Сделка

      Эдмон кашлял по ночам. Не настолько сильно, чтобы остальные моряки заподозрили чахотку, но достаточно мучительно, чтобы с трудом подавлять в себе его. Он содрогался всем телом, душа, раздирающий горло, кашель. Никому не нужен чахоточный моряк, даже контрабандистам. Эдмона спасло то, что он был умелым и достаточно бесстрашным моряком. Хозяин-генуэзец не докучал расспросами, а Эдмон, в свою очередь, тоже хранил молчание.       Он наслаждался свободой, корабельной качкой, плесканием тугих парусов на ветру. Эдмон вдыхал йодистый воздух, слизывал попадавшие на лицо капли морской воды и думал, что возвращение из царства Плутона не могло быть сладостнее. Море — его первая невеста, с которой он обручился задолго до Мерседес. Эдмон почувствовал, как сердце мучительно сжалось даже от одного воспоминания об имени той, которую он всё ещё не мог забыть.       — Дождись меня, — прошептал он одними губами, глядя на горизонт.       Быть может, ветер отнесёт его слова в Каталаны. Какой стала Мерседес? Ей сейчас за тридцать, сохранила ли она свою красоту, или горе высушило, изничтожило её прелесть? Эдмон знал, что и сам он сильно изменился. Провести четырнадцать лет в каменном мешке замка Иф — не то же самое, что быть на свободе. Даже если жёсткий морской ветер избороздил морщинами кожу Мерседес, даже если её спина согнулась от тяжёлой работы, он бы всё равно её любил. С сокровищами кардинала можно было начать жизнь заново, они ещё достаточно молоды, чтобы родить детей. А вдруг… сердце похолодело от мысли, что Мерседес могла умереть. Нет, Господь не может быть так жесток, она ведь была так молода! Это его отец был стар и слаб… Эдмон смахнул выступившие слёзы, не время для них. И сердце его должно окончательно сделаться каменным, если он желает наказать всех причастных к его несчастью.       ***       В Ливорно Эдмон отправился к цирюльнику, ему нужно было знать, как сильно он изменился. После бритья и стрижки, хозяин подал ему зеркало, взглянув в которое Эдмон увидел ровно то, что ожидал. Черты лица сделались грубее, морщины лучиками затаились в уголках глаз, волосы хотя и были черны, но успели поредеть, особенно на лбу. Пока у него была длинная шевелюра, залысины не бросались в глаза, но теперь Эдмон серьёзно и вдумчиво всматривался в того незнакомца, который глядел на него из зеркала. Открыв рот, он увидел, что от задних зубов остались только почерневшие пеньки, а передние шатались. Дурное питание не пошло впрок, зубы разрушились вместе с его верой в человечество. Впавшие щёки с глубокими складками по сторонам рта, придавали всему облику Эдмона печать невыразимой грусти. Да, отражение открывало жестокую истину: молодость и здоровье Эдмона были украдены Дангларом, Фернаном и Вильфором.       Следующим шагом было попасть на остров Монте-Кристо. Тем не менее, прошло почти три месяца, прежде чем ему удалось это осуществить. За это время в жизни Эдмона было всё: стычки с береговой охраной, рискованные операции контрабандистов, управление тартаной в штормовом море. Тело укрепилось, стали рельефнее мышцы, кашель как будто тоже сделался более редким. И как раз наступил удобный момент, чтобы добраться до сокровищ кардинала Спада.       Эдмон разыграл всё, как по нотам; даже преданный Джакопо поверил ему, хотя чуть всё не испортил, когда захотел остаться с ним. Но в итоге всё сложилось наилучшим образом: Дантеса оставили с запасом еды, киркой и ружьём, обещав зайти за ним на обратном пути. И тогда пришло время осуществить план!       Сначала Эдмон исследовал первую пещеру, затем догадался, где находится замаскированный штукатуркой и камнями потайной вход. Он энергично орудовал киркой, вкладывая в каждый удар горячее желание мести и надежду на её осуществление. Наконец, удалось пробить достаточно большой проём, который вёл в другую, более низкую пещеру. Затхлый воздух, пахнувший ему навстречу, напомнил Эдмону о замке Иф. Мгновенная дурнота подкатила к горлу, его стошнило в стороне от входа. Сильные судороги сводили живот, как будто Эдмону хотелось исторгнуть из себя все воспоминания о четырнадцати годах заключения. Когда он смог нормально дышать, то подхватил тяжёлую кирку и углубился во вторую пещеру.       Он вспоминал письмо кардинала и осмотрел пещеру, сначала она показалась ему пустой, но потом Эдмон заметил нечто странное. Какой-то каменный идол с жуткой мордой сидел в тёмном углу. Это изваяние напоминало одну из тех химер, которыми, по словам аббата Фариа украшали некоторые соборы. Эдмон вздрогнул, кирка выпала из руки, а холод прошёл по спине, как будто кто-то незримый отчаянно кричал: бежать, пока не поздно. Он потряс головой, желая прогнать морок, затем нагнулся за киркой, а когда выпрямился и посмотрел перед собой, то встретился взглядом с жёлтыми светящимися глазами.       Тот идол стоял напротив него, сморщенная плоть пепельно-серого оттенка, была едва прикрыта набедренной повязкой. Кожистые крылья раскинулись за спиной существа, а его злобное лицо, с разинутой пастью, полной острых зубов, выражало лишь враждебность.       — Кто ты человече? — спросило чудовище на латыни.       — Я — Эдмон Дантес, — с трудом произнёс он, сожалея, что оставил ружьё снаружи.       Существо опустило крылья и, не сводя с моряка взгляда, задало ещё один вопрос.       — Ты не Борджиа, я чувствую это, но ты и не Спада, кто же ты?       Эдмон со всей силы швырнул кирку в отвратительное лицо чудовища и приготовился бежать. Но чудовище увернулось, после чего тут же вцепилось в Эдмона когтистыми лапами. Он кричал, пинался, пытался бороться, но существо не отпускало его, только развернуло лицом к себе.       Ноздри Эдмона защекотал запах склепа, отвратительная вонь давно истлевшей плоти. Чудовище, в свою очередь, шумно принюхалось и осклабилось.       — Ты пахнешь заточением, — теперь он говорил на старинном итальянском языке. — Твоя кровь, должно быть, холодна и на вкус, как затхлая вода, — булькающий смех вырвался из его глотки.       Эдмон боролся, он не мог позволить, чтобы жизнь так глупо оборвалась, когда он на полпути к мести и Мерседес! Будь прокляты эти сокровища и демоны, их охраняющие! Теперь он не чувствовал страха, а только всё нарастающую ярость.       — А ты храбрый, — в голосе существа послышалось уважение. — Даю тебе последний шанс, расскажи свою историю, но не лги мне, я это сразу пойму!       Несчастный Эдмон продолжал вырываться, но чудовище резко отпустило его и провело перед лицом ладонями. Жар охватил Дантеса, а за ним и невероятное спокойствие снизошло на него. И он рассказал всё, что копилось в его душе, всю историю гнусного предательства и горького заточения. Поведал на итальянском и об аббате Фариа, раскрывшем тайну сокровищ кардинала Спада, и о том, что добрый священник умер и смертью своей помог Эдмону найти путь к свободе. О тартане, контрабандистах и тоске по Мерседес… Ничто не утаил от чудовища Эдмон, напряжение было так велико, что у него из носа потекла кровь. Существо раздуло ноздри и облизнуло чёрным языком серые губы.       — Ты знаешь, что долго не проживёшь? — чудовище щёлкнуло челюстями, выговаривая итальянские слова как можно чётче. — И все твои упования на месть завершатся крахом. Даже если я разрешу тебе забрать сокровища, ты не проживёшь и полугода.       — Я хорошо себя чувствую, — возразил Эдмон.       — Только вот кашляешь, не так ли? — чудовище вновь облизнулось. — В груди у тебя выросла большая опухоль, ты её не можешь чувствовать пока, но скоро она поглотит тебя, и ты задохнёшься.       — Неправда! — Эдмон потрогал горло и слегка закашлял. — Это от дурного воздуха в темнице!       — Не спорь, ты скоро умрёшь, — чудовище положило лапу на плечо Дантеса. — Но есть одно средство, которое может помочь… Я могу тебя сделать таким же, как я…       — Ни за что! — оцепенение стало проходить, и Эдмон отшатнулся от существа.       — Не пугайся, первую сотню лет тебе даже понравится. Ты станешь молодым и красивым, к тебе вернутся силы, и ты сможешь отомстить всем своим обидчикам. А потом, если захочешь, то можешь и умереть, — чудовище улыбнулось.       И Эдмон дрогнул, ему необходимо было жить, чтобы совершить месть, разве не ради этого он так стремился выбраться из плена замка Иф.       — Я согласен, — произнёс он твёрдо.       А чудовище подошло ближе и потянулось к обнажённой шее Дантеса…       ***       Тартана вернулась за ним, и моряки были поражены переменами, произошедшими с Эдмоном. Кожа его сделалась бледной и гладкой, как алебастр, не осталось ни малейших следов от морщин. Его и без того прямой взгляд стал суровее, даже зубы теперь выглядели белыми и крепкими. Даже волосы как будто сделались гуще и чернее. Но тем не менее это был всё тот же Эдмон, и Джакопо первый бросился к нему с дружескими объятиями.       Эдмон увозил с острова не только свою тайну, но и несколько драгоценных камней из сокровищ кардинала Спада. Тот вампир, который охранял их и ждал по приказу кардинала прихода Борджиа, получил свободу. Неизвестно, как он ею распорядится, возможно, улетит куда-нибудь подальше от людей. На прощание вампир научил Эдмона двум вещам, как обращать других и как умереть. Оба эти знания, легли тяжёлым грузом на его сердце. Дантес знал, что никогда ни одно человеческое существо не сможет обречь на жизнь кровопийцы. Но вот второе знание… что же, когда-нибудь он им обязательно воспользуется, но не раньше, чем сведёт старые счёты.