Правила соблазнения

      Грохот музыки, пробивающейся сквозь стены, был слышен еще за квартал. Дом, утопающий в паутине и светящихся тыквах, будто пульсировал в такт дикому ритму, выплевывая на улицу кучки смеющихся переодетых студентов. Внутри царил хаос, знакомый и сладкий — дух Хэллоуина, смешанный с парфюмами, алкоголем и едким дымом от дым-машины.       Уён прижался спиной к прохладной стене в прихожей, стараясь дышать ровно, в такт бешеному стуку собственного сердца. Его костюм, который еще час назад казался дерзким и победоносным, теперь ощущался как вторая кожа, слишком тесная и раздражающая. Короткая юбка чирлидерши из блестящей синей ткани едва прикрывала бедра, а обтягивающий топ оставлял открытым плоский живот и часть талии. На ногах — белые гетры и кроссовки. Он знал, что выглядит невероятно — восторженные взгляды и откровенные свистки, которые он ловил с момента своего появления, были тому подтверждением. Но все эти взгляды были не те.       Его собственный взгляд упрямо возвращался к высокой фигуре в дальнем углу гостиной, к Сану.       Альфа увлеченно играл в бир-понг, в своем, казалось бы, простом и даже банальном костюме вампира. Но даже дешевый плащ и кривые пластиковые клыки не могли скрыть его природной харизмы. Изредка его темные глаза лениво скользили по толпе, иногда останавливаясь на Уёне, и тогда в них вспыхивала искра — быстрая, почти неуловимая, но от этого еще более желанная. Уён ловил эти взгляды, как наркоман свою дозу, и каждый раз внутри него все сжималось от сладкого возбуждения. Он почти физически чувствовал, как его персиковый феромон, подстегнутый вниманием альфы, начинал виться вокруг него более плотными, томными волнами.       Они кружили вокруг друг друга несколько месяцев. Взгляды в университетской библиотеке, случайные прикосновения в коридоре, намеки, которые никогда не перерастали во что-то большее. Сан был альфой старой закалки — уважительной, сдержанной, почти старомодной в своей учтивости. Либо, как все чаще подумывал Уён, он был просто недалеким, прекрасным идиотом. Он никогда не делал первого шага, и это сводило омегу с ума.       — Хватит это терпеть, — прошептал Уён сам себе, с силой отталкиваясь от стены. Хэллоуин, ночь, когда можно притвориться кем угодно и позволить себе все. И он позволит.       Он пробился через пьяную, веселящуюся толпу к теннисному столу с бир-понгом, где Сан только что закончил партию, легко обыграв какого-то растерянного бету в костюме зомби.       — Сыграем? — голос Уёна прозвучал чуть хриплее, чем он хотел, выдавая внутреннюю дрожь. — А то тут слишком скучно.       Сан медленно повернулся. Его взгляд скользнул по фигуре Уёна, от макушки с растрепанными темными прядями до носков, задержавшись на долю секунды на открытых бедрах.       — Не откажусь, — голос альфы был низким и бархатным. Он улыбнулся, и в уголках его глаз собрались лучики морщинок. — Готов проиграть?       — Мы это еще посмотрим, — Уён взял в руки шарик, его пальцы слегка дрожали.       Игра началась. Первые несколько раундов были разведкой. Шарики летели точно, пиво исчезало из пластиковых стаканчиков. Они почти не разговаривали, слишком увлеченные игрой. Уён играл изобретательно, с хитринкой, заставляя Сана улыбаться его неожиданным выпадам. Альфа же был безжалостен, будто эта игра была не на жизнь, а на смерть.       После того как Уён выпил свой третий стакан, в игру вступили карточки с заданиями. Первую вытянул Сан.       — Изобразить стриптиз под музыку, — прочитал кто-то из толпы, и зал взорвался гулом и одобрительными криками. Сан усмехнулся, скинул плащ и под одобрительные вопли и свист исполнил несколько нарочито нелепых, но невероятно сексуальных движений под ритм, его бедра двигались с гипнотизирующей грацией. Уён наблюдал, завороженный, сбрасывая с себя весь запал игры и вспоминая, для чего он все затеял на самом деле.       Затем карточку вытянул Уён.       — Прошептать сопернику на ухо что-то грязное, — омега не смутился. Подойдя вплотную к Сану, он встал на цыпочки, его губы почти коснулись уха Сана.       — Я надел сегодня самое сексуальное белье, какое только смог найти, — прошептал он, и его голос дрожал от смеси стыда и пьянящего возбуждения. — Просто на случай, если ты все-таки решишь его с меня сорвать.       Он отступил и увидел, как зрачки Сана расширились, почти поглощая радужку. Альфа не ответил, но его игривый ванильный запах вдруг стал гуще, тяжелее.       Игра продолжилась. Напряжение нарастало. И вот — решающий бросок. Шарик, пущенный рукой Уёна, описал изящную дугу и с мягким всплеском упал прямиком в последний стакан Сана.       Омега с облегчением выдохнул. Сан поднял карточку задания. Он прочитал ее про себя, и его лицо стало совершенно невозмутимым. Потом он медленно поднял глаза на Уёна и протянул ему карточку. На ней было напечатано:       — Соперник намазывает на свое тело взбитые сливки, которые вы должны съесть без помощи рук.       Тишина, повисшая вокруг стола, была оглушительной. Потом кто-то засвистел, кто-то заулюлюкал. Уён почувствовал, как по его щекам разливается жар. Он посмотрел на Сана. Альфа смотрел на него таким тяжелым взглядом, что у Уёна перехватило дыхание.       Кто-то из толпы принес банку взбитых сливок. Пальцы омеги дрожали от волнения, но взгляд был решительным. Он медленно, с вызовом глядя на Сана, выдавил облачко сливок себе на шею, у ключицы. Затем, слегка приподняв край короткой юбки, он нанес еще одну порцию на внутреннюю сторону бедра, и, наконец, он провел пальцем с кремом по своим губам, облизнулся и убрал остатки.       — Твоя очередь, — прошептал он.       Глаза Сана пылали. Он медленно, не отрывая от Уёна взгляда, допил свое пиво, поставил стакан на стол и сделал к нему первый шаг. Толпа расступилась, образуя для него коридор. Он наклонился к шее, и едва касаясь языком распаленной кожи, слизал холодные сливки. Сан глубоко дышал, втягивая сладкий персиковый запах феромонов омеги.       Затем он опустился на колени. Рука Сана обхватила его ногу, еще ближе притягивая к своему лицу. Сан сделал глубокий вдох, и его плечи слегка дрогнули. Потом его язык коснулся кожи на внутренней стороне бедра. Он быстро прошелся горячим языком по коже, оставляя сладкие липкие разводы от сливок.       Сан закончил и медленно поднялся. На его губах еще блестели остатки сливок.       — И последнее, — хрипло сказал он.       Одной рукой альфа взял Уёна за подбородок, а пальцами другой руки он собрал сливки с губ омеги и затем медленно, с наслаждением облизал пальцы, сладко причмокнув в конце. Толпа вокруг них разочаровано загудела, ожидая от них как минимум страстного поцелуя, и принялась расходиться в поисках чего-нибудь интересного.       — Хочешь… — начал Сан, все еще не выпуская лицо омеги из своих рук. — У меня есть новые настольные игры. В моей комнате. Можем посмотреть.       Уён едва не прыгнул от радости. Он кивнул, не в силах вымолвить и слова, и позволил Сану взять его за руку и повести через толпу вверх по лестнице. Они вошли в просторную, почти аскетичную комнату альфы. Уён, переполненный ожиданием, уже представлял, как Сан в нетерпении прижмет его к двери, как его губы наконец-то найдут его губы, как его руки сорвут этот дурацкий костюм...       Но альфа отпустил его руку и направился к шкафу.       — Сейчас, где же они… — пробормотал Сан, начиная рыться на полках. — А, вот! Уно, Дженга… О, а это новая, с драконами!       Уён замер посреди комнаты, его мозг отказывался верить в происходящее.       — Мы… мы серьезно будем в игры играть? — выдохнул он, его голос дрожал от неверия и нарастающей паники.       Сан обернулся, держа в руках коробку с монополией. На его лице было искреннее, неподдельное недоумение.       — А что? Ты же сказал, что тебе скучно.       В Уёне что-то щёлкнуло. Весь его страх, всё напряжение, вся накопившаяся фрустрация вырвались наружу. Он сжал кулаки и шагнул вперёд.       — Чхве Сан, ты либо самый примерный, самый честный, самый невероятный альфа на всей гребаной планете, либо просто законченный, безнадежный идиот! — выпалил омега. — Ты только что слизывал сливки у меня с бёдер на глазах у полусотни людей, а теперь с самым серьезным видом предлагаешь мне играть в монополию? — он развел руками, с отчаянием указывая на пространство между ними, на свой вызывающий костюм, на всю нелепость и абсурдность этой ситуации.       И тут Сан медленно, очень медленно поставил коробку обратно на полку. Звук легкого щелчка прозвучал невероятно громко в тишине комнаты. Он повернулся к Уёну. И выражение его лица изменилось. С него словно стерли маску вежливого, слегка отстраненного спокойствия.       — Идиот, говоришь? — голос Сана был низким, тихим. Он сделал шаг вперед, и Уён инстинктивно отступил, пока его пятки не уперлись в край кровати. — Может быть. Но только потому, что я пытался быть джентльменом. Потому что думал, что ты… что ты этого не хочешь по-настоящему.       — Не хочу? — Уён фыркнул, но в его голосе уже не было злости, только дрожь предвкушения. — Повторюсь, я только что разрешил тебе слизывать сливки с моих бедер в обмен на порцию общественного унижения, Сан! Какой еще знак тебе нужен? Заказное письмо с уведомлением?       Сан оказался перед ним вплотную. Их тела почти соприкасались.       — Письмо не нужно, — прошептал Сан, его губы оказались в сантиметре от уха Уёна. Дыхание было горячим. — Но я приму твое белье. То самое сексуальное, что ты нашел.       Их губы наконец встретились. Поцелуй Сана был требовательным, властным, его язык без спросу вторгся в рот Уёна. Омега ответил с такой же жадностью, впиваясь пальцами в его плечи, сбрасывая тот дурацкий плащ вампира. Он откинул голову назад, обнажая горло, когда губы Сана сползли вниз, к тому месту на шее, где еще оставался липкий след сливок. Он зарылся лицом в его шею, глубоко и жадно вдыхая, словно пытаясь напиться этим пьянящим персиковым нектаром.       — Слишком… много… одежды, — прохрипел Сан, его пальцы дрожали, когда он стащил обтягивающий топ Уёна через голову.       Омега, задыхаясь, расстегнул пуговицы на простой черной рубашке Сана и отшвырнул ее. Его руки скользнули по горячей, широкой спине альфы, чувствуя игру мышц под кожей.       Наконец Сан отступил на шаг, его взгляд пылал. Уён, краснея, но не отводя глаз, скинул кроссовки, гетры и, задержав дыхание, короткую юбку. Под ней оказались крошечные кружевные трусики такого же насыщенного синего цвета, почти не прикрывавшие его упругие ягодицы. Ткань была полупрозрачной, а впереди угадывалась явный стояк парня.       Сан застыл, рассматривая его с ног до головы. В его глазах читался такой голод, что Уён почувствовал головокружение.       — Ну? — с вызовом прошептал омега. — Оправдал ожидания?       В ответ Сан резко привлек его к себе, и Уён почувствовал всей нижней частью живота ответное, твердое возбуждение альфы.       — Перевыполнил, — хрипло сказал Сан и снова поцеловал его, уже более медленно, сладко, пока его руки скользили вниз, сжимая ягодицы Уёна через тонкое кружево.       Они рухнули на кровать, сметая на пол пару учебников. Сан оказался сверху, прижимая омегу к матрасу всем весом. Его губы и язык казалось были везде: они исследовали ключицы, соски, которые затвердели под его прикосновениями, плоский живот. Он целовал и кусал кожу на внутренней стороне бедер, так близко к возбужденному члену Уёна, заставляя его стонать и извиваться.       — Сан… пожалуйста, — Уён был вне себя, его пальцы впивались в простыни.       Сан снял с себя остатки одежды, и Уён замер, впечатленный его видом. В его руках блеснула упаковка презерватива, которую он, судя по всему, достал из джинс.       — Всегда носишь с собой? На всякий случай? — ухмыльнулся Уён, пытаясь сохранить остатки бравады.       — Только с тех пор, как увидел тебя, — не моргнув глазом, ответил Сан. — Теперь замолчи.       Он снял с Уёна последнюю преграду — эти синие кружевные трусики. Его взгляд затуманился. Кожа омеги была влажной от его собственной смазки, и Сан, не отводя взгляда, провел пальцами по нежной коже внутренней стороны бедер, чувствуя, как все тело Уёна вздрагивает под его прикосновением. Подушечка его указательного пальца нежно надавила на напряженное колечко мышц, заставив Уёна коротко всхлипнуть. Он ввел один палец, медленно, давая телу привыкнуть к новому ощущению. Внутри было тесно, невероятно жарко и влажно, и Сан почувствовал, как его собственное сердце заколотилось в груди. Затем последовал второй. Он двигал ими с медленной, разводящей движением, осторожно растягивая, пока Уён хватался за простыни и глухо стонал, запрокинув голову.       — Хватит уже, — простонал он, когда пальцы альфы прошлись по простате.       Сан не заставил себя ждать. Он раскатал презерватив по своему уже болезненно возбужденному члену и, встретившись с омегой взглядом, вошел в него одним медленным толчком. Уён вскрикнул — от боли, от облегчения, от переполнявших его чувств. Он обвил ногами его талию, притягивая глубже.       — Боже… Уён, — прохрипел Сан, замирая на мгновение, чтобы дать ему привыкнуть. Его лицо было искажено наслаждением.       Затем он начал двигаться. Сначала медленно, вымеряя ритм, находя нужный угол. Но очень скоро сдержанность испарилаcь. Его толчки стали быстрее, глубже, сильнее. Кровать скрипела в такт их бешеному ритму, а их смешанные стоны и тяжелое дыхание заглушали доносящуюся снизу музыку.       Уён полностью отдался ощущениям. Каждый толчок Сана проходил прямо по простате. Он смотрел на него снизу вверх — на его собранное лицо, на тени, играющие на мышцах груди, на каплю пота, скатившуюся с виска. Его собственные руки были всюду — в его волосах, на его спине, царапая плечи.       Сан наклонился, чтобы поймать его губы в поцелуе, и в этот же момент его рука скользнула между их тел, обхватив возбуждение Уёна. Нескольких точных, ритмичных движений хватило. Уён громко простонал прямо в губы альфы, его тело выгнулось в немом оргазме.       Ощущение, как Уён сжимается вокруг него, стало последней каплей для Сана. Он издал низкий, гортанный стон, сделал еще несколько резких, глубоких толчков и замер, изливаясь в презерватив.       Наступила тишина, нарушаемая только их тяжелым, прерывистым дыханием. Альфа рухнул рядом, зарывшись лицом в шею Уёна. Несколько минут они просто лежали, не в силах пошевелиться.       — Ну что ж… Это определенно веселее, чем монополия, — нарушил тишину Уён, его голос был хриплым и уставшим.       Сан повернул голову, и Уён увидел в его глазах ту самую, долгожданную, ленивую и счастливую улыбку.       — Я только что проиграл. И теперь, по правилам, должен отдать тебе все свои деньги, дома и отели, — Сан указал подбородком на валявшуюся на полке коробку.       Уён расхохотался, легкий, счастливый смех, которого не было слышно в нем очень давно. Он перекатился на бок и прильнул к Сану, чувствуя, как тот обнимает его и притягивает ближе.       — Знаешь что? — прошептал Уён, уже чуть ли не засыпая. — Я, пожалуй, оставлю себе только тебя. Ты куда ценнее, чем все это.