Искушение Золотого Дракона

      Воздух в комнате был густым и сладковатым, наполненным дурманящим ароматом, который тёмные эльфы преподнесли Кейлу в знак благодарности.       Вежливо поблагодарив дарителей, юноша удалился в свои покои на вилле Суперкамня, надеясь на долгожданное уединение.       Однако покой оказался недолгим.       Войдя без стука, как это было в его привычке, в комнату проскользнул Эрухабен. Его визит был формально обоснован — старый дракон намеревался проверить, не оставили ли недавние волнения следов на здоровье юноши.       — Кейл, мне нужно.. — начал он, но фраза замерла на его устах.       В тот миг, когда массивная дверь захлопнулась, отсекая мирскую суету, Эрухабен замер как вкопанный. Его обоняние, в тысячи раз острее человеческого, уловило в воздухе не просто приятный шлейф, а сложный, многослойный наркотический букет.       Золотые глаза дракона, обычно спокойные и всевидящие, мгновенно преобразились: зрачки сузились до двух тонких, почти невидимых вертикальных щелочек, выдавая первобытный, животный интерес.       Его ноздри дрогнули, бессознательно втягивая и анализируя каждую молекулу аромата, который пьянящей волной накатывал на сознание, пробуждая дремавшие инстинкты.       Не говоря ни слова, Эрухабен стремительно сократил расстояние между ними.       Его пальцы с железной, но не грубой хваткой сомкнулись на запястье Кейла. Холодок тревоги пробежал по спине юноши — в таких порывах Патриарха он видел нечасто.       — Эрухабен-ним, что случилось? Всё в порядке? — выдавил Кейл, его брови взметнулись вверх от неподдельного изумления.       Ответа не последовало.       Казалось, сама вечность застыла в тишине комнаты, нарушаемой лишь прерывистым дыханием. Дракон стоял недвижим, его взгляд был прикован к лицу Кейла, но видел он, казалось, что-то сквозь него, что-то давно забытое.       А затем, не сводя с него пронзительного взгляда, Эрухабен резко притянул юношу к себе. И мир исчез в ослепительной, всепоглощающей вспышке чистого света.       Когда земля из-под ног ушла в небытие, сменившись головокружительной пустотой, а сознание на миг уплыло в темноту, первой опорой для Кейла стало зрение. Вернее, то, что на него обрушилось.       Головокружение от перемещения сменилось иным, куда более мощным вертиго — от ослепляющего, всепоглощающего великолепия.       Он стоял, и мир вокруг был Золотом.       Стены, уходящие ввысь в сумрачную даль, казались отлитыми из цельных самородков, их поверхность играла жидким, глубоким огнём. В этом золоте не было ни казённого блеска, ни нарочитой демонстративности — это была его природная, дикая ипостась.       А в стены, словно звёзды в застывшую вечернюю зарю, были вмурованы самоцветы. Рубины, пылающие кровавым пожаром; изумруды глубины океанской бездны; сапфиры, вобравшие в себя цвет полярного неба.       Их сияние не просто сверкало — оно пульсировало, дышало, отбрасывая на золотые стены миллионы танцующих бликов, от которых в глазах действительно начинало рябить, на грани болезненного восторга.       Пол под ногами не был простым настилом — это была мозаика из отполированных до зеркального блеска платиновых плит, между которыми реками и притоками струилось расплавленное золото.       Повсюду, куда хватало взгляда, громоздились холмы и пирамиды из монет древнейшей чеканки, слитков, оправленных в мифрил диковинных артефактов, изысканных ювелирных изделий, потерявших своих владельцев.       Это был не склад, не сокровищница в привычном понимании. Это был ландшафт, геология алчности и мощи, созданная за все это время, что он потратил на сборы.       Воздух был тяжёл и сладковат — не от духов, а от запаха пыли веков, смешанной с холодным металлом и озоном, что исходил от магических реликвий.       — Что происходит..? — тихо пробормотал Кейл, с изумлением озираясь по сторонам.       Он уже понял, что они находятся в новом логове Эрухабена — об этом кричала каждая золотая монета, каждый сверкающий самоцвет вокруг.       Но зачем понадобилось так внезапно его сюда переносить? Эта демонстрация силы казалась ему излишней и даже немного забавной.       Прежде чем он успел задать ещё один вопрос, воздух вокруг вдруг заискрился. Всё пространство заполнила золотистая дымка — казалось, сама магия Эрухабена приняла форму сверкающей пыли.                    Она мягко окутала Кейла с головы до ног, и в этом сиянии чётко проступила фигура самого Древнего Дракона.       И он сильно изменился.       Из золотых волос Эрухабена выросли внушительные рога, изгибающиеся изящными дугами. Его глаза, обычно такие спокойные и проницательные, теперь сияли ярким, жидким золотом — совсем как у дракона.       По коже на лбу и скулах проступила узорчатая чешуя, переливающаяся на свету мягким металлическим блеском. Даже его руки покрылись такой же чешуёй, а вместо обычных ногтей от кончиков пальцев отходили длинные и невероятно острые когти.       Кейл замер, и на этот раз причина была не в ослепляющем блеске золота.       Он давно для себя уяснил непреложную истину: драконы — вершина эстетического совершенства.       Но каждый раз, когда Эрухабен позволял себе отбросить эльфийский облик, а перейти к форме между эльфом и драконом, Кейл заново осознавал, что его личный эталон красоты был безнадёжно завышен.       Это была не просто привлекательность — это была величественная, почти пугающая гармония силы и изящества, заставляющая затаить дыхание.       Глубокий, низкий рык, похожий на отдалённый камнепад, вырвался из груди Эрухабена. Мысль Кейла метнулась в поисках причины: что могло вывести из себя старого дракона?       Он перебирал в памяти последние события, но тщетно.       — Эрухабен-ним, объясните, пожалуйста, к чему всё это? — его голос прозвучал поразительно ровно, выдав лишь лёгкую искру любопытства в океане спокойствия.       Вместо ответа Эрухабен стремительно сократил дистанцию между ними.       Он наклонился, и Кейл почувствовал, как воздух возле его шеи заколебался от тихого втягивания воздуха.       Казалось, дракон анализировал саму его ауру.       Затем, одним точным движением, Эрухабен запустил руку с опасными когтями в карман плаща Кейла и извлёк оттуда небольшой тёмный мешочек из плотной ткани.       Тот, в котором были успокаивающие благовония, подаренные тёмными эльфами. Кейл как раз зажёг их перед приходом Эрухабена, чтобы обеспечить себе по-настоящему глубокий и восстанавливающий сон.       Золотой дракон зажал мешочек между пальцами, повертел его, будто изучая не столько предмет, сколько саму идею, в нём заключённую.       Затем его взгляд, тяжёлый и пронизывающий, медленно пополз вверх, пока не встретился с безмятежным взором Кейла.       — Кто тебе это дал? — его голос был тихим, но в нём змеилась стальная нить, не терпящая возражений. Кейл, всё ещё не видя в этой ситуации ничего, кроме странного недоразумения, пожал плечами. Его лицо не выражало ни вины, ни страха.       — Это мне подарили тёмные эльфы в знак благодарности за что-то, — ответил он, как ни в чём не бывало.       Это была чистая правда. Он и сам не до конца понимал, за какие именно заслуги сыплются такие подношения, но разве кто-то отказывается от бесплатного дара, да ещё и с гарантией высочайшего качества?       Эрухабен несколько мгновений смотрел сверху вниз на невозмутимого Кейла, его драконий взгляд был тяжёл и нечитаем. Затем, без лишних слов, он плавно наклонился и подхватил юношу на руки.       Он нёс его на одной руке, как драгоценную ношу, крепко, но удивительно нежно поддерживая за бёдра.       Свободной рукой Эрухабен подошёл к изящной каменной курильнице, стоявшей в углу логова, и бросил в неё щепотку злополучных благовоний. Язычок пламени на кончике его пальца на миг озарил помещение, и в воздухе тут же поплыл тот самый сладкий, дурманящий аромат.       Вернув руку к Кейлу, Эрухабен обхватил его уже обеими, надёжно поддерживая под бёдрами, так что их лица оказались на одном уровне.       — Эти благовония, — его голос был на удивление спокоен, бархатный бас с лёгкой вибрацией, — обычно успокаивают людей, вызывая сонливость и даря покой расшатанным нервам. — Он нежно погладил ладонью по бедру Кейла, и этот жест был полон скрытой силы и собственничества. — Но для драконов и некоторых зверолюдей их аромат действует иначе. Он служит мощным афродизиаком, запускающим период спаривания.       Неспешно, словно совершая некий ритуал, он приблизился к огромной кровати с роскошным балдахином, больше напоминавшей трон.       — И вот, Кейл, — Эрухабен ласково пророкотал, мягко укладывая его на прохладные шёлковые простыни, которые отливали перламутром в свете сокровищ. — Ты, сам того не ведая, запустил у меня этот цикл. — Его расплавленное золотое око поймало растерянный взгляд юноши. Тело Эрухабена, твёрдое и горячее, нависло над ним, отсекая все пути к отступлению. — А потому.. прошу, возьми на себя ответственность за последствия.       Кейл широко открыл глаза, прекрасно понимая, к чему клонит Эрухабен. В голове пронеслись тревожные мысли: он-то думал, что дракона заинтересовал яд или скрытая угроза, которая могла быть там, а не.. это.       — Эрухабен-ним, я.. я искренне не знал о свойствах этих благовоний, — голос его дрогнул, но он старался держаться. — Простите, но я.. я не могу быть партнёром для вас. Я не подхожу.       Золотые глаза дракона сузились.       —Почему? — Эрухабен мягко, но настойчиво задал вопрос, склонив голову набок, как учёный, изучающий любопытный феномен.       Его пальцы медленно провели по плечу Кейла, ощущая напряжённые мышцы.       — Ты умён, хорош собой духом и телом. Ты нравишься мне. Почему ты считаешь, что не можешь?       Кейл сглотнул, чувствуя, как жар исходит от ладоней дракона.       —Моё тело… оно хрупкое по вашим меркам, — начал он, подбирая слова. — Я не обладаю ни силой, ни выносливостью дракона. Я могу не выдержать.. того, что вы предложили.       Эрухабен слушал, не перебивая, его лицо оставалось невозмутимым. Тогда Кейл, отчаявшись, выдавил последнее, что пришло в голову:       — И.. я же мужчина, Эрухабен-ним. Разве это.. правильно?       В ответ золотой дракон лишь глупо моргнул, как будто Кейл сказал что-то совершенно абсурдное.       —И что? — раздался спокойный, бархатный бас. — Только поэтому? Ты боишься боли?       Он медленно, почти гипнотизирующе, продолжил поглаживать тело юноши, как бы успокаивая его и знакомясь с его формой.       —Если тебя тревожит твоя готовность, успокойся. Я позабочусь о подготовке, — его голос приобрёл тёплую, уверенную нотку.       — Я опытный любовник, Кейл. Я не причиню тебе вреда и не оставлю тебя без внимания. Ты будешь в полной безопасности и гарантировано получишь огромное удовольствие.       Кейл сглотнул судорожно пытаясь придумать причину почему они не могут сделать этого.       Пока он думал, Эрухабен щелкнул пальцами и избавил их от одежды магией. Он медленно провел рукой по напряженному телу Кейла и поцеловал его в обнаженную шею.       Кейл тут же обратил внимание на прикосновение пытаясь оттолкнуть Эрухабена от себя.       Эрухабен не спешил.       Его губы, влажные и обжигающе тёплые, прокладывали медленный путь вниз по телу Кейла, оставляя на коже тонкую, исчезающую нить поцелуев.       Каждое прикосновение было одновременно невесомым и полным скрытого намерения, заставляя нервные окончания петь от непривычного напряжения.       Наконец, он обхватил губами один из напряжённых сосков, и Кейл вздрогнул, в его жилах будто пробежала молния.       Сначала было лишь влажное, плавное сосание, заставляющее мышцы живота непроизвольно сокращаться. А затем — лёгкий, почти игривый укус.       Не больно, но достаточно ощутимо, чтобы по спине пробежала дрожь, смесь испуга и странного возбуждения.       Пока его рот занимался одним соском, пальцы второй руки Эрухабена принялись за другой — ловко, почти с научным интересом покручивая и зажимая нежную кожу, доводя её до того же состояния болезненно-приятной гиперчувствительности.       Неосознанный, тихий стон вырвался из груди Кейла. Его руки сами потянулись к золотоволосой голове дракона, пальцы запутались в мягких прядях.       Он уже и сам не понимал, тянется ли он, чтобы оттолкнуть Эрухабена, или, наоборот, прижать его сильнее, глубже, желая продлить это двойственное, сбивающее с толку ощущение.       Но Эрухабен вновь поднял голову, его взгляд, полный расплавленного золота, на миг встретился с растерянным взглядом Кейла.       И прежде чем тот успел что-либо сказать, дракон склонился вновь, чтобы захватить его губы в медленный, глубокий поцелуй.       В нём не было спешки, лишь уверенное, властное освоение. В конце он слегка, почти ласково прикусил его нижнюю губу, оставив лёгкое жгучее послевкусие.       Не прерывая зрительного контакта, Эрухабен вновь двинулся вниз. Его поцелуи, теперь более влажные, более целенаправленные, пролегли по центру груди Кейла, скользнули по плоскому животу, заставляя мышцы там трепетать.       Наконец, он остановился у самого лобка, его дыхание горячим веером обожгло нежную кожу.       Он замер, его драконий взгляд с невозмутимым любопытством скользнул по всей открывшейся перед ним картине: идеальной линии паха, напряжённому, изящному члену и его головке, уже влажной и тёмно-алой от прилива крови, на которую сверху, словно роса, выступила прозрачная капля предсемени.       Эрухабен не стал медлить.       Кончиком своего невероятно длинного и умелого языка он провёл по самой чувствительной точке — вспухшей головке члена Кейла, уловив солоноватый, чистый вкус выступившей влаги. Этот простой жест заставил всё тело юноши выгнуться в немом стоне.       Затем, будто пробуя самый изысканный нектар, Эрухабен прикрыл глаза и принял в рот лишь самую верхушку, обхватив её горячими, влажными губами.       Он неспешно посасывал, играя с давлением, и Кейл почувствовал, как по его жилам разливается волна огня. Движения дракона были лишены суеты — только методичное, поглощающее внимание.       Медленно, с почти гипнотической плавностью, он начал поглощать его глубже.       Небольшие, но уверенные толчки головы помогали ему захватывать всё большую длину. Каждый сантиметр продвижения в глубь его глотки был бесконечно влажным, тёплым и невероятно тесным.       Кейл, запрокинув голову, мог лишь хрипло дышать, его пальцы впились в шёлк простыней, когда он почувствовал, как кончик носа Эрухабена наконец уткнулся в его лобок.       Но на этом невероятное ощущение не закончилось.       Эрухабен начал ритмично двигаться, его голова мерно толкалась, а гортань и язык работали в унисон, создавая иллюзию нежного, но властного всасывания. И тогда из его груди вырвалось низкое, довольное рычание.       Глухая вибрация прошла сквозь плоть Кейла прямо к самому основанию его позвоночника, превратившись в ошеломляющий, почти невыносимый стимул, от которого мир поплыл перед глазами.       Охваченный переизбытком ощущений, Кейл инстинктивно попытался отстраниться, его бёдра непроизвольно дёрнулись, пытаясь       выскользнуть из этого оглушительного вихря наслаждения.       Но Эрухабен был неумолим. Его руки, сильные и уверенные, плотно удерживали юношу на месте, не оставляя ни малейшего шанса для отступления.       Он продолжал свою работу, и каждый уверенный толчок его головы, каждое движение языка и вибрация его рычания приближали Кейла к грани удовольствия.       И тогда она наступила — волна оргазма накатила внезапно и неумолимо, вырываясь из него с тихим, прерывистым стоном.       Спазмы, стремительные и всепоглощающие, прокатились по всему телу, заставив его выгнуться в дугу, а пальцы судорожно вцепиться в простыни.       На мгновение реальность распалась — в глазах потемнело, звуки ушли, и всё его существо растворилось в ослепительной вспышке чистого, животного ощущения       Эрухабен не выпускал его взгляда, медленно сглатывая, а затем облизал губы с довольной, почти хищной ухмылкой, будто только что отведал самого изысканного лакомства.       Не давая Кейлу опомниться и прийти в себя после пережитого потрясения, он мягко, но уверенно приподнял его ноги и закинул их себе на плечи, открыв самый сокровенный и уязвимый вид.       Пальцем с опасным когтем он нежно, почти исследуя, оттянул напряжённую, сжавшуюся кожу, обнажая нежное колечко мышц.       — Ты прекрасен везде, Кейл, — его голос прозвучал низким рокотом, пока его взгляд скользил по открывшемуся виду. — Ты знаешь об этом?       Не дожидаясь ответа, он склонился ниже. Сначала последовал лишь один лёгкий, влажный толчок языком по самой поверхности.       Анус Кейла резко сжался в ответ на прикосновение, а затем так же быстро разжался, будто тело само выдавало свою противоречивую реакцию — испуг и жажду большего.       Эрухабен повторил движение, уже более настойчиво, прежде чем упереться кончиком языка и с лёгким нажимом протолкнуться внутрь, преодолевая мышечное сопротивление.       И тогда он начал двигать языком — плавно исследуя и растягивая тёплые, узкие внутренности, заставляя каждый нерв Кейла петь от шокирующего, немыслимого ранее ощущения.       Эрухабен крепко удерживал дрожащие бёдра Кейла, с наслаждением погружаясь в его тело. Ему нравилось, как бедра сжимались у его висков, создавая приятное, почти интимное давление.       Ещё больше ему нравились звуки, что вырывались из груди юноши, — те сдавленные стоны, которые Кейл, казалось, всё ещё пытался удержать за сжатыми зубами.       Каждый сдержанный вздох, каждое прерывистое дыхание были для дракона музыкой, свидетельством его власти и его искусства.       Внезапно он медленно оторвался от дрожащего, покрасневшего входа, оставив его влажным и сияющим. Его рука скользнула вверх, чтобы нежно погладить основание члена Кейла, который вновь стоял плотным и готовым.       — Не сдерживайся, душа моя, — прошептал Эрухабен, его голос был низким и бархатным, как сама ночь. — Я хочу слышать тебя.       Кейл взглянул на него из-под влажных ресниц, всё лицо его пылало румянцем, грудь быстро вздымалась и опадала. И вправду, зрелище было божественным.       Эрухабен с лёгкой улыбкой наклонился и запечатлел нежный поцелуй на самой макушке его возбуждения, а затем, без промедления, вновь погрузил свой язык внутрь, глубже и увереннее, чем прежде.       И тогда, спустя мгновение, его старания были вознаграждены.       Раздался громкий, срывающийся стон, чистого, ничем не разбавленного удовольствия. Эрухабен нашёл то, что искал, — ту самую заветную точку, маленький узелок наслаждения, спрятанный глубоко внутри.       Он почувствовал, как всё тело Кейла затрепетало в его руках.       Улыбка дракона стала шире, но он не стал останавливаться. Напротив, он повторил движение своим сильным, послушным языком, на этот раз целенаправленно и с небольшим нажимом проводя по тому же чувствительному месту.       Эффект был мгновенным: Кейл вскрикнул, его глаза закатились, а пальцы впились в шелковистые простыни, и всё его существо на мгновение застыло в немом, блаженном экстазе.       Кейл содрогнулся в новом, стремительном оргазме, его тело выгнулось, а крик застрял в горле. Волны удовольствия накатывали одна за другой, выжимая последние силы.       Эрухабен с удовлетворением наблюдал за этой картиной, решив, что подготовка зашла достаточно далеко.       Он вытер тыльную сторону ладони о шелковые простыни, смахивая влагу с подбородка. В следующее мгновение его острые когти исчезли, уступив место обычным пальцам — он не желал ни малейшим шансом причинить вред нежному телу под собой.       Не теряя времени, он ввёл два пальца внутрь растянутого, податливого отверстия.       Мышцы Кейла, всё ещё пульсирующие после недавнего спазма, легко приняли их. Следом без особых усилий вошёл и третий палец, вызывая у юноши прерывистый, хриплый вздох.       Четвёртый палец встретил большее сопротивление — упругое, тугое, заставляющее Кейла напрячься и глубже вжать голову в подушки.       Чувствуя это, Эрухабен не стал медлить. Его правая рука пришла в движение — быстрые, отточенные движения кисти внутри, растягивающие и наполняющие.       А левая в это же время обхватила его перевозбуждённый, сверхчувствительный член, начав неумолимые, стремительные фрикции.       Двойственная атака на грани между болью и наслаждением вырывала у Кейла сдавленные, бессвязные звуки, его тело трепетало, зажатое между двумя ошеломляющими стимулами.       Кейл содрогнулся, его тело выгнулось в дугу, когда очередная волна переполнила его.       Беспрерывная стимуляция той самой точки внутри выжала из него последние капли, оставив лишь дрожь в подкашивающихся ногах и туман в сознании.       Эрухабен смотрел на это с безмолвным торжеством, его губы тронула умиротворённая улыбка.       Он медленно приподнялся и уселся перед измождённым юношей, его могучая фигура нависла над Кейлом, заслоняя сияние сокровищ.       Одной рукой он опёрся рядом с головой Кейла, погружая пальцы в шелковистую ткань, а другой обвил его талию, чувствуя под ладонью учащённый пульс.       Склонясь ниже, Эрухабен начал осыпать его лицо лёгкими, как прикосновение крыла бабочки, поцелуями — на веки, на виски, на разгорячённые щёки. Каждое прикосновение было тихим шепотом против трепетной кожи.       И затем эти поцелуи слились в один, глубокий и влажный, в котором растворилась вся непроизнесённая нежность и первобытная жажда.       Кейл, повинуясь инстинкту, поднял ослабевшие руки и запутал пальцы в роскошных прядях Эрухабена. Они были удивительно мягкими и прохладными, точно расплавленное золото, и в их шелковистой текстуре он нашёл последнюю точку опоры в этом кружащемся мире.       Они недолго целовались, погруженные в ленивое блаженство, в тишине, нарушаемой лишь их прерывистым дыханием.       Однако назревающая потребность давала о себе знать — член Эрухабена стоял колом, напряжённый и пульсирующий, словно упрекая хозяина в затянувшемся пренебрежении.       Эрухабен с силой, почти болезненной, провёл по нему рукой, и из проступившей на кончике прозрачной капли смазки родилась тонкая, серебристая нить.       Поняв, что её недостаточно, он щёлкнул пальцами, и в его ладони материализовалась небольшая стеклянная бутылочка с маслом, источавшим лёгкий шлейф аромата цветущей сакуры.       Щедро вылив содержимое на ладонь, он растёр его, согревая, а затем скользнул пальцами к промежности Кейла, тщательно смазывая и без того влажное от его усилий отверстие.       Затем он вылил ещё масла уже на свой член, медленно и тщательно распределяя скользкую прохладу по всей длине, так, что излишки закапали на простыни, создавая лёгкий, неприятный холодок.       В этот момент Кейл, последовав за движением его рук, опустил взгляд. Его глаза расширились от ужаса.       — Э.. Эрухабен-ним.. это не влезет в меня.. — испуганно пробормотал он, отодвигаясь на дюйм. — Вы меня порвёте!       — Называй меня просто Эрухабен, — ласково пророкотал дракон, мягко целуя его в щёку, чтобы успокоить. — Ведь отныне ты мой дорогой возлюбленный, которого я буду холить и лелеять. Всё влезет, я хорошо тебя подготовил. Обещаю, больно не будет.       — Нет! Эрухабен-ним, Вы точно меня порвёте, я не хочу, хватит!       Кейл отчаянно забился в его железной хватке, но руки дракона сомкнулись лишь крепче, не оставляя ни шанса на отступление.       Даже когда юноша попытался вырваться снова, Эрухабен лишь удобнее перехватил его и плавным, но неумолимым движением опустил прямо на свой напряжённый член.       Глаза Кейла расширились от шока, рот приоткрылся в беззвучном крике. Он замер, пытаясь осознать происходящее.       Эрухабен держал его крепко, но так, чтобы не причинить боли, и, что важнее всего, не двигался, с невероятным усилием сдерживая первобытный порыв погрузиться в его тело с яростью.       И боли не было.       Его подготовленное, податливое тело плавно обняло внушительную толщину, постепенно растягиваясь и принимая его целиком, до самого основания.       Внезапно Кейла накрыла волна стыда.       Эрухабен так тщательно готовил его, так заботился о его комфорте, а он не смог довериться ему до конца, поддавшись панике.       Эрухабен наклонился к его уху, его дыхание обожгло кожу.       — Ты такой молодец, — прошептал он, и в его голосе звенела неподдельная нежность. — Так хорошо меня принимаешь.       И в подтверждение своих слов он нежно прикусил мочку уха Кейла, заставляя того вздрогнуть от нового, щекочущего нервы ощущения.       Кейл перерывисто выдохнул, и его тело, наконец, расслабилось в объятиях Эрухабена.       Дракон почувствовал, как исчезло последнее напряжение, и Кейл больше не пытался вырваться.       В ответ Эрухабен крепче обнял его, нежно оглаживая бока плавными, успокаивающими движениями, давая тому привыкнуть к новой, всепоглощающей заполненности.       Обняв Эрухабена за шею, Кейл по неосторожности опустился ещё чуть глубже, и его собственный тихий, прерывистый стон вырвался наружу.       Инстинктивно он попытался приподняться, чтобы уменьшить интенсивность ощущений, но рука Эрухабена, тёплая и уверенная, легла ему на поясницу.       Одним плавным, но неумолимым движением дракон вернул его на прежнее место, и этот толчок заставил член внутри под новым углом коснуться чувствительного комочка нервов.       Острый, почти болезненно-сладкий спазм пронзил Кейла, когда головка члена Эрухабена с нажимом провела по его предстательной железе.       Глубокий, сдавленный стон сорвался с его губ, и всё тело затрепетало, уже не от страха, а от шквала неподдельного, шокирующего наслаждения.       Этот случайный, но точный контакт вызвал эффект, подобный удару молнии. Волна жара, острая и как казалось, нескончаемая, пронеслась по всему телу Кейла, заставив его пальцы судорожно вцепиться в мускулистые плечи Эрухабена.       Звук, вырвавшийся из его груди, был уже не стоном испуга или дискомфорта, а чем-то первобытным, чистым признанием наслаждения, которое он не в силах был сдержать.       Эрухабен уловил этот звук, этот трепет, пробежавший по коже под его ладонями, и понял — барьер страха был, наконец, преодолён.       Медленно, давая Кейлу возможность осознать каждое изменение, он начал движение. Это не был грубый, животный порыв, а нечто гораздо более гипнотическое — плавный, почти кинематографичный подъём бёдер, за которым следовало такое же медленное, контролируемое погружение.       Движения были неглубокими, но невероятно насыщенными, каждый микрон движения был наполнен нарастающим напряжением.       Его руки скользили по спине Кейла, ощущая, как под ладонями играют мышцы. Одна ладонь остановилась на его пояснице, мягко направляя, помогая найти тот самый ритм, в котором наслаждение умножалось бы, не переходя в боль.       Другая рука запуталась в его влажных от пота огненных волосах, притягивая его лицо к своей шее.       Кейл, повинуясь неосознанному импульсу, уткнулся лицом в горячую кожу, его прерывистое дыхание обжигало.       Он чувствовал запах Эрухабена — не благовоний или магии, а чистый, глубокий аромат кожи, камня, пота и чего-то неуловимого, что принадлежало только дракону. Этот запах пьянил сильнее любого вина.       — Видишь? — прошептал Эрухабен, и его голос, всегда такой уверенный, теперь был низким, бархатным, предназначенным только для него.       Он гудел глубокой вибрацией, которая отзывалась в самой груди Кейла.       — Ты создан для этого. Ты принимаешь меня так, словно твоё тело всегда ждало этого.       Он не ждал ответа.       Вместо этого он изменил угол наклона, и следующий толчок был направлен уже не в глубину, а вверх, под другим, более точным углом.       И снова та самая точка внутри Кейла была поражена с сокрушительной точностью. На этот раз Кейл вскрикнул громко, его ногти впились в кожу Эрухабена, оставляя на ней бледные полумесяцы.       Его собственное заброшенное возбуждение, прижатое между их животами, болезненно пульсировало, и он бессознательно начал тереться о твёрдый пресс дракона, ища хоть какого-то трения.       Эрухабен позволил ему, он даже замедлил ритм своих движений, позволяя Кейлу сосредоточиться на этом новом, отчаянном поиске облегчения.       Он наблюдал, как лицо юноши искажается гримасой блаженства, как его глаза, полные слёз от переизбытка чувств, смотрят в никуда, ничего не видя.       — Я же говорил, — снова заговорил Эрухабен, его губы коснулись виска Кейла, — что не оставлю тебя без внимания.       Его рука, до этого лежавшая на пояснице, скользнула между их тел, туда, где тело Кейла было растянуто вокруг его собственного члена.       Пальцы, нежные и умелые, нашли сжавшееся, перевозбуждённое отверстие, обхватывающее его основание. Он не проникал внутрь, нет — он начал массировать напряжённые, растянутые внешние ткани, создавая двойную стимуляцию — изнутри и снаружи.       Одновременно с этим его большой палец нащупал чувствительный промежуток кожи между яичками и анусом и начал ритмично надавливать на него.       Эффект был мгновенным — для Кейла мир сузился до точки.       Он больше не слышал собственного голоса, не чувствовал ничего, кроме нарастающего вихря внутри, который закручивался всё туже и туже с каждым толчком Эрухабена, с каждым движением его пальцев.       Он был просто сосудом, переполненным ощущениями, готовым вот-вот расколоться.       Эрухабен чувствовал, как внутренние мышцы Кейла начали судорожно сжиматься вокруг него, предвещая скорую кульминацию.       Его собственное тело напряглось, низкий рокот вырвался из его груди. Он ускорился, его движения стали чуть более резкими, более требовательными, но не теряли своей точности.       Он знал, что Кейл на грани, и он намеренно подводил его к этому краю, растягивая последние секунды до предела.       — Кончай, Кейл, — его приказ прозвучал не как команда, а как разрешение, дарованное после долгого испытания. — Кончай для меня, отдайся мне полностью.       И Кейл сдался. Оргазм накрыл его не волной, а целым океаном. Его тело выгнулось в немой судороге, крик застрял в горле, превратившись в беззвучный, прерывистый выдох.       Из его глаз брызнули слёзы, пока его член, зажатый между их тел, источал последние капли между их животами, смутно тёплые и липкие.       Внутренние спазмы были такими сильными, что почти граничили с болью, каждое сжатие выжимало из него остатки сознания.       Чувствуя эту беспощадную, сладкую пульсацию, Эрухабен позволил себе последовать за ним.       Его собственный конец был глубоким, почти беззвучным, кроме хриплого, гортанного вздоха.       Он на мгновение вжал Кейла в себя, его бёдра на секунду замерли в самой глубине, передавая последнюю, долгую пульсацию прямо в самую сердцевину измученного тела юноши.       Наступила тишина, нарушаемая лишь их тяжёлым, неровным дыханием.       Эрухабен не отпускал его, не двигался, позволяя Кейлу медленно, по частям, возвращаться в себя. Он чувствовал, как бешено стучит сердце юноши, прижатое к его груди, и это было доказательством того, что сейчас произошло.       Когда дрожь в теле Кейла наконец начала стихать, Эрухабен мягко перевернул их на бок, не разъединяя, и притянул его к себе, укрыв своим телом, словно дракон, охраняющий своё самое ценное сокровище.       Его руки снова принялись гладить спину Кейла, но теперь это были успокаивающие, почти покаянные движения.       Кейл лежал, не в силах пошевелиться, прижавшись лицом к его шее.       Стыд, страх, боль — всё это растворилось в опустошающей, почти блаженной усталости. Он чувствовал себя одновременно разбитым и целым.       Кейл отключился почти сразу. Силы покинули его, и единственным желанием был сон.       Сквозь дремоту он чувствовал, как Эрухабен продолжает нежно целовать его в плечо и шею. Было приятно и спокойно.       Ощущение полной удовлетворённости охватило его. Больше не нужно было ни о чём думать или беспокоиться.       И, наконец, Кейл позволил себе просто уснуть, пока дракон продолжал тихо ласкать его уже спящее тело.