Его Доли

             Аргус Филч выскочил из Большого зала, не найдя там директрису на её привычном месте, и помчался по коридору. Его старые легкие горели, а в ушах стоял звон от бега. Он схватился за перила лестницы, пытаясь сообразить, куда бежать дальше.              В кабинет директора? Определённо стоит начать оттуда. Мужчина снова начал бежать по коридору, не замечая, как болят ноги от бега в его-то возрасте.              Много лет назад этот же коридор оглашался его уверенными шагами. Молодой Аргус, новый завхоз Хогвартса, с гордостью поправлял свой чуть потрепанный камзол. Связка ключей на поясе позвякивала с каждым шагом, заявляя о его новом статусе в этом месте. Неожиданно он услышал, как из-за угла, у статуи рыцаря, послышались приглушенные всхлипывания и насмешливые голоса.              — Давай отнимем у неё кошку, если она ей так дорога!              — Фу, какая гадость, вся в шерсти!              Аргус замер на мгновение, затем решительно шагнул за угол. Трое гриффиндорцев из средних классов стояли вполуоборот к нему. А перед ними, прижавшись спиной к холодной стене, стояла пухлая девушка в мантии Слизерина. Ее лицо было красным от ярости и унижения, а в руках она крепко держала маленькую дрожащую кошку серого окраса.              — Немедленно прекратите! — рявкнул Аргус, и его голос, к собственному удивлению, прозвучал властно и грозно.              Мальчишки резко обернулись. Увидев его, они на мгновение опешили, но один из них, рыжий и веснушчатый, тут же нахально ухмыльнулся:       — А что такое, мистер Филч? Мы просто играем.              — Это нарушение правил! Запугивание учеников и жестокое обращение с животным! — выпалил Аргус, подходя ближе к ним. — Ваши имена будут доложены директору! Я лично прослежу, чтобы вы получили наказание.              Его решительность, подкрепленная громким звоном ключей, подействовала на ура. Гриффиндорцы испуганно переглянулись, бормоча что-то невнятное, и нехотя отступили, быстро скрывшись за поворотом.              Аргус перевёл дух и посмотрел на заплаканную девушку. Она не смотрела на него, уткнувшись лицом в шерстку кошки. Ее плечи мелко вздрагивали от произошедшего.              — Мерзавцы, — тихо прошипел он, больше для себя. Его раздражали подростки, особенно такие нахальные и дерзкие, какими был полон факультет львов.              Девушка подняла голову на звук. Её глаза, светло-голубые, были полны слез, но в них теперь плескалась и благодарность.              — Спасибо, — тихо прошептала она. Её голос был выше, чем он ожидал, и с легкой дрожью. — Они… они обзывали её гадкой. А ещё сказали, что она уродина и её нужно утопить.              — Врали, — твердо сказал Аргус. — Кошка как кошка. Очень даже симпатичная.              Она прижала животное ещё крепче к себе, чуть поглаживая шерстку:       — Её зовут мисс Норрис. Она… — девушка ненадолго замолчала, губы её чуть дрогнули. — Она мой единственный друг в этом месте.              Данные слова поразили Аргуса своей откровенностью и горечью. Он посмотрел на неё внимательнее. Пухлые щеки, аккуратно уложенные волосы, старательная, но чуть старомодная опрятность в одежде. В ней чувствовалась не детская мягкость, а какая-то ранняя, несвойственная возрасту суровость.              — Вздор, — сказал Аргус, неожиданно для самого себя. Он не планировал заводить диалог, но не мог промолчать на слова незнакомой поникшей девушки. — В жизни ещё будут друзья… Обязательно. Настоящие, которые примут вас и полюбят, несмотря ни на что.              Она смотрела на него с недоверием, но кошка, мисс Норрис, вырвалась из её рук, прыгнула на пол и начала тереться о его поношенные сапоги, громко мурлыкая. Девушка снова посмотрела на Аргуса, и на её лице впервые мелькнуло что-то вроде улыбки.              — Кажется, вы ей понравились, мистер Филч.              — Аргус, — тихо поправил он. — Можете звать меня Аргус.              — Долорес, — ответила она, уже успокоившись от слёз. — Долорес Амбридж.              Сейчас, спускаясь с лестницы, Аргус услышал знакомое мяуканье. Его Миссис Норрис, точная копия той самой кошки Долорес в молодости, тёрлась о его ноги. Он наклонился, чтобы провести рукой по её шерстке, и вдруг почувствовал, как по его щеке катится предательская слеза. Он смахнул её тыльной стороной ладони и выпрямился.              Он должен был найти ее. Найти свою Доли.              Он оставил Миссис Норрис в коридоре и вновь продолжил быстрый путь через весь замок. Через несколько минут бега по коридорам Хогвартса Аргус, не стучась в дверь, ворвался в директорский кабинет. В груди колотилось так, что он едва дышал. В комнате лежало несколько слизеринцев, оглушенные или связанные заклинаниями, и по их вытянутым лицам было ясно — случилось что-то плохое.              — Где Директриса Амбридж? — выдохнул Филч, обеими руками вцепившись в косяк двери, стараясь успокоить сердце от переживания и бега.              Один из слизеринцев, который был в сознании и связан заклинанием на полу, пробормотал едва разборчиво:       — Поттер… Они её куда-то повели… Кажется, в запретный лес.              У Аргуса подкосились ноги. Запретный лес… Там, где обитали различные опасные твари наподобие акромантулов, кентавров и Мерлин знает кто ещё мог быть там. Он резко развернулся и, не сказав больше ни слова, бросился прочь в сторону выхода из замка.              Он также бегал по коридорам школы тогда, много лет назад, но по другой причине. Аргус всегда спешил на их встречу. Филч и Амбридж стали постоянно сталкиваться в коридорах после случая с Мисс Норрис. Сначала они просто кивали друг другу в приветствии, потом начали периодически разговаривать о жизни. Иногда она заходила в его подсобку — главной причиной она говорила, что мисс Норрис соскучилась по Аргусу. Однако в конечном счете оставалась надолго в его комнате, чтобы просто посидеть в тишине.              В один из вечеров они сидели на подоконнике в пустом классе. Доли, как он теперь смел её мысленно называть, молчала дольше обычного, глядя в тёмное окно.              — Мой отец… — начала она, и голос её дрогнул. — Он волшебник, но… Он работает на одной и той же низкой должности всю жизнь. Как можно так жить? Никаких амбиций, никаких целей…              Аргус молча кивнул, давая ей продолжить. Он старался не показывать, что эта тема откликается и в нём, но совершенно в другом русле. Он ведь тоже тут, в школе, работает на весьма низкой должности, практически наравне с бесправными домашними эльфами. Но высказать это девушке означало бы поставить крест на их общении. А этого он не мог допустить. Ни в коем случае.              — А мать… — Долорес скривила губы, будто съела что-то кислое. — Она магл. И ведёт себя соответственно. Постоянно ноет, ходит растрёпанная… И ещё… — она замолчала, сжав руки в кулаки. — У меня есть брат. Он… как ты.              Амбридж бросила на него быстрый, почти виноватый взгляд. Аргус почувствовал, как сжимается его сердце в неприятном ощущении. Он кивнул, показывая, что понимает. Понимает всё. Её брат был сквибом. Жалким маглом, родившимся у чистокровного волшебника и видящим все чудеса магии, но немощный иметь её. О, Аргусу определённо было знакомо это.              — Отец говорил, что это её вина. Что всё дело в её грязной крови. И я… я тоже так думала. — Голос Долорес стал твёрже, в нём зазвенела обида и разочарование. — А потом она просто ушла. Забрала моего брата и ушла в их магловский мир. А я осталась. И не хочу их видеть… никогда. Для меня это позор. Я говорю всем, что чистокровна, но кто-то начал догадываться, что это ложь. Поэтому и начались издёвки.              Она обернулась к нему, и в её глазах стоял немой вопрос. Смотри, я рассказала тебе самое страшное. Как ты отреагируешь на правду о моей семье и моём мнении о ней?              Аргус посмотрел на неё — на эту хрупкую, но такую жестокую к себе и миру девочку. И тихо сказал:       — Я никому не скажу. Ни слова. Ты слышишь? С твоим-то характером, Доли, ты всё сможешь. У тебя всё обязательно получится, какую бы цель в будущем ты ни поставила. Никто не сможет испортить тебе карьеру, какая бы семья у тебя ни была. Запомни это раз и навсегда, я верю в тебя.              Её лицо вдруг просветлело. Она улыбнулась — по-настоящему, без привычной напыщенности. И вдруг шагнула вперёд и обняла его, крепко, по-детски.              — Спасибо, — прошептала Доли ему в грудь. — Спасибо, Аргус.              Он застыл, не зная, что делать в такой ситуации. Потом его рука медленно поднялась и легла ей на спину, робко похлопывая по ней. Филч боялся пошевелиться и спугнуть этот миг их единения.              Мужчина выбежал из замка, и холодный ветер с силой ударил ему в лицо, заставив поморщиться. Впереди, как тёмная стена, стоял Запретный лес. Каждый его инстинкт кричал об опасности, но мысль о Долорес там, одной, гнала его вперёд.              Он, не раздумывая ни секунды более, пустился бежать по мокрой траве, его старые сапоги тяжело шлёпали по земле. Тёмные силуэты деревьев приближались, словно раскрывая пасть, чтобы его проглотить. Но в голове вертелись, словно заезженная пластинка, воспоминания о его Доли и их дружбе в прошлом.              Они сидели в его подсобке — их тайном укрытии для встреч. Воздух был густой от запаха мыла, воска для полов и пыли. Доли, развалившись на единственном более-менее целом стуле, с презрением вертела в руках сломанную указку, кончик которой искрился от остаточной магии.              — И зачем он это сделал? — её голос, обычно поставленный и четкий, сейчас звенел искренним, юношеским возмущением. Она с силой швырнула указку в угол, где та с глухим стуком угодила в ведро. — Запретил завхозу применять дисциплинарные взыскания! А эти маленькие чудовища совершенно распустились… Они рисуют на портретах усы, взрывают сливные трубы зельями из «Забавных щелочей» и вообще устраивают вылазки по ночам, словно правила для них какая-то шутка!              Аргус, сидя на ящике с тряпками, мрачно кивал, с остервенением точа большой нож для резки воска. Скрип точильного камня по металлу был единственным звуком в этой комнатушке, кроме гневной речи Доли.              — Знаю, — проскрипел он. — А Дамблдор всё время со своим «доверием» и «верой в лучшее». Словно эти мелкие монстры когда-нибудь станут лучше. Если бы у нас была хоть капля власти, Доли…              — Мы бы навели порядок! — она тут же подхватила его мысль, её глаза заблестели с новой силой. Девушка вскочила со стула и принялась расхаживать по тесной комнате. — Я бы ввела правила. Жёсткие, чёткие, неоспоримые правила! Чтобы всё было под абсолютным контролем. И не только ученики! Преподаватели тоже. Чтобы никто не смел самовольничать и выдумывать свои глупые методы!              — Декреты, — с важным видом произнёс Аргус, откладывая нож для воска. Он чувствовал себя значимым, когда она смотрела на него с таким интересом и энтузиазмом. — Это можно назвать «Декреты об образовании». Запретить ношение палочек вне уроков и самодеятельные собрания нескольких учеников в закрытых помещениях вне учебного времени. Запретить всё, что может привести к малейшему беспорядку.              — Точно! — Долорес захлопала в ладоши, и этот детский жест странно контрастировал с её суровыми словами. — Запретить то, запретить это… Мы бы заставили их всех учиться так, как положено! Без этих опасных экспериментов и дурацких вольностей!              Они с жаром стали строить воздушные замки, рисуя в воображении школу — идеально отлаженный механизм, где каждый винтик знает своё место. Это была наивная, юношеская утопия, рождённая из общего чувства несправедливости и желания хоть какой-то значимости. В пылу спора Доли случайно задела рукой его плечо, и Аргус почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. Он отвёл взгляд, делая вид, что поправляет свой камзол.              Когда их фантазии иссякли, в комнате повисла довольная тишина. Аргус смотрел на неё — на её разгорячённое лицо, на прядь кудрявых волос, выбившуюся из строгой причёски. И вдруг, сам не зная зачем, сказал, стараясь, чтобы это прозвучало как шутка:       — Знаешь, Доли, если бы ты стала директрисой Хогвартса… — он сделал небольшую паузу, — …ты бы, несомненно, вошла в историю. Лучшей директрисой. Ну, по крайней мере, для меня.              Он ожидал её привычной снисходительной ухмылки, но её не последовало. Долорес замерла, уставившись на него широко раскрытыми глазами. Затем по её щекам пополз густой смущённый румянец. Она опустила голову, стараясь скрыть расплывающуюся по лицу робкую улыбку, и просто кивнула, слишком переполненная незнакомым тёплым чувством, чтобы вымолвить хоть слово.              В тот самый момент, когда Аргус Филч, не раздумывая, ринулся в чёрную чащу, в уютной комнате «Кабаньей головы» раздался тихий хлопок. Перед Альбусом Дамблдором, смотревшим в окно на закат, возник дрожащий домовый эльф из Хогвартса с огромными глазами.              — Великий директор Дамблдор, сэр! — прошептал эльф, кланяясь в пол. — Добби прислал меня к вам со срочной новостью! Новая Директриса… та, что в розовом… Гарри Поттер с его друзьями увели её в Запретный лес! Замок в панике, а завхоз, бедный Аргус Филч, один побежал её искать…              Лицо Дамблдора в миг стало серьёзным. Он коротко кивнул:       — Благодарю тебя за помощь. Прошу, возвращайся обратно в замок.              Эльф исчез с новым хлопком. Альбус взял свою палочку, вставая с кресла. Он не питал иллюзий насчёт Долорес Амбридж, но он дал клятву защищать каждого в Хогвартсе. Даже того, кто занял его место. Особенно того, кто был в смертельной опасности из-за его студентов, а точнее Золотого трио. Не хватало ещё, чтобы Гарри или его лучших друзей обвинили в попытке убийства директрисы Хогвартса. Следующим мгновением, немедля более, Дамблдор растворился в воздухе, отправившись на поиски пострадавшей.              Параллельно с данным событием, спотыкаясь о корявые корни на самой опушке леса, Аргус на мгновение остановился, цепляясь за ствол дуба. Где-то в чёрной глубине чащи послышался отдалённый, зловещий треск. Сердце его ушло в пятки, но в ушах стоял звук её смущённого смешка в той пыльной подсобке. Он стиснул зубы, и его пальцы впились в грубую кору.              — Держись, Доли, — прохрипел он в ночную тьму. — Я уже близко.              Аргус влетел в чащу, и мрак поглотил его. Ветви, как костлявые пальцы, хватали его за одежду и царапали лицо. Он не звал её, боялся привлечь внимание не только кентавров, но и чего похуже. Вместо этого он бежал, спотыкаясь о камни и корни деревьев.              «Долорес!» — кричало всё его существо, но из горла вырывался лишь хриплый шёпот. Филч метался между деревьями, заглядывал за каждое большое бревно, и сердце его бешено колотилось, отказываясь верить в самое страшное.              Солнечный свет заливал главный вход в Хогвартс. Выпускники в расстёгнутых мантиях смеялись, обнимались и бросали в воздух свои остроконечные шляпы. Аргус стоял в стороне, прислонившись к косяку двери, и чувствовал, как у него заходится сердце. Он ждал её.              Через пару минут Филч заметил, как Долорес вышла из толпы, её румянное лицо сияло. Она почти бежала к нему, сжимая в руках свиток пергамента.              — Аргус! — её голос звенел от счастья. — Я получила «Превосходно» по Истории Магии! И знаешь что? Мне пришло приглашение на стажировку в Министерство! В Сектор борьбы с неправомерным использованием магии! Представляешь?              Она захлёбывалась от восторга, её глаза блестели, и в этот миг она была не будущей карьеристкой, а просто юной девушкой, делившейся своей огромной радостью с самым близким человеком. И Аргус Филч тем самым человеком.              Волна чувств — гордости за неё, нежности и горького осознания, что сейчас она уйдёт из школы, и всё кончится — поднялась в нём с такой силой, что снесла все преграды. Он больше не думал о правилах. Аргус шагнул вперёд, взял её за плечи и, склонившись, коснулся губами её щеки. Это был робкий, целомудренный и быстрый поцелуй, скорее похожий на слабое прикосновение, нежели на что-то большее.              Филч тут же отпрянул, словно обжёгшись. Долорес застыла перед ним. Вся кровь отхлынула от её лица, а затем хлынула обратно, заливая щёки густым румянцем. Она прижала ладонь к тому месту, где только что были его губы, и смотрела на него широко раскрытыми, шокированными глазами. Она не улыбалась и просто смотрела, пытаясь понять его действия.              Ужас тотчас охватил разум Аргуса. Что он натворил? Он всё испортил!              — Прости… — прохрипел он, отступая назад. — Я не знаю, что на меня нашло… Прости, Доли…              Он не дождался её ответа, развернулся и побежал прочь, в тёмный прохладный коридор, оставив её одну на солнце с прижатой к щеке рукой и удивлённо смотрящей ему вслед.              В лесу Аргус наткнулся на поломанные ветки и смятый мох. Здесь явно прошло что-то большое, напоминающее табун лошадей. Он упал на колени, проводя руками по земле, ища хоть какую-нибудь зацепку. Его пальцы наткнулись на что-то розовое и колючее. Перо из её костюма. Маленькое, розовое перышко, прилипшее к ветке. Его неожиданно вырвало от осознания трагедии и пережитых нервов. Прямо там, на корни.              Слёзы текли по его грязным щекам сами собой. Аргус сжимал перо в кулаке и шептал, задыхаясь:       — Только бы жива… Просто будь жива… Я всё исправлю, всё изменю… Только будь жива…              После того неловкого поцелуя всё изменилось. Доли закончила Хогвартс и уехала на стажировку в Министерство, а Аргус же остался в школе, среди знакомых стен, которые внезапно стали слишком пустыми без неё.              В первые недели они пытались переписываться. Филч всегда писал часто и много, описывая события школы, она же отвечала с каждым разом всё короче и холоднее, пока в один день её письма совсем не прекратились. Он смирился, не став тревожить её своими ненужными посланиями, и сложил все её письма в старую шкатулку, убрав в самый дальний ящик. Казалось, любовь потихоньку остыла, оставив после себя лишь тихую, привычную грусть и одиночество.              Как-то раз, обходя территорию школы, он услышал жалобное мяуканье из кустов. Маленький, тощий котёнок серого окраса сидел под дождём. Он был вылитой копией той самой кошки, мисс Норрис, с которой когда-то всё началось. Сердце Аргуса сжалось в тоске. Он нежно поднял котёнка на руки, отнёс в замок, отмыл и накормил.              Он назвал её миссис Норрис, в честь того самого котёнка, с которого началась его любовь. Всю свою нерастраченную нежность, всю ту любовь, что осталась не у дел, он отдавал этой кошке. Она стала его молчаливым другом, его отражением одинокой жизни. После ухода Долорес именно Миссис Норрис стала тем самым существом, которое он панически боялся потерять. Ещё одну утрату его бедное сердце просто на просто не пережило бы.              Так и шли годы. Пока спустя много лет она не вернулась.              В Хогвартс прибыла новая преподавательница Защиты от тёмных искусств — Долорес Амбридж. Увидев её впервые в Большом зале, Аргус почувствовал, как что-то старое и тёплое шевельнулось у него в груди. С её приездом в школу будто вернулись и их юношеские мечты. Те самые «Декреты», о которых они когда-то болтали в его подсобке, теперь воплощались в жизнь. Он, наконец, снова почувствовал себя нужным, полезным. И в глубине души затеплилась робкая надежда. Может быть, теперь, когда они снова вместе здесь, в Хогвартсе, всё сможет вернуться?              Долорес говорила с ним вежливо, иногда даже просила о мелких услугах, но в её глазах не было и намёка на прежнюю теплоту. Между ними выросла невидимая стена. Она стала для него профессором Амбридж, а он для неё — всего лишь завхозом Филчем. Он ловил себя на том, что смотрит ей вслед, надеясь на случайную улыбку, на проблеск прошлого. Но её взгляд всегда скользил мимо, занятый более важными делами.              Он шёл глубже в лес, и с каждым шагом страх сжимал его горло всё сильнее. Ветер свистел в ветвях, и любой шорох заставлял его вздрагивать. Он звал её, но тихо, почти шёпотом, словно боясь собственного голоса.              Аргус Филч ясно помнил день, когда она вернулась в Хогвартс. Не той робкой девушкой, а важной министерской чиновницей в розовом жакете. Он увидел её в коридоре, и сердце ёкнуло, как в двадцать лет. Он робко улыбнулся, надеясь на проблеск узнавания, и на ту самую улыбку, вызывающую в молодости быстрое биение его сердца.              — Доли… — начал было он.              Она холодно оглядела его с ног до головы:       — Мистер Филч, — перебила она его, и её голос прозвучал как щелчок бича. — В Министерстве предпочитают соблюдать субординацию. Надеюсь, вы поможете мне навести здесь должный порядок.              Он кивнул, чувствуя, как горит лицо. Но потом он увидел её первый указ, а затем и второй. Их детские мечты о контроле и дисциплине оживали на его глазах. И он с жаром бросился помогать ей, надеясь, что его рвение растопит лёд между ними. Аргус вешал её декреты и доносил на учеников, чувствуя себя причастным к чему-то важному. Иногда она даже хвалила его: «Вы неплохо справляетесь, Филч». И эти редкие слова грели его сильнее, чем огонь в камине.              Сейчас же, спотыкаясь о корни, он думал об этом. О тех редких моментах, когда она поворачивалась к нему, и в её глазах мелькало нечто, отдалённо напоминающее одобрение. Этой искры ему хватало, чтобы жить все эти месяцы. И теперь эта искра могла навсегда погаснуть в тёмном лесу, если он не найдет свою Доли.              Аргус остановился, прислонившись лбом к холодному стволу дерева, и зажмурился:       — Прошу, дай мне найти её, — прошептал он в древесину, сам не зная, кому молясь в отчаянии. — Прошу, дай мне ещё один шанс…              Он с силой отлип от дерева и продолжил бежать по Запретному лесу, совершенно не разбирая дороги и сбивая ноги в кровь о препятствия на земле. Ветки вновь хлестали его по лицу, оставляя красные полосы. Воздух в лёгких был горячим и колючим, каждый вдох обжигал горло. Аргус Филч почти ослеп от слёз и паники, но вдруг он уловил знакомый, сладкий и приторный запах. Запах её духов, смешанный с запахом грязи и чего-то тёплого, медного — запахом крови. Он рухнул на колени, раздвигая кусты дрожащими руками и панически ища знакомый с молодости силуэт.              И нашёл.              Долорес Амбридж лежала в грязи, её идеальный розовый костюм был разорван в клочья, обнажая бледную кожу в синяках и ссадинах. Её причёска превратилась в птичье гнездо, из которого торчали сухие листья и хвоя. Одна туфля потерялась, и её нога была исцарапана до крови. Она была неподвижна, только слабый, хриплый звук вырывался из её горла с каждым прерывистым вдохом. Она была полуживая. Почти мёртвая.              — Доли… — его голос сорвался в немой вопль. Его руки повисли в воздухе, боясь прикоснуться и причинить ещё больше боли. — Нет-нет-нет-нет… Доли, милая, очнись…              Аргус схватил её за плечи, стараясь быть нежным, но его пальцы впивались в ткань с отчаянием. Он попытался приподнять её, но её тело было безжизненным грузом. Его Доли, всегда такая собранная, такая контролирующая каждую мелочь, теперь была словно разбитая кукла, брошенная в грязи. Он с ужасом осознавал, что не сможет помочь ей без магии. Если б он только не был жалким сквибом… Ещё никогда в жизни он не был так зол на несправедливость мира, как в данный момент.              И тогда, словно сама вселенная услышала его и стала неожиданно к нему благосклонна, из-за ствола старого дуба вышел Дамблдор. Его длинные серебряные волосы и борода казались призрачными в лунном свете. Он смотрел на эту сцену — на обезумевшего завхоза и разбитую женщину — с тем пронзительным спокойствием, которое всегда так бесило Аргуса. Но сейчас он был единственной надеждой на спасение Доли.              — Мистер Филч, — голос Дамблдора был тихим, но в ушах отчаянного мужчины тот разрезал слух. — Позвольте мне.              Аргус, не отпуская рукав Долорес, поднял на него лицо, залитое слезами и грязью. Вся его гордость, вся зависть к волшебникам, вся горечь на несправедливость мира — всё это растворилось в одном всепоглощающем страхе за чужую жизнь.              — Дамблдор… — он задохнулся, рыдания трясли его тело, как в лихорадке. — Альбус, умоляю тебя! Спаси мою Доли! Она не виновата… Она всего лишь хотела порядка! Я всё сделаю, что угодно! Только не дай ей умереть! Молю…              Он прижал её безвольную ладонь к своему мокрому лицу, и его плечи бесконтрольно дёргались. Он плакал, как мальчишка, как тот самый юноша, который много лет назад потерял её впервые, когда она выпустилась с учебы. Аргус готов был отдать всё, что у него было — свою верность, свою службу, свою жалкую жизнь — в обмен на её спасение.              Аргус надеялся, что когда-нибудь Долорес увидит его любовь спустя столько времени, увидит эти слёзы, это отчаяние за её жизнь, и её сердце наконец-то растает. Быть может она даст им шанс быть счастливыми?              Но он не знал ещё, что его Доли не изменится никогда. И что всего через два года женщина окажется за решёткой Азкабана до конца своей жизни за пособничество Волдеморту, вновь оставив Филча с его любовью навсегда в одиночестве.