И убоится его смерть

Taylor Swift — Don’t Blame Me

      Дивия привыкла быть смелой. Точнее, смелой казаться. Она же драгоценная госпожа Шарма, глава своей семьи, а ещё на неё возложена особая миссия богиней Кали. Деви положено быть умной, сильной, отважной. Но кто бы знал, как она порой на самом деле боялась.       Деви подошла к раскрытому окну, вдохнула воздух душной индийской ночи, и на губах возникла лёгкая улыбка. В Англии она очень скучала по родной земле. В Индии Деви чувствовала себя куда увереннее, но страх… Он никуда не исчезал по-настоящему, лишь отступал ненадолго, прятался в тени, чтобы потом снова возникнуть и ярко заявить о себе.       Чего Деви боялась больше всего, так это смерти. Она не раз умирала и перерождалась, снова и снова. Даже в этой жизни успела перешагнуть грань смерти. Но стоило подумать, что однажды это случится снова, на этот раз — окончательно, как её прошибал холодный пот. Дивии стоило думать, как выполнить свою миссию, но на самом деле хотелось другого — просто жить, вести свой род к процветанию, а заодно — построить счастливое будущее с любимым мужчиной.       Многое не давало им с Дораном безоглядно быть вместе. Он был женат, хотя супругу никогда не любил, как и она его. И сама Деви официально считалась супругой лорда Кристиана де Клера. Возможно, им удалось бы со временем, приложив старания, преодолеть все преграды и быть вместе. Но не факт, что однажды между ними не встанет главная разлучница — смерть.       Дверь в её спальню скрипнула, послышались тяжёлые шаги, и Деви стремительно развернулась, ведомая выработанными рефлексами. Когда в любой момент к тебе может вломиться наемный убийца, научишься быть начеку.       — Тихо. Это всего лишь я, — промолвил Доран. Деви выдохнула с облегчением. Нервы явно расшалились в последнее время. Он плавно подошёл ближе, своей походкой и выражением лица напоминая сытого тигра. Протянув руки, провел ладонями по плечам девушки и произнёс:       — Ты очень напряжена в последнее время.       — Это так удивительно? — невесело усмехнулась она. Затем неожиданно откровенно призналась: — Мне очень страшно. Я знаю, что должна выглядеть сильной, что на меня возложены большие надежды богиней и другими людьми… Но я боюсь не справиться. И того, что…       — Чего именно? — мягко подтолкнул её Доран.       — Того, что умру. Не в своей постели, спустя много лет, после долгой и насыщенной жизни, а совсем скоро, внезапно, из-за чужого злого умысла, хотя могла бы ещё жить и жить.       Сказала так, и ощутила укол стыда. Это она рассказывает ему, Палачу, на чьих руках кровь множества убитых людей, тому, кто смерти смеётся в лицо. Будто прочитав её мысли, Доран сказал:       — Бояться смерти не позорно. Это естественно, инстинктом самосохранения называют. Я лишь могу сказать, что сделаю всё, чтобы твой страх не воплотился в реальность. Умру ради тебя, если потребуется. А лучше — убью всех, кто только подумает о том, чтобы причинить тебе боль.       — Тогда придётся убить очень многих. — Деви провела пальчиками по его груди.       — Мне не привыкать. — Доран ухмыльнулся и резко притянул её к себе за талию, так что она невольно ахнула. Он прижался в поцелуе к её губам, и Деви с удовольствием ответила, чувствуя, как страх немного отступает, вытесняемый другими эмоциями. С Дораном она чувствовала себя по-особенному: не только драгоценной госпожой, не только любимой и желанной, но ещё защищенной от всех бед и невзгод. Он был тем, кто подставит крепкое плечо, а если понадобится — будет сражаться бок о бок, до последней капли крови.       Доран спустился поцелуями к девичьей шее, и Деви податливо откинула голову назад.       — Мне нравится, как умело ты меня отвлекаешь, — выдохнула она.       — Значит, буду использовать этот способ как можно чаще, — сказав это, он слегка прикусил нежную кожу, оставляя отметину, которая нескоро сойдёт. Деви знала, что потом придётся прятать её под волосами, но так приятно было носить знаки принадлежности только ему.       Его руки скользнули к её бёдрам, прижали к чреслам, налитым жаром. Деви приглушенно простонала, ощущая томление, что растекалось по телу. Так хотелось познать больше, прочувствовать полностью, каково это: быть любимой этим мужчиной?       — Если продолжишь так сладко стонать, я не уйду от тебя этой ночью, — прошептал Доран. А Деви подумала: хочет ли, чтобы он уходил? И ответ пришёл почти сразу, кристально-ясный.       — Так не уходи, — промолвила она. — Ты же знаешь, Кристиан уехал на несколько дней. Нам никто не помешает. А если пойдут слухи… Плевать.       — Ты точно уверена? — Доран ласково заправил ей за ухо выбившийся локон.       — Да. Я не могу представить, что умру и так не узнаю, каково познать твою любовь в полной мере. Для меня это даже хуже смерти.       — Неужели действуешь так из-за страха?       — Нет. Из-за любви. Хочу по-настоящему стать твоей.       Больше уговаривать Дорана не пришлось. Он со всей страстью впился в её губы, и Деви ответила, зарываясь пальцами в его волосы, прижимаясь вплотную всем телом. Её пальцы неловко скользнули к пуговицам на шервани, но опыта в раздевании мужчин у Деви не было, чтобы это удавалось ей споро. Доран ей помогал, и вскоре её взгляду открылось его сильное, литое тело. Под смуглой кожей бугрились мускулы, а ещё Дивия заметила несколько шрамов, в обычное время скрытых одеждой.       От Дорана веяло опасностью. Ни дать, ни взять, машина для убийств. Но сейчас, в первую очередь, это был её мужчина. Деви касалась его тела, проводила кончиками пальцев по шрамам. Доран не торопил её, позволял изучать себя. А затем потянулся к её сари.       Ему раздевать Дивию удавалось гораздо лучше. Опыт был заметен невооружённым глазом, и она невольно заревновала, подумав, сколько женщин он раздевал вот так же.       Но эти мысли исчезли, когда дорогие вышитые ткани мягко опустились к её ногам, а за ними последовало белье. Деви инстинктивно попыталась прикрыться руками, но Доран мягко удержал её.       — Не нужно, — произнёс он. — Сама не представляешь, насколько прекрасна.       Его янтарные глаза горели хищным огнём, но это совсем не пугало. Деви хотелось в этом пламени сгореть, вместе с Дораном.       Он повёл её к кровати, и Деви плавно легла на неё. Протянула руку, маня к себе Дорана. Он навис над ней и увлёк в новый поцелуй, от которого желание разгоралось всё сильнее. Её обнажённая грудь прижималась к его, и Дивия чувствовала, как гулко бьётся сердце господина Басу.       Он постепенно спускался поцелуями всё ниже: к девичьей груди, животу, заставляя выгибаться навстречу, желая большего. А в какой-то момент Доран провёл языком по нежным складкам, и Деви вскрикнула от неожиданности и ярких ощущений от такой откровенной ласки. Доран творил немыслимое, заставлял её теряться в наслаждении.       Страх умереть — последнее, что сейчас беспокоило её.       Она достигла пика неожиданно быстро. С другой стороны, это было неудивительно, учитывая внезапно открывшиеся таланты Дорана.       — Ты безумец, — выдохнула Деви, тяжело дыша.       — Но ведь я нравлюсь тебе именно таким? — ухмыльнулся он, довольно вытягиваясь рядом с ней. Вылитый большой кот, только дикий, лишь с ней прирученный отчасти.       — Не нравишься. Люблю, — улыбнулась она. Доран снова прильнул к её губам, и сейчас Деви ощущала на них привкус собственного удовольствия. Имелось в этом что-то порочное, запретное, невыразимо пьянящее. Его руки скользили по её телу, отчего Дивия вновь испытывала желание близости с Дораном, на этот раз полной. Он же до сих пор был возбужден и наверняка сдерживался изо всех сил, чтобы не сделать больно в первый раз, не спугнуть.       Деви притерлась своими бёдрами к его, выдохнула:       — Я так сильно хочу тебя.       — Кто я такой, чтобы тебе отказать, моя драгоценная госпожа? — Доран нежно провел пальцами по её плечу. — Любимая моя…       Раздевшись до конца, он обнял её за талию, потянул Деви на себя. Предложил:       — Можешь быть сверху, если тебе так кажется комфортнее.       У Дорана было не так много невинных девушек, но всем им нравилось по-разному. Он предположил, что госпожа Шарма предпочтет доминировать и во время близости. К тому же, он был гораздо выше и более массивно сложен, особенно по сравнению с изящной Дивией.       — Нет, не в этот раз, — ответила она. — Хочу, чтобы сейчас сверху был ты.       Ей нужно было почувствовать тяжесть его тела на себе, его власть, его защиту.       — Как скажешь, — улыбнулся он. Вновь навис над ней, разведя её ноги. Плавно толкнулся, разрывая преграду, наполняя её. Деви коротко вскрикнула от вспышки острой боли, вонзила ноготки в сильные плечи. Доран вновь поцеловал её, в который раз за эту ночь, отвлекая от неприятных ощущений.       — Всё хорошо, продолжай, — выдохнула она ему в губы. Было ещё немного больно, но эта боль была сладкой. Она доказывала, что Деви ещё жива.       Толчок, ещё один. Доран пока старался не торопиться, позволяя ей привыкнуть. Он ласкал её тело, своими прикосновениями будто стирая тревоги. А когда Деви стала подаваться бёдрами навстречу и молить о большем, ускорил ритм. Каждым движением, каждым толчком он давал понять: теперь Деви только его, и даже смерть её не отнимет.       Удовольствие нахлынуло на неё приливной волной. Выдохнув имя Дорана, она ощутила сладкую дрожь, а вскоре он последовал за ней. И засыпая в его объятиях, Деви верила: ей нечего бояться, покуда он рядом.