Призрак не моего прошлого

      Жан остановился перед воротами кладбища. Большой навесной замок выделялся своим чистым и целым металлом на фоне проржавевших прутьев. Старенькая часовня едва проглядывалась из ночной тьмы, а свет из окошка сторожки казался блёклым и бесполезным пятном. — Облом, ребята, тут охранник. — Чтобы Кирштейн и боялся старика? — Конни прыснул. — Так и скажи, что струхнул. — Не дождёшься. Всего-то делов-то.       И правда. Всего-навсего пойти в полночь Хэллоуина на кладбище, сфотографироваться возле центрального указателя и с любой могилой, желательно самой стрёмной. Чтобы ещё хоть раз Жан играл с Конни в карты!       Парень сделал вид, что проверяет рюкзак. — Да сторож не выходит из своего домика, — объявили ребята, крутившиеся возле главных ворот.       Делать нечего. Дождавшись пятидесяти минут двенадцатого на часах, Жан перелез через забор и побрел по траве к нормальной дороге, полагаясь пока что ещё на уличное освещение. За спиной по его душу начали делать ставки. Чем дальше он шёл, тем темнее становилось вокруг, а когда свет уличных фонарей перестал дотягиваться, пришлось включить фонарик.       Страшно на самом деле не было. Скорее уныло — сплошные серые плиты, кресты и иногда действительно жуткие статуи. Фотографировать их Жану не хотелось. Нужно было найти что-нибудь такое, чего не видно у дороги.       Нити тропинок разной степени протоптанности предлагали широкий выбор направлений. Вот только долго думать и решать, куда пойти, Жану не успел. За спиной моргнул фонарик, более мощный, нежели его и послышались тяжёлые шаги грузного тела. Парень резко сорвался с места и, петляя то тропинками, то травой, наконец-то спрятался за каким-то кустом от охранника. — Хулиганьё. Вандалы малолетние, голову бы оторвать, — ворчал старик, которого безрезультатная беготня утомила и разозлила. — Куда ты делся, придурок?! Выходи, а то хуже будет!       Жан перестал дышать, а в голове вертелись мысли о том, что голову неплохо бы оторвать Конни и компании за такую подставу. Да уж, не мёртвых следует бояться, а живых.       Сторож, трижды обойдя вокруг ближайших плит и кустов, поворчал ещё немного и пошёл дальше.       Кирштейн выполз из укрытия и заметил, что находится возле могилы какого-то вояки. — Пойдёт, — решил он и только включил камеру, как сзади раздалось шипение и что-то маленькое попыталось вонзиться в ногу. Жану повезло, что существо вопило и рычало громче, чем прозвучал его сдавленный крик. Пришлось снова включить фонарь.       «Кошки… Как же люди надоели. Когда они уже перестанут оставлять здесь еду?» — Брысь, -Жан замахал на кота рукой, стараясь прогнать. Однако, вид у животного был такой, что «сбрыснуть» стоило бы Жану. — Простите его, он не знал…       Совсем рядом раздался детский голос. Детский голос в Хэллоуинскую ночь на кладбище — Жан почти собрал хоррор-бинго.       Кот отстал и скрылся в траве, высоко задрав хвост. Кирштейн повернулся к своему спасителю. И стало тошно.       Рядом стоял подросток, примерно лет тринадцати. Щуплый, невысокий, на вид зубрила, который с такими ручонками и раза не отожмётся. А может это и вовсе девчонка? Но даже эти «жизненноважные» вопросы меркли на фоне недоумения, как этот ребёнок абсолютно спокойно ходит себе по ночному кладбищу и не боится ни охранника, ни самого унылого места? — Кто чего не знал? — резко спросил Жан.       Блондин, который до это смотрел куда-то на надгробие, встрепенулся. — Вы… это мне? — с сомнением и неверием спросил он. — А ты тут ещё кого-то видишь? — Ну… — собеседник посмотрел туда, куда убежал кот, потом в землю, потом вокруг себя, будто действительно искал кого-нибудь другого.       Тут Жан заметил совсем маленькую могилку прямо за спиной блондина. Она была вся заросшая осокой, крапивой, буквы с камня стёрлись, но цифры ещё можно было разглядеть. Могиле было всего десять лет, но состояние было на все сто, а то и тысячу. — Ч-что Вы делаете? — блондин смутился, когда Жан присел возле камня и выставил руку с телефоном, а свободной показывал неприличный жест. — В карты проиграл, пришлось выполнять указание, — Кирштейн встал и огляделся. — Чёрт. Я пока бегал от этого деда с дороги сбился. Знаешь дорогу до западных ворот? — Западных… — блондин задумался, глядя сквозь могилу военного. — Солнце заходило там, значит… Да, я знаю, о каких Вы говорите.       Жан пошёл за проводником, то и дело спотыкаясь и подворачивая ноги на камнях и ветках, пока новый знакомый, на зависть, шел легко и неслышно. — А почему тебя сторож не ловит? Или ты тут завсегдатай? — Он никогда не смотрит в мою сторону.       Жану было легко в это поверить. Он бы и сам не заметил эту мелочь, даже если бы наступил на него. К тому же старшее поколение обычно очень лояльно относятся к таким тихоням и умницам. Ему точно нечего бояться. Разве что хулиганов и девяноста восьми баллов за контрольную вместо ста. — А зовут тебя как? — парень решил сменить тему. Унижать за внешность своего «спасителя» было как минимум неразумно. Вот выйдет за пределы кладбища, тогда можно. Пусть знает, что нельзя разговаривать с незнакомцами на кладбище и унижать его за незнание чего-то. А ещё за то, что ни разу не споткнулся в отличие от Кирштейна.       Тот не ответил и показал на свет справа от них, мигнувший за деревьями. Жан тут же присел за кованую лавочку. Сторож прошёл в двух рядах от них, но не остановился. Шаги постепенно затихли. — Всё чисто, — огласил блондин, который даже с места не сдвинулся. — Осталось немного пройти. Можно не бояться его. — А я и не боюсь, — Жан фыркнул. — Просто не хочу, чтобы меня поймали.       Ребёнок снова ничего не ответил и продолжил идти. Вскоре стало светлее, впереди появилось очертание забора и пустой улицы за ним. — Отлично, — Жан ускорился, перегнал блондина и за пару ловких движений был уже с другой стороны ограды.       Он оглянулся. Блондин остался стоять на месте и рассматривал закрытую на замок калитку как что-то удивительное и новое. В душе Кирштейна зашевелилось чувство благородства. — Перелезть сможешь? — О, Жан! — послышались вдалеке голоса весёлой компашки. Жан лишь на секунду отвлекся на них, а мальчик уже стоял возле него. Вид у него был ещё более обескураженный чем у Кирштейна. — Что? Как ты…       Он не договорил. Над ними зажёгся уличный фонарь.       Браво, Жан, хоррор-бинго собрано. Ведь твой новый знакомый с кладбища мало того, что не имеет тени, так ещё и полупрозрачный.