Конфета

1978 год. На улицах Лондона жарко и душно, люди спасаются как могут: едят мороженое, пьют холодные напитки и прячутся в тени. Такая погода очень непривычна для этого региона, поэтому новости переполнены только этим. А в голове только мысли о жаре. Интересно то, что с никаких клубов или ночных заведений не играет поп- музыка. Это был самый разгар для этого, но ее не было. Вот и я, идя по этой улице, задумываюсь об этом. Не то чтобы я хотел, чтобы эта музыка шла — нет, даже весьма наоборот, — но это было непривычно. Шагая по улице, я забежал в магазин, где можно было достать хоть немного прохлады. Поздоровавшись с продавщицей, я, конечно же, направился к стойке с напитками. Остановив свой выбор на привычной мне Coca-Cola, я пошёл к кассе. Взяв также пачку сигарет, я за всё заплатил и вышел из магазина. Только за магазином я вспомнил, что собирался бросить курить, из-за чего раздражённо цокнул, но смирившись, достал напиток. Время летело быстро, и я уже скурил полпачки. Уже стемнело, голова с трудом держалась на плечах от усталости, и хотелось пойти спать, ведь на часах уже был час ночи. Чертова толпа людей, взявшаяся ниоткуда и перекрывшая мне целую дорогу, не давала протиснуться даже с моими бесполезными извинениями, и мне пришлось толкаться локтями, чтобы хоть как-то пролезть. К концу дня я уже был вымотан длинной прогулкой, которая вела к одному единственному месту — дому моего друга Джона Дикона. С ним мы дружим ещё со школы. Пареньком он был очень застенчивым, скромным и неконфликтным, из-за чего мне часто приходилось его защищать, как только могу. Ещё с 12 лет, когда мне купили гитару, в наших юных умах заселилась идея создать группу. Это была наивная затея, на которую мы даже особо не надеялись, ведь теперь, когда нам было 23 года, мы кроме наших инструментов и друг друга ничего не имели. А пытаясь найти желающих, они уходили по непонятным причинам. Постучав в его дверь на третьем этаже, я ждал, постукивая пальцем по дверному проёму. Через пару секунд послышались шаги, а потом и открытие двери. На меня смотрел сонный Дикон — я разбудил его. Он недовольно что-то пробубнил, но потом пропустил меня, махнув рукой внутрь и отошёл, давая возможность пройти. Маленькая и уютная квартирка поприветствовала запахом сигарет и гвоздики. Интерьер в коричневых и темно-зелёных тонах заставлял чувствовать ностальгию. Я сразу прошёл в нашу мини-"студию", а точнее кухню, и сел на стульчик. Нет, конечно, кухня здесь была — Джон в любой момент мог приготовить себе еду, — но она была переделана под студию: полка для усилителей, розетки, провода на полу, стойка с бас-гитарой в углу и усилитель. Всё, что нужно для начинающей группы. Только вот нас было двое. Мой друг подошёл к чайнику и включил его, собираясь сделать нам, как обычно, чай с молоком, а пока чайник готовился, он плюхнулся на стульчик рядом со мной, положив одно колено на другое. Пару секунд тишины, которая вовсе не казалась неудобной, и он наконец заговорил. — Мэй, какого фига ты сюда припёрся? На часах… — он чуть повозился на кресле, смотря на свои часы на запястье, — на часах 3 часа ночи. Я не знал ответа. Я не знал, что говорить ему, потому что сам не понимал, почему и как я тут оказался. Всё, что я смог сказать, — это скромное: "Прости, что разбудил", — и комната опять погрузилась в тишину. Я и сам не помнил, почему я сюда пришёл, но точно помнил, что причина была серьёзная. Но что это было… Бинго! — Джон! — в миг прозвучал мой поднесённый от радости голос. На что он обернулся, смотря на меня заинтересовано, попивая уже приготовленный чай, про который я совсем забыл. — Что такое? — он спросил, чуть нахмурившись, изучая мой взгляд и будто предполагая, что я скажу. — Я нашёл нам барабанщика! — но в миг мой голос снизился на октаву и стал серьёзным: — только есть проблема. Это Роджер.

***

Перемена. Я вышел с урока, пошёл к своему шкафчику брать нужные книжки, но не тут-то было. Пришёл он — Роджер Тейлор. Он всегда издевался надо мной. Единственная причина этому была моя "странноватость" для них. Тихий, замкнутый в себе, отстранённый, не влезает в драки, хорошо учится, уважает девочек. Очень противоречиво. Конечно, я подвергался буллингу, избиениям, насмешкам. И этот раз был не исключение. — Хахахах, посмотрите на него, берёт свои любимые учебники! — грубый, насмешливый и жестокий голос прозвучал в коридоре, и дружки Роджера рассмеялись за его спиной. Я сжался, пытаясь как можно быстрее уйти. Но Тейлор выхватил у меня учебник и швырнул его об пол. Вырвалась страница. Я сжал кулаки от боли и обиды, хотел было как-то ответить ему, но было слишком поздно. Меня уже прижали к полу и начали пинать ногами в бедра, живот, грудь, голову — везде, где только можно. Я пытался не расплакаться, зная, что будет только хуже, и молча терпел всё это. Чувствовалось, как новая боль появляется в новых местах, как слеза всё же скатилась по щеке, насмешки других, смех Роджера… После какого-то времени меня как-то отпустили. Я, на подкошенных ногах и держась за стенку, дошёл до медпункта, где мне оказали неотложную помощь. И так было каждый день.

***

Я услышал испуганный "ойк" Дикона, а потом только какие-то отголоски его речи в момент воспоминания всех тех случаев, где я оставался жертвой. Перед тем как встать и потянуться за пальто и сигаретами, я только кинул нервным голосом: — Да, он.