Цирк уехал, а клоуны остались

Свет в ванной комнате был тусклым и жёлтым, от зеркала веяло холодом. Разве что не могильным. За стеной долбила музыка – не мелодия, а сплошной густой бас, который проходил сквозь всё тело. Федя, прислонившись к раковине, вёл карандашом по веку, стараясь держать хоть сколько-то ровную линию. Но в самый последний момент пальцы дрогнули, и чёрный как смоль кончик ткнулся прямо в слизистую. — Блять! — сдавленно ругнулся он. Карандаш скользнул между пальцев, весело отпрыгнул от края раковины и упал прямо на пол, закатываясь под стиральную машину, в царство пыли и мрака. Федя грустно вздохнул и поднял глаза обратно на зеркало: — Хуйня или да? Отражение ответило ему кривой улыбкой. А может не париться и размазать всё это к чертям? Этакий «смоуки-айс», нынче модно, так говорят. Хотя даже в таком виде его боевой раскрас смотрелся вполне сносно. Образ мрачного клоуна был выдержан на все сто, и цилиндр сидел на макушке как влитой. Сам наряд был собран на скорую руку за полчаса до выхода, ведь Федя напрочь забыл, когда в Европе празднуют ту самую хуйню с тыквами. Рубашка и полосатый галстук – единственное, что в его гардеробе хоть как-то напоминало костюм. Цилиндр он, кажется, упер с чьего-то дня рождения ещё год назад. Или Артур по приколу подарил? А карандаш и косметика… «Воспоминания о былой любви», не иначе. Забывчивым, оказывается, был не только Фёдор, но и его бывшая девушка. Ну и хуй с ней. Зато карандаш пригодился. Жаль, к этому комплекту не прилагалась хоть капля желания находиться здесь. Он не знал на этой хате почти никого. Хозяина – тем более. А Слава, который притащил его на тусу, испарился бесследно, едва они шагнули через порог красочного «притона». Впрочем, для притона эта квартира выглядела ещё прилично: дорогой ремонт, ровный паркет, на стенках какая-то абстракция. Федя себя так и ощущал – абстрактно. Клоун в отражении перестал казаться мрачным и нуарным, как задумывалось изначально. Теперь это был просто заёбанный жизнью человек с нелепым макияжем на лице. Что он вообще тут забыл? С тех пор, как он бросил пить, вечеринки стали чем-то вроде баек на сон грядущий. Друзей, кстати, тоже поубивалось – забавный побочный эффект трезвости. Но Славян настоял, а альбом был почти дописан. Не бросать же друга… как тот бросил его. Тяжело вздохнув, Федя потянулся к ручке двери, мысленно давая себе слово продержаться хотя бы двадцать минут – приличия ради, но дверь внезапно распахнулась, чуть не влетая косяком ему в нос. И в этот кафельный, освещённый тусклым светом, укромный уголок шагнуло Нечто. Нечто было розовым, пушистым и ослепительным. То есть не «нечто», конечно же, а шуба на нём. Да, кажется, это был парень. Шубка была коротковата, но сидела на тощих плечах безупречно. Даже эффектно! Как и выжженные волосы. Удлинённая чёлка спадала на лоб, и на секунду, а может две, Букеру показалось, что между прядями вместо глаз на чужом лице зияют две абсолютно чёрные, бездонные дыры. — Долго будешь пялиться? Хриплый голос врезался в гул приглушённой музыки, возвращая обратно в реальность. Незнакомец уверенно стряхнул волосы назад, открывая насмешливый, колючий взгляд разноцветных глаз миру, и оттолкнул Федю плечом, уверенно шагнув к унитазу. Федя недоумённо моргнул. — Да я… Звук журчащей мочи, громкий и абсолютно беспардонный, разом перечеркнул все начинавшиеся возмущения. Букер ошарашенно уставился на чужую спину в розовой шубе и затылок с кислотно-желтыми прядями. Да какого хуя?! Ни одно приличное слово не шло в голову, а все неприличные застряли где-то в горле. Федя стоял и чувствовал, как остывающий ступор сменяется горячей волной раздражения. Он глубоко вздохнул, собираясь с силами и словами, но опять не успел: секунда, и незнакомец, справив нужду, развернулся обратно, с тем же деловитым видом занимая место перед раковиной. — Дерьмово наляпано, — фыркнул он, поглядывая на Фёдора через отражение в зеркале. — А? Прежде чем Букер успел что-то понять, холодные пальцы неожиданно схватили прямо за подбородок. — Стрелка кривая, говорю, — уже более внятно повторил незнакомец. — Где карандаш? — Под… под стиралкой, — нелепо выдавил Федя, сам не понимая, почему отвечает. Парень тут же присел, ловко засучил рукава шубы и в два счёта извлёк из-под стиралки злополучный стержень. — Не дёргайся, — сказал он. И сунул кончик карандаша прямо в рот. А затем, не спрашивая разрешения, вновь вцепился в лицо Фёдора, поворачивая его к свету. Букер застыл. Разум кричал, требуя оттолкнуть наглеца, но тело, почему-то, не слушалось. Всё же было в этих уверенных, почти хирургически точных движениях что-то завораживающее. Что-то, что не давало Феде даже пошевелиться, вынуждая затаить дыхание, пока влажный кончик грифеля плавно скользил по веку. — Вверх посмотри. Ну! Федя незамедлительно сделал так, как ему велели. Ещё пара секунд, лёгкий щипок – и чужие пальцы разжались, отпуская. — Готово. Парень отступил на шаг, пропуская Букера вперёд. Федя медленно опустил взгляд и невольно ахнул. Из кривого штриха получилась идеально ровная и дерзкая стрелка, придающая взгляду ту самую загадочность, которой он пытался добиться последние десять минут. С таким мейком теперь было и не стыдно выйти в люди. Мысль о том, чтобы сбежать с вечеринки вдруг показалась ему преждевременной и даже трусливой. Он развернулся обратно к незнакомцу, который с безразличным видом вытирал пальцы о свою розовую шубу, и протянул руку. — Фёдор. Тот ехидно ухмыльнулся и крепко пожал протянутую ладонь. — Андрей. — А это… — Букер кивнул на шикарный предмет одежды. — Чё за образ такой мощный? И шуба откуда? — Да с мёртвой шлюхи вчера снял, — невозмутимо ответил Андрей, откладывая карандаш на край раковины. Затем он громко хохотнул, и всё его лицо преобразилось – стало мягче и теплее. — Шучу. Это прокат. Федя хмыкнул, разглядывая парня. Резкие черты лица, острый подбородок, но вот эти самые разноцветные глаза – сейчас, без притворной пустоты, на самом деле были светлыми и очень даже живыми. — Мило. Тебе идёт. Андрей расплылся в широкой улыбке. Действительно, чертовски мило. — Я, кстати, в детстве обожал клоунов, — вдруг сказал он. — Пока все с них ссались, мне они казались прикольными. Добрыми. А ты добрый, Федор? Букер пожал плечами. — Спроси у чувака, который притащил меня сюда. Если он ещё в состоянии говорить. Андрей запрокинул голову и рассмеялся уже заливисто, обнажая зубы. Федя ненадолго залип на чужом кадыке, ритмично подрагивающем при смехе. — Не твой формат вечеринки? Федя смущённо отвёл глаза в сторону. — Не мой день, — пробормотал он. — Или неделя? — так точно и быстро угадал Андрей. Букер поднял взгляд обратно. В этом розовом чудике с волосами, напрочь прожжёнными краской, было что-то такое, что заставляло говорить те слова, которые Федя иногда боялся озвучивать даже в собственных мыслях и наедине с собой. — Последние полгода, — честно признался он. Андрей коротко кивнул. — Так бывает, — и похлопал Федю по плечу простым, братским жестом. Это была банальность, но от неё в груди что-то перевернулось. Стало так легко и хорошо, будто он скинул с себя тяжёлый, мокрый плащ, который сковывал своим непосильным весом очень долгое время. Они стояли в тесной ванной, и в тишине, прорывавшейся сквозь шум за стенами, была странная, но комфортная пауза. Пока Андрей вдруг не полез в карман шубы и не достал оттуда помятую пачку сигарет. — Хочешь курить, Фёдор? — с улыбкой спросил он, но прежде чем Букер ответил, задал ещё один вопрос. — А свалить отсюда? Сердце невольно ёкнуло. — Да. Андрей не стал уточнять. Он просто шагнул вперёд, в одно мгновение оказываясь так близко, что Федя почувствовал лёгкий шлейф чужого парфюма. — Тогда захвати мне пива с кухни, — прошептал Андрей. — Я буду ждать на улице. А затем потянулся к цилиндру на голове Букера и аккуратно поправил его, едва задевая мягкий фетр пальцами. Лёгкое, почти незаметное касание отозвалось мурашками по всему телу. Нужно ли было это как-то понимать? Не придумав ничего лучше, Фёдор медленно кивнул. И Андрей, одарив его очередной шальной улыбкой, грациозно развернулся, скрываясь за дверью. На долю секунды ванную комнату наполнила музыка, но Букер её не услышал – слишком громко билось сердце в груди. Он с силой удерживал себя на месте, чтобы не побежать сломя голову вслед за новым знакомым. Это определённо было что-то новое или может что-то давно забытое, от чего кровь бежала быстрее, а апатия последних месяцев растворялась сама по себе. Федя бросил взгляд в зеркало и, наконец-то, увидел там не уставшего клоуна, а живого человека с горящими глазами. Глубоко вздохнув, он резко толкнул дверь и вывалился в коридор. Кухня… Где тут, чёрт возьми, кухня?!