был жив. «Без Спасителя мы не дойдем до конца», собирался сказать Мидей, но слова зазвучали бы похожими на Аглаю и высеченные пророчества, поэтому он смолчал, ведь имел в виду совсем не это. Он просто хотел, чтобы Фаенон жил и дорожил своей жизнью, забыл прошлое и шел в будущее, был рядом до самого конца, а дальше… — …Иначе как ты собирался встретиться в следующей жизни? Мидей не верил в пророчества, но верил в Фаенона, и иногда нет-нет, да задумывался, вдруг им все же представится такой шанс? Быть может, в том будущем будет Кремнос без обезумевшего титана и когда-нибудь в его ворота войдет светлый мальчишка с большим мечом за спиной и попросится к лучшим воинам в ученики? Даже если они ничего не будут помнить, их души узнают друг друга, и они все равно станут самыми близкими друзьями, соперниками и… Фаенон будто услышал его мысли, потянулся вперед, боднул и прижался ко лбу, а ладонями мягко провел от запястий к плечам Мидея. — Наверное, мне никогда не стать таким мудрым, как ты, — сказал он почти шепотом. Мидей буквально ощутил его слова на губах. Взгляд Фаенона пронизывал, он смотрел в самую душу, читал его мысли и самые глубокие чаяния. И в этот раз Мидей не отвел глаза, а ответ дался естественно и легко: — Тебе и не нужно. Не нужно быть никем иным, Фаенон из Элизии Эйдес. В этот миг Фаенон выдохнул, точно освободился от тяжелой ноши, и прильнул к губам Мидея, утянув его в поцелуй, что был красноречивее любых слов: чувственный, долгий, тягучий. Он прижимался к губам Мидея с таким пылом, словно пытался вложить в него все ранее невысказанное. Фаенон любил и мог целоваться часами. И, точно аппетит, который приходил во время еды, вскоре он с жадностью вылизывал рот Мидея. Все это принимало оборот, к которому он не готовился, ведь сейчас Фаенон был совсем не в том состоянии. Мидей хотел было запротестовать, но Фаенон уже прижимал его к себе за затылок, зарывшись пальцами в волосы, и не давал ни отстраниться, ни вздохнуть. Полотенце выпало у Мидея из рук. Сдавшись, он провел ладонью по груди вверх и вцепился в ошейник Фаенона, притягивая к себе. От страсти, с которой тот отдавался поцелуям, плыла голова и слабели конечности. Казалось, сегодня Фаенон пожирал его отчаяннее обычного, каждое касание растекалось огнем по телу, оседало теплой тяжестью внизу живота. Плохо дело, еще немного и… С громким влажным звуком и чувством досады Мидей разорвал их поцелуй. Хотя бы он здесь должен сохранять рассудок. — Мы еще не закончили. — Мидей дышал с трудом, пытаясь вернуть себе хотя бы крупицу самообладания. Поцелуи с Фаеноном иногда были похожи на спарринг. Фаенон осоловело и недовольно моргнул, будто у него отняли засахаренные фрукты, которые он так любил. Губы покраснели, взгляд подернулся дымкой, грудь и плечи покрылись бледно-розовыми пятнами. — Конечно, не закончили… — пробормотал он, с голодом глядя лишь на рот Мидея, и опять прижался к нему, укусив за нижнюю губу. Мидей вновь поддался его чарам, позволив утянуть себя на дно темной пропасти, выбраться из которой стоило уже куда больших усилий. Фаенона не останавливала даже рана, Мидей чувствовал, как прерывалось его дыхание и вылетал короткий стон при каждом неосторожном движении, но ему было все равно. Однако не все равно было Мидею, поэтому с усилием воли он все же оторвался от него. Фаенон был распален, его голос от возбуждения стал совсем низким: — Почему же, когда ты такой, мне нельзя на тебя наброситься, Мидей? Действительно, если бы не рана, Мидей уже давно оказался бы под ним. Фаенон подшучивал над кремносским словарем, но в таких ситуациях в его собственном не существовало слова «нет». — Хочешь доставить Гиацине еще больше мороки? Эти слова немного отрезвили Фаенона и он неохотно вернулся на место, а Мидей — к своей задаче, и они снова ненадолго погрузились в тишину. Мидей старался не поднимать лишний раз голову, чтобы не видеть этот блеск и голод в глазах, перед которыми у него не было шансов устоять. Рядом с раной он протирал кожу особенно бережно. Там Фаенон слабо вздрагивал от каждого движения, не роняя ни звука, однако в один момент он схватился за плечо Мидея, как за последнюю точку опоры, и уткнулся лбом в его шею. Тогда Мидей помедлил и погладил его по спине, дав перевести дух, и тут же под ладонью расслабились чужие плечи, а Фаенон ненадолго прильнул к нему точно ласковая химера. Затем Мидей аккуратно наложил мази, которые дала им с собой Гиацина, и принялся перевязывать его свежими бинтами. Фаенон все следил за его руками и вертел головой: — Ты так ловко это делаешь. — Раньше приходилось часто этим заниматься, — не отвлекаясь, ответил Мидей. — Ха… — выдохнул Фаенон. — Я даже ревную. Мидей только хмыкнул, скрыв улыбку, и сполз вниз, встав перед ним на колени: — О, не стоит… — воспротивился Фаенон, когда Мидей схватил его за застежку сапога. — И где ты растерял свою наглость? — Мидей приподнял бровь. — Я омою тебе ноги. С трудом представляю, как без ванны обойдется человек, который таскает меня в купальни дважды в день. — Ну, — замялся Фаенон, — ты же знаешь, что второй раз не особо-то и для… Мидей легко стукнул его по бедру, не желая услышать продолжение, и опустил голову, чтобы не доставить Фаенону удовольствие от его смущения. После ночных визитов в купальни они спали как убитые и вовсе не по причине действия целебных вод. Ванная в личных покоях была далека от роскоши купальни для златиусов, однако имела все нужное: здесь стояло несколько видов солей с различными эффектами, масла и травы. В полумраке из курильницы струился легкий дым — Мидей зажег ее, когда они вошли. От воды поднимался аромат трав и мешался с расслабляющим запахом благовоний. Мидей помог сесть Фаенону на край небольшой купели, чтобы в воде оказались только ноги, обмотал свои бедра льняным полотенцем и для порядка накинул на Фаенона такое же, хотя оно почти ничего не скрывало. Мидей устроился внизу, между его длинных ног — завидного сплетения мышц и силы. Мидей часто их видел, ощущал на себе в спарринге и наедине, и все же медленно оглядел их снизу вверх, будто незримо провел по ним ладонями. Затем раздался тихий плеск. Мидей устроил ступню Фаенона у себя на бедре и поднял взгляд: — Начну. Старайся не шевелиться. Челка упала на глаза Фаенона, он смотрел на Мидея сверху вниз, затаив дыхание, и от полумрака его взгляд казался совсем темным. — Ты меня чересчур балуешь, не нужно, я бы… — и Фаенон запнулся на полуслове, поскольку Мидей чувствительно нажал большим пальцем в середину стопы, чтобы ее расслабить. Ощущение должно было быть приятным. Как только он мог смущаться и быть одновременно столь непристойным, как пару квинт назад? Мидей омывал ноги сосредоточенно и со всей тщательностью: ничего не осталось без внимания его рук. В ход пошли и отвары, и масла. Он гладил и разминал ступни и каждый палец, скользил ладонями с нажимом вдоль крепких, зажатых долгими переходами и сражениями мышц. Фаенон старался сидеть тихо, но с каждым движением грудь его вздымалась все выше, он дышал тяжелее, в конце концов, пока его терпение не треснуло и он не откинул голову назад и не начал откровенно стонать. — Ты не предупредил… — он прервался для вздоха, — что это за оздоровительные практики прямиком из Кремноса? — Физические упражнения полезно совмещать с массажем, — ответил Мидей. — В последнее время у тебя было много нагрузок. И кто недавно так отчаянно помогал беженцам перетаскать весь их скарб? Мидей ни на мгновение не отнимал от него рук, разминая ноги от кончиков пальцев до самого верха. Медленными движениями он переместился на его бедра и ощутил, как они тотчас напряглись под ладонями. — Мидей… — жалобно позвал Фаенон. — Ты сведешь меня с ума. — Сиди смирно, — он с нажимом провел по бедрам вверх и немного развел их в стороны, надавив большими пальцами, — иначе навредишь себе. Влажная ткань между ног уже ничего не скрывала и красноречиво натянулась в паху, приковав к себе взор. Фаенон проследил за взглядом Мидея и сказал севшим голосом: — Признайся, ты специально? Мидей не ответил. — Если бы не это, я бы тебя сейчас… — Фаенон остановился, судя по всему, выбирая из множества вариантов, что он мог бы с ним сделать. В этом его фантазия была безгранична, а любопытство и чувства не ведали пределов. Фаенон распускал руки даже в публичных местах, едва ли опасаясь быть обнаруженным, и пленял своей страстью и раскованностью, иногда граничащей с безрассудством. Одна лишь мысль об этом отозвалась искрами под кожей. При этом Фаенон отдавал и ничего не просил для себя. Даже когда он вбивал Мидея в кровать долгими часами и до потери сознания, он был сосредоточен на его удовольствии. И сейчас это меньшее, что Мидей мог для него сделать. Обхватив за щиколотку, Мидей поднял его ногу из воды. Не удержавшись, он поймал языком одну из капель на жилистых икрах, а заодно и вздох Фаенона. — Видишь, хотя бы ради этого стоило себя поберечь. — Он прижался губами к своду стопы и снова глянул на Фаенона. Глаза у того остекленели. Мидею нравилось, когда Фаенон обнажал свои желания, и всячески его к этому подталкивал. — И что бы ты сделал? — спросил Мидей и следом принялся целовать его пальцы. Фаенон приоткрыл губы и вцепился руками в мозаичный бортик. — О… — выдохнул он с досадой и обещанием, — поверь. У меня тысяча идей, как заставить тебя кончить. — Так и знал, — с ухмылкой Мидей поцеловал выступающую косточку и место рядом, а затем неспешно последовал губами вверх по влажной коже, слушая тихие вздохи, которые словно были для него картой, ведущей к удовольствию Фаенона. Мидей лизал, всасывал кожу в рот, покусывал, особенно в самых нежных местах, чтобы оставить следы. — Поставил бы на четвереньки и сначала растянул бы тебя языком, — дыхание Фаенона срывалось. — Ты же это очень любишь, я знаю. Слова тотчас отдались тяжестью в паху. Со своей страстью и любознательностью Фаенон хорошо его изучил: Мидей и правда мог спустить лишь от одной настойчивой ласки сзади. — Скажи, что любишь ты сам, — Мидей провел языком в месте под коленом, вырвав из Фаенона еще один вздох. — Сложно выбрать, — голос его был низким, севшим, в нем слышался голод. — Хочу войти в тебя медленно, — сказал он, — а потом я буду ждать… пока ты… не начнешь вертеться и требовать, чтобы я двигался. Мидей смешливо хмыкнул. — Значит, первым делом ты любишь, когда я мучаюсь. Он покрывал смачными поцелуями его бедра и чувствовал, как горела собственная кожа, а Фаенон уже не мог остановиться, желания его обрушились водопадом: — Люблю, когда ты подолгу греешь меня в себе. Люблю, когда ты командуешь. Люблю, когда седлаешь меня, — он говорил все быстрее. — Иногда хочу взять тебя у всех на виду, чтобы все знали, чей ты. — Казалось, в горле у Фаенона совсем пересохло, он сглотнул. — Иногда, наоборот, хочу спрятать и чтобы кроме меня никто тебя такого не видел. Сердце с грохотом стучало в ушах, отбивая тяжелый ритм. От хриплого голоса, дыхания и беззастенчивых слов рассудок почти покинул Мидея. Вопреки здравому смыслу, он не был против, если бы Фаенон именно так с ним и поступил. Широким движением он лизнул и прикусил кожу на внутренней стороне бедра Фаенона так, словно намеревался его съесть. — И я бы кончил в тебя несколько раз, — Фаенон задыхался, — люблю тебя брать со своим семенем внутри и смотреть, как оно из тебя вытекает… Иногда даже думаю, что хотел бы, чтобы ты от меня… — на этих словах Фаенон не выдержал и потянулся к себе, но Мидей перехватил его руку. — Для этого придется подождать, — он приподнял край полотенца, и Фаенон застонал от движения ткани по чувствительной коже. — Пару недель, когда восстановишься. — Пару недель? — возмутился Фаенон и впился взглядом в Мидея. — Не говори таких жестоких вещей. Поглаживая его по ноге, Мидей покрывал поцелуями низ его плоского живота. Твердый, горячий член упирался Мидею в лицо, пока он вылизывал и целовал все вокруг. Фаенон зарылся пальцами в его волосы и бессвязно бормотал, умоляя уже сделать с этим «что-нибудь». — Посмотрим, что же можно сделать. Даже шутка далась сейчас Мидею с трудом, ему и самому было сложно держаться, ведь слова Фаенона давно достигли своей цели. — Мидей… — звал его Фаенон, руками он блудил у него по голове, рассеянно ласкал пальцами уши. Мидей ненадолго прижался губами к его паху, потерся носом и взглянул снизу вверх, отчего Фаенон беззвучно схватил ртом воздух. — А теперь не дергайся, — Мидей крепко схватил его за бедра, удерживая на месте, и, наконец, взял его в рот. Громкий стон потек медовым нектаром в уши. Фаенон обычно плыл от одного вида, когда его член оказывался во рту Мидея, пусть с такими размерами это было непросто, но едва ли Мидея сейчас это волновало. Он расслабил горло и опустился до самого конца. От ощущения тяжести на языке, заполнившей рот и глотку, нестерпимо тянуло в паху. С непристойными звуками Мидей иногда выпускал его изо рта, помогая себе рукой, а затем снова заглатывал член до упора, пока не утыкался носом в пах. Фаенон тянул Мидея за волосы, пытаясь то вжать себя, то отстранить — наверняка и сейчас беспокоился, что Мидею тяжело. Однако Мидей намеревался выбить из него все до последнего стона. — Я сейчас… — скулил Фаенон и больно тянул Мидея за волосы, но он не останавливался. По заполошному дыханию он слышал, что Фаенон вот-вот взорвется. — Не на… — задыхался он, и Мидей намеренно сглотнул. Фаенон вскрикнул, и голос его надломился. Его мелко затрясло, он выгнулся, но Мидей лишь крепче стиснул его за бедра. Густая теплая струя заполнила рот и горло. Мидей сделал мелкий глоток, и еще один, пока не выпил из Фаенона до последней капли его удовольствия, и отпустил лишь спустя время, когда его член обмяк во рту. Широко расставив ноги, Фаенон еле дышал, только смотрел осоловевшим взглядом и бездумно гладил его по голове и щекам. — Иди ко мне, — он взял и потянул Мидея за подбородок к себе, заставив послушаться. Он слизал с его губ остатки собственного семени и толкнулся языком внутрь, будто собирался полностью вычистить его рот. И они увлеклись ленивым и неторопливым поцелуем. Фаенон мял грудь и ласкал бока Мидея, пока тот вдруг не почувствовал руку у себя между ног — Фаенон очень ловко для своего состояния забрался под обернутое вокруг бедер полотенце, и Мидей едва не застонал от тепла его руки. — Ого, — пробормотал Фаенон, настойчиво трогая его там, — кажется, тут тоже не обойтись без помощи. — Не нужно, — Мидей отстранился и сел обратно. — Тебе нельзя много двигаться. Мы и так уже… Но с Фаеноном было крайне сложно бороться. Он его уже не слушал, все его внимание было приковано к паху Мидея. Ногой Фаенон погладил его по бедру и заскользил выше, прижал стопу к члену и с нажимом провел снизу вверх, потрогав пальцами головку. Прикосновение оказалось таким острым, что Мидей подавился вздохом и схватил Фаенона за щиколотку, еще не понимая, хочет сбросить его ногу или сильнее прижать к себе. Сам же Фаенон впился в него взглядом. Самообладание, видимо, вернулось к нему не до конца, но достаточно, чтобы обернуть ситуацию в свою пользу. — Спорим, ты кончишь быстрее, — он игрался с ним пальцами, а Мидей был уже совершенно не в том состоянии, чтобы долго упираться. — Нечестно играешь, Спаситель, — Мидей все же поддался и невольно двинул бедрами навстречу. — Ты просто знаешь, что в других условиях я тебе… не уступлю. — Масло, — тихо сказал Фаенон, и от одного этого слова жар скатился от шеи по спине вниз. Ароматное масло, с которым Мидей делал ему массаж, потекло по пальцам ног Фаенона. Распаленный, Мидей случайно налил больше, чем следовало, но кого это сейчас волновало? Небольшое помещение наполнили новые непристойные звуки. Мидея поглотили, накрыли с головой новые ощущения, а внимание его сосредоточилось только там, где Фаенон с легкостью скользил по нему ногой, щекотал и надавливал, тщательно и внимательно его исследовал — как всегда, он со всей душой отдавался делу, особенно если оно касалось изучения пределов Мидея. И вскоре он зажал его член между стопами, с возбужденным интересом разглядывая картину перед собой, ведь такого они еще не пробовали. — Взгляни на меня, Мидей, — мягко попросил Фаенон в тот миг, когда из Мидея вырвался особенно позорный стон. Фаенон всегда ловил его в такие моменты и ласково просил что-то бесстыдное. Мидей упрямо мотнул головой. — Издеваешься, — процедил он. Ноги Фаенона скользили вверх-вниз, он то ускорялся, то намеренно замедлялся, когда видел, что Мидей вот-вот достигнет вершины. До чего же хорошо он знал его, мог в два счета довести до исступления и превратить все в пытку удовольствием. — …Пожалуйста, — повторил Фаенон. Его голос был таким мягким, шелковым, что Мидей уже не смог сопротивляться и поднял взгляд. Глаза Фаенона были глубокой, пожирающей бездной, или небесной высью, сорвавшись с которой, можно было разбиться на мелкие осколки. Когда они встретились взглядами, Мидей в тот же миг и с тихим стоном кончил, заливая себя и ноги Фаенона. В курильнице истаял последний дым. В оглушительной тишине раздавалось лишь их дыхание, а Фаенон все еще гладил Мидея ногой, лениво размазывая по нему следы удовольствия и масла. — Останься сегодня со мной.

***

Немногим позже, за тяжелым пологом, отделяющим их от вечного света мехагелиоса, кое-как прислонившись головой к плечу Мидея, Фаенон сокрушенно бормотал: — Жаль, я не могу устроиться на тебе, как обычно. Обычно Фаенон не оставлял между ними ни малейшего расстояния: он спал на на груди Мидея, закинув на него ногу, или утыкался носом в затылок, обняв со спины. Он был буквально везде, но Мидей не был против. — Зато так ты не будешь пускать на меня слюни, — Мидей неспешно перебирал его мягкие волосы, еще немного влажные после того, как он зарылся в них мокрыми руками, чтобы еще раз поцеловать Фаенона в купальне. — В следующий раз… я как следует вымою тебя сам. — Фаенон слегка терся головой о его плечо. — Через две недели. Фаенон вздохнул: — …через две. — Ладно, — коротко согласился Мидей. — И затем проделаю с тобой все из списка, который ты сегодня из меня вытянул. — Если хватит силёнок. Фаенон легко ткнул его под ребра. — Вызов принят, Мидеймос. — Даже на людях? — Мидей потянул его за торчащую вверх прядь, и Фаенон неопределенно замычал, размышляя. — Но остальное — точно. — Будь по-твоему. Фаенон еще некоторое время перечислял все, что собирался сотворить с Мидеем, и в его сонной болтовне было что-то умиротворяющее. Он блудил теплыми пальцами по груди и животу Мидея, с каждым разом движения его становились все медленнее и рассеяннее — вот-вот провалится в сон. Он уже спал, когда Мидей, помедлив, поцеловал его в лоб. — Желать чего-то не так уж и плохо, да?