Советы по сомоуничтожению

Шум в округе давно перестал быть чем-то, что привлекало внимание. Он давно превратился лишь в тихий писк в ушах. В ушах звенело уже давно, в прекрасное дополнение к этому голова ощущалась каменной. Парень пытался не обращать внимания на незначительные боли, наоборот, он был рад почувствовать этот тихий свист. Он мелкими движениями сдирал кожу вокруг ногтевой пластины, оставляя там свежие ранки. Этот участок кожи уже давно выглядел довольно болезненно. От скуки или просто нервов он сдирал ногти и расчесывал старые раны и царапины рядом. Они кровоточили, при контакте с водой больно покалывали. Боль приносила эйфорию новых ощущений и звёздочки в глазах. Пока он занимался обновлением старых ран и смотрел в окно, ощущал как на него смотрят. Проницательный взгляд был почти физическим, медленно прожигал затылок. Эндрю чувствовал как тот недоволен. Не то чтобы Нил когда-то его ругал, нет. Но он умел смотреть на него с таким укором, что хотелось провалится под землю. Эндрю даже не думал поворачиваться, пытался проигнорировать немое замечание. Поняв это, Нил, протянул свою руку и переплел их пальцы, и Эндрю больше не смог раздирать рану. Он слегка поглаживал большой палец Эндрю, который был укрыт заусенцами. Руки у Нила теплые, он всегда удивительно теплый, а на фалангах пальцев нет мозолей и царапин. Такое чувство, будто Нил, никогда не ударялся, не получал синяки, никогда ни никого не кричал и уж тем более не поднимал руку. Он весь будто был соткан из идеально белого полотна, который выпряла тибетская монашка, что сидит далеко в горах и никогда не поддавалась соблазну греха. Он был чист как новый лист. Будто новая жизнь. Сидел Нил в чудной позе. Колени прямо к доске, рука лежит чуть ли не другом конце парты, а корпус повернут назад, к соседям. Эндрю удивился столь гибкому хребту, Нил как сова, вертел головой и прочими конечностями чуть ли не на триста шестьдесят градусов. А повернут так он был из-за очень увлекательного разговора с Кевином. Тот полусонный, подперев подбородок рукой и опустив вниз не столь привычно длинные для парня, волосы, бубнил о том как устал. Как не успевает подготовить проект по истории (вообще это групповая работа, но все в их группе единогласно решили что выполнит все Кевин, и покажет что кому нужно прочитать), как заебался от уроков сольфеджио и что не знает что подарит маме на день рождение. Сбоку сидел Сет, он явно контрастировал с Кевином. Немного отресшая светлая лысина, более неряшливый вид и фигура “шкафа”. Не зная его, Эндрю, бы подумала что он обычный гопник, что жуёт семки сидя на кортах, и стреляет сигареты в тёмных переулках. Но слава богу он не такой. Он только работает на сомнительных подработках (не пакетики раскладывает уже хорошо(даже если так то не Эндрю его судить, он все прекрасно понимает)), ходит по улицам с компанией такой-же гопоты и играет в бравл старс. -Да иди ты нахуй, комар! Голос Сета громким басом прокатился по кабинету, и в один миг все стихло. Прекратился бубнеж учительницы, тихие разговоры у каждой парты и звук как кто то быстро списывает домашнее задание с алгебры, шарудя ручкой по листку. По классу прокатился смех, и неловкие переглядки. -Да что вы себе позволяете? Так выражатся в учебном заведении! Постыдились бы. Сет тихо пробубнил извинения перед учительницей и опустил голову. Сбоку от него Кевин закрывал лицо ладонями, пытаясь скрыть хохот. Кажись бурное высказывание как рукой сняло его сонливость. Это пробудило и остальную часть класса, что уже засыпала в полутемном кабинете. Эндрю перевел взгляд в класс. Вторая парта третьего ряда, первый вариант. Яркое пятно среди привычных черных или синих джинс и тёмных объёмных кофт. Само воплощение чистоты и грации, веры и милосердия. Вечная улыбка и сострадание. Надежда на лучшее. Если и существовали ангелы, то Эндрю знает что это была Натали. Икону девы Марии рисовали с его образа. За последнее, Натали бы точно его отругала, и обвинила в богохульстве. Напомнила что лик святых очернять её именем не стоит, и вообще негоже так говорить про христову мать. Солнечные зайчики с окон отбивались прямо на нее, образовывая “нимб”. Сидела она в белой вязанной водолазке, с массивным крестиком на черной нити, в длинной коричневой юбке и черных туфельках, что делали ее выше сантиметров на три. На кончиках светлых волос, словно радуга расположились разноцветные полосы, сантиметров пяти в длину. Иногда такие же оттенки перенимали её шея и руки, Натали рассказывала что после сна все ее лицо тоже в пятнах от краски. Благо она успевает их смыть до начала занятий. Девушка, будто почувствовав на себе взгляд обернулась. Уголки её губ слегка приподнялись, а у глаз кажется начали собираться мимические морщины из-за частых улыбок. *** На белом полотне потолка рассыпались созвездия неоново зелёных звёзд разной формы. Эндрю не помнил как долго они висят здесь, но помнил, что они никогда не выполняли свою функцию. Задуманные быть светильником, что сделан из материала который должен впитывать свет днем и выпускать его ночью, на самом деле были лишь кусками китайского пластика. И не выполняли ожидаемой функции. Лишь иногда Эндрю замечал их свечение ночью, во времена ночевок. Стены покрытые светло жёлтыми обоями стали намного роднее, тех что находились через две улицы отсюда. Которые и были официальным местом жительства. В холодных комнатах, с давним ремонтом не было ничего родного. В отличии от этого места. В большой комнате успели поместить одну двуспальную и одну двухъярусную кровать. А также длинный компьютерный стол, на пол стены. На нем, впрочем как и во всей комнате, будто столкнулись две комнате. Рядом лежали дешевые разноцветные маркеры и коллекция банок из под энергетиков. На стенах, красочные рисунки и черно белые фото, на которых иногда мелькал и Эндрю. Напротив большой кровати стоял игровой компьютер, с большим экраном. Он уже на второй день после покупки был украшен наклейками и разноцветными бусинами, впрочем получилось и вправду неплохо. Возле Эндрю лежало две большие пачки чипсов с крабом и сыром, бутылка дешевой газировки и большая упаковка мармелада, в пластиковой коробочке. Такого набора как раз хватало на несколько часов просмотра чего нибудь интересного и частого “а что это? а кто это?”. В дверном замке послышалось вожение ключа, Эндрю даже не заметил как его заперли. Двери отворились и до него тут же донеслось куча звуков. Поборов желание остался на удобной кровати, Эндрю прошел в коридор. Возле Нила крутились две маленькие девочки, двойняшки лет восьми. В одинаковых фиолетовых курточках и тёмных сапожках. Они уже сорвали с голов нежно розовые шапки, тем самым растрепав бережно заплетенные утром. Обе с темно каштановыми волосами, кудрявыми на концах. Они прыгали и крутились вокруг брата, пока тот помогал снимать верхнюю одежду и вешая её в шкаф. Эти два маленьких урагана крутились-вертелись вокруг абсолютно спокойного брата, да так что не сразу заметили гостя. Они с визгом пронеслись по коридору сносят все на пути. -Эндрю, Эндрю, а я сегодня пятерку в школе получила! -Эндрю, мы сегодня на труде аппликации делали, хочешь покажу? Девочки смыкали парня за руки, кричали и прыгали. Если и есть дети которые утомляли только своим присутствием, то это точно были младшие сестры Нила. Тот уже успел скрыться в дверях кухни, напоследок одарив всех троих мягкой улыбкой. -Какая ты молодец, а по какому предмету? Конечно покажешь, только вам сначала поесть нужно. На последних словах девочки заметно погрустнели, и отпустив Эндрю пошли в свою комнату. На кухне Нил уже грел в старенькой микроволновке тарелку супа, другая стояла рядом и ждала своего череда. Через несколько минут, девочки, умытые и переодетые с недовольными лицами ели суп. Возили овощи по тарелке иногда поглядывая на Эндрю. Он остался с ними, давая Нилу время хотя бы на переодется. В одном из шкафчиков Эндрю нашел пакетик растворимого “Маккофе”, и теперь громко тарабанил ложкой по стенкам кружки, размешивая давно растворившейся порошок. Обернувшись назад он увидел интересную картину, девочки, что еще минуту назад не хотели есть суп, теперь соревновались кто быстрее доест. Ложки звенели об посуду, девочки хохотали с набитыми ртами пока суп тёк по подбородкам. Увидев строгий взгляд Эндрю они заметно притихли, и стали есть чуточку спокойней. А после побежали в комнату. Нил сидел на табуретке, перебирая библиотеку фильмов. Он успел переодеться в домашнее, шорты и старую длинную футболку. Волосы непривычно взлохмаченные, Эндрю подавил желание пригладить их. Он не хотел казаться хоть чуточку привязанным к Нилу. Это бы было глупо. Эндрю вообще редко к нему прикасался, не то что Нил. Брал его за руку, опирался на его плечо, случайно, а может быть и нет, касался его колена своим во время урока. Осторожно ощупывал границы. Девочки сидели на краю большой кровати, с большим интересом смотря “Храбрую сердцем”, не забыв пошутить про схожесть с братом. Им с Нилом досталась большая часть кровати, но они не спешили расходится по разным краям. Сидели рядом, соприкасаясь коленями и плечами. Благодаря сильной увлеченности девчонок в фильм, им досталась большая часть закусок. Нил почти доел пачку чипсов, тогда как Эндрю еще не успел допить ранее сделанный напиток. Услышав вибрацию в кармане штанов, ему все же пришлось отставить кружку. Осторожно поставив кружку на пол, он достал телефон. Уведомление из группы “Блядки у Дэев, суббота восемь часов” Сет Кто со мной в мардер Кев Щас зайду Вы Вы в одной комнате сидите, зачем писать то Мы с Нилом нет, фильм с малыми смотрим Мама Ли Передавайте привет девочкам Эндрю отклал телефон, предварительно поставив сердечко на последнее сообщение. Он не сомневался что Нил уже успел прочитать переписку с его телефона, поэтому не нужно было ее пересказывать. Давно расслабились, Эндрю чуть не подпрыгнул, почувствовав зуд в руке. Будто щекотка с внутренней стороны кожи. Хотя это была всего лишь регенерация поврежденных тканей и нервных волокон. (Спасибо тебе Аарон) Он несколько раз провел пальцами, немного ослабляя зуд. Желание разодрать кожу понемногу ушло, хотя вот вот должно было вернутся новой волной. Вдруг, Нил отпихнул его руку, и перехватил кисть. Он ослабил хватку, так чтобы не давить на рану. Нил посмотрел на него, он осуждал Эндрю за его действия, но не так как это обычно делают. Он будто ругал ребенка, что совершил детскую шалость, украл со стола конфету или случайно разбил тарелку. Вроде и напакостил, но не настолько это страшно чтобы его за это ругать. От этого Эндрю чувствовал себя ещё хуже. Ему было бы легче если бы Нил на него кричал. Спрашивал зачем он это делал, или яро осуждал. Но Нил не такой. Он ведь само совершенство, и делает все по уму. Вот и сейчас, Нил, делал все с чудовищной осторожностью. Он медленно потянул его руку на себя, та оказалась у него на животе. И по всей видимости не планировал её убирать. Он медленными движениями поглаживал кожу, не там где были шрамы, а немного левее. Большим пальцем поднимался по кисти вверх, проходясь по косточке и возвращался обратно. На удивление это помогло, зуд уменьшился. Это бы помогло Эндрю расслабиться если из-за ранних действий, не был вынужден лечь Нилу на плечо, почти полностью опираясь на него. Тот будто не придавая этому значения теперь вновь с заинтересованным лицом смотрел мультфильм. А Эндрю придавал. Мысль о том что если Нил каждый раз будет брать его за руку и тихо утешать понравилась, но следующего раза не будет. И он это обещает каждый раз, когда смывает кровь с кожи, обматывает бинтом и вновь прячет канцелярский нож. Эти действия уже вошли в его рутину, стали привычкой, как и чувство омерзения после этого. Эндрю было безумно стыдно за шрамы. За свежие малиновые полосы, что появлялись на прошлых, еще не заживших ранах. За то как он любил издеваться над ними, желая чтобы они остались подольше. Раньше все его действия выглядели вполне разумно и логично, но не сейчас, когда Нил сидел явно осуждая его действия. Еще в июле, он впервые грустно посмотрел на несколько тоненьких полос, что он оставил на кисти левой руки, там где вены было хорошо видно. Эндрю дернулся, желая скрыть их, но Нил больше не смотрел. И не поднимал эту тему до следующей недели. На следующую встречу он принес целую связку браслетов. С ниток мулине, из разноцветного бисера разного размера и формы, кожаные ремешки, черные с заклепками и напульсники. “Стюарт подарил девочкам большой набор бисера, сделали наверное уже штук пятьдесят. Подарили всем подружкам и знакомым, решили и тебе парочку сделать. А я решил что этого будет мало.” Оправдывался тогда Нил, протягивая подарок и до ужаса химозную, приторно сладкую шоколадку вкусом клубники. Тогда он больше ничего не сказал, кажется даже в глаза ему смотрел стыдливо, а потом бысто перевел тему. Эндрю любил Нила за это. Он не лез с вопросами, не пытался вразумить. Видел что ему не нужны разговоры. Давал понять что на него можно положиться, что он не бросит. Посылал до ужаса нежные взгляды, покупал Эндрю гору ненужных китайских вещей, проводил все свое время. Он нежно гладил его ладонь, будто знал что Эндрю не станет вырываться. Давал право не рассказывать о бедах, не показывать уродливые шрамы, но Нил не позволял чтобы он наносил себе ещё больше вреда. *** Но Эндрю наносил. Он в мелких истериках брался за нож, быстрыми движениями нанося себе вред, потом следовал кипяток. Кожа ещё не успев раскрыться после пореза закрывалась, предотвращая попадания воды на рану. Рука болела и пекла, хотелось окончательно срезать этот участок кожи, оставляя голую плоть, лишь бы не пекло так сильно. Такие истерики не были редкостью, на столе между школьными тетрадками лежал маленький ножик, и ждал своего часа. Но видно кому-то он понадобился больше чем Эндрю. Между тетрадями в этот раз было пусто, он перерыл всю стопку что лежала на столе. Его нигде нет. Тогда он побежал на кухню, в ящике с кухонным приборами небыло ни одного ножа, пропала даже овощерезка и нож для пиццы, непонятно откуда когда-то взявшийся здесь. На полке в ванной не оказалось маникюрных ножниц, впрочем как и всех бритвенных лезвий. Все что было острым исчезло из их дома, испарилось. Тело Эндрю мелко затрясло, рука уже тянулись к шрамам надеясь нанести новые ногтями. Вспомнив об одном Эндрю вернулся в спальню, из рюкзака достал пенал, там лежал обычный серый циркуль. Кончик с грифелем отломился, а вторая часть была цела. На сколько острым есть эта игла? Не долго думав, Эндрю надавив провел им по коже. А дальше ничего. Игла лишь слегка содрала самую верхнюю часть кожи, от занозы было бы больше пользы. Эндрю устало выдохнул и опустился на кровать. Тело ещё подрагивало, ожидая дозы ендорфина или серетонина. В попытках хоть как-то успокоится он снова и снова проводил ногтями по прошлым шрамам, это ничего не менялось. Прикрыв глаза Эндрю осознал уровень собственной никчемности, слабости и трусости. Он такой дурак *** Крики были слышны ещё на лестничной клетке, благодаря тонким стенам, но сама суть ссоры была не ясной. В коридоре темно, возле двери разбросаны обувь а на полу лежит куртка. Голос брата доносился из кухни, из за прикрытой двери. Войдя в комнату, Эндрю увидел как Аарон склонился над матерью и что-то яростно шептал, явно пытаясь успокоится. Они выглядели будто родитель и маленький ребёнок только роль немного поменяли. Мама будто не видя его смотрела в окно, разглядывая окрестности. Серое лицо с ярко выраженными морщинами, мешки под глазами и запутанно волосы еще больше подчеркивали её мерзкую натуру. Брат за две недели разлуки изменился, волос стало меньше, лицо уставшее но здоровое. Видно рыжая очень вкусно готовит. Интересно, Эндрю тоже так меняется за такие короткие периоды? Если да, то почему изменение внешности брата его удивляют, он ведь должен каждое утро видеть его лицо в зеркале. Да и две недели не такой большой срок. Никто никуда не уезжал, но оба брата постоянно бегали то в школу то на работу или в гости на прикормку, где обычно ночевали. А разглядеть лицо брата когда ночью возвращаешься домой, и тот уже спит предварительно закрыв шторы, сложно. -Я еще раз повторяю, или ты возвращаешь все наши деньги, или я иду в полицию. Если тебя это не смотевирует, то твои дружки могут совсем случайно попасть в больницу. С ножевым ранением или пищевым отравлением, это не важно. Но в один момент там можешь оказаться и ты, и кто удивится смерти алкоголички или её дружков? Будь аккуратнее, мамуль. Аарон улыбался сцепив зубы и погладил женщину по голове, казалось он сдерживается чтобы не взять её за волосы и ударить головой об стол. Если бы Эндрю не понимал русский, то подумал что брат просто её утешает, а не желает смерти. Заметив кого-то в дверном проёме, Аарон, дернулся и убрал руки от матери, но узнав Эндрю успокоился. Тот вопросительно поднял бровь, а Аарон кивнув, показывая в сторону комнаты. В болотно-зелёных стенах находится было угрюмо, пусть они уже значительно выцвели и побледнели. На столе, между двумя кроватями находился темный деревянный стол, с кучей мусора на нем. Учебники, одежда, грязные кружки и личные вещи. Понятие личных вещей было абстрактным. Вещи в шкафу и на столе привычно считались общими. Некоторые терялись или выбрасывались, и почти навсегда теряли собственного хозяина, переходя из рук в руки. Понятие личного пространства существовало в расстоянии 1.80 от пола и имело площадь не больше чем полка в шкафу. Комната их была абсолютно симметрична, как и сами братья. Возле одной стены шкаф, стоит ровно по середине. Напротив него, стол и стульчик, а по обе стороны от него две кровати. Над ними две полки. Абсолютно все одинаковое. А на полках что только не было. Они с Аароном не сговариваясь решили что лезть и даже смотреть в их сторону запрещено. Это была небольшая частица их личного пространства, немного секретов друг от друга. Эндрю соответственно не знал что там хранит брат, а вот у него в множестве коробок была своя система хранения. В глубине самая личная, с самыми личными записками и признаниями, и самыми личными вещами. В остальных подарки, их было удивительно много, от Нила в основном. Ещё было много фоток, прямиком с фотоаппарата или распечатанные на обычной бумаге. Все что было в Эндрю, было в этих коробках, вся его жизнь и эмоции. Пока все ныли из-за скорого переезда из дома в университет, и не знали как уместить в один чемодан 16 или 17 лет жизни, Эндрю мог донести всю свою жизнь в руках даже не напрягаясь. Они с братом сели на собственные кровати, ровно друг против друга. Аарон все ещё злился, но со временем притихал -Сколько она украла? -Все. Ответ вышиб из грудей Эндрю воздух. Они с братом с четырнадцати лет работают, ещё тогда они договорились зарабатывать чтобы жить чуть лучше. В конце каждого месяца они считали деньги и делили на части, коммунальные, продукты и прочие покупки. Всегда часть откладывал, знали что запасные деньги нужны всегда. Несколько месяцев назад, пересчитав сумму они договорились что после выпускного поделят деньги поровну и уедут из дома. Эндрю планировал снимать на эти деньги жилье, первое время жить на них пока не найдет работу в новом городе. И все это перечеркнуло действие одного человека. Теперь Эндрю поражала выдержка брата. -И куда она успела их потратить? -Говорит, пропила. -Пропить такую сумму? Она водку Диву что-ли купила? -Может, я думаю она нашими деньгами кредиты закрыть решила. -Тогда пусть новый берет. Причём здесь вообще мы? Я что каждый день пашу чтобы моя любимая мамулечка от коллекторов потом не скрывалась? Шумно выдохнув, Эндрю лёг на кровать. Это немного помогло успокоится. Но в голову быстро пришёл встречный вопрос. -Откуда она вообще знает о тайнике? -Спрашивал, молчит. По тоне брата, можно было понять что он перешёл на стадию принятия, а Эндрю скорее взошел на стадию депрессии. Нужно что-то придумать. -Мне зарплату скоро выдадут, и могу еще где-то заработать. -И что с того? Ты не заработаешь сумму своей половины за семь месяцев. -У нас хотя-бы есть деньги на еду. -Ода, не забудь потратить их всех на рыжего. Аарон знал о Ниле, видел его несколько раз. И каждый раз смотрел с пренебрежением и лёгкой ненавистью. Хотелось все скинуть на их первую встречу, когда Нил еще не знал о существовании близнеца и перепутал их. -Ты тоже тратишь деньги, на рыжую. Он специально выделил последнее слово. Либо отец их был рыжим, либо ушёл от матери к рыжей любовнице, другого объяснения общего предпочтения во внешности Эндрю не находил, только гены. -Конечно трачу, она моя девушка, мы поженимся. А ты со своим этим, черт знает кем, нет. -Кто сказал что нет? -Конституция и закон. -Ну тогда мы уедем в Испанию и сыграем свадьбу там. Может, я даже пришлю тебе открытку с приглашением на торжество. -Надеюсь ты оплатить перелёт и жилье? -Нет. -Тогда ноги моей там не будет. Разговор разрядил обстановку, сделал более комфортной чем была полчаса назад на кухне. Было хорошо вот так лежать, и говорить о бреде. Будто закрываешь человеку душу. -А вы, встречаетесь? Хм, интересный вопрос, это с какой точки посмотреть. С одной они проводят все время вместе, дарят друг другу подарки, Эндрю уже как часть семьи Нила. Но ведь не было признания, не было разговора после которого статус из друзей перешёл в что-то ближе. Нил мог быть его парнем. Эндрю несколько раз прикрутил это слово в голове. Странные эмоции, но они точно не были неприятными. Скорее волнующими. Да, Эндрю бы точно хотел что-бы Нил был его парнем. Здесь нужно выделить все слова, они очень важны. Ведь его парнем должен быть только Нил. И он определенно должен быть только его. -Нет. -Почему? Ты ведь влюблен в него. Это не взаимно? Аарон изобразил грустную морду, будто и правду очень переживал за личную жизнь брата. -Тебе то какое дело? -Большое. Я знаю что ты это,- Аарон показал на собственное запястье- делаешь из-за него. И если эта любовь не взаимна то твои страдания глупые. А если человек который тебя любит разрешает или заставляет тебя страдать это точно не любовь. *** От долгой прогулки волосы на голове промокли. Эндрю шмыгнул носом от холода. Его одежда не соответствует погоде, да и этому месту тоже. Светлая плитка под ногами местами потрескалась а узор стерли ноги сотен прихожан. На лавочках у стен сидело несколько бабушек, те тихо бубнели о своём. Увидев Эндрю одна прицмокнула губами и что-то недовольно зашептала подруге. В центре большого зала стояли иконы. Видно, сама главная, была украшена цветами, лентами и еловыми ветками. Украшения с этих же материалов были по всей церкви. С высокого потолка на лентах от ветра качались пряники, в форме звёзд, ангелов и сердец, а также ёлочные игрушки. Что не говори а атмосфера в церкви незадолго до рождества фантастическая. Где-то сверху доносилось пение хора, видимо репетировали перед службой. Они пели значительно тише, от этого и ощущение церкви было совсем другое. Возле кандила стоял алтарник. Он убирал воск с поверхности стойки и выкидывал старые свечи. Заметив Эндрю он поздоровался и поспешил за большую деревянную дверь. Эндрю никогда там небыл, но знал что там целое множество помещений и комнат, каждая отвечала за свое. Натали долго объясняла ему порядки а церкви. Она вышла из этой же двери через минуту. В длинной юбке, пуловере и коричневом кардигане с большими пуговицами. Вид её обычно вписывался в интерьер церкви. -Здравствуй, Эндрю. Ты на работе? -Да, смена на СТО закончилась, через час нужно на складе выходить. У тебя будет что поесть? Натали мягко улыбнулась, от неё пахло парафином и чем-то сладким. Кивнув она повела его за те-же двери. Они прошли по лестнице и нескольким коридорам чтобы дойти до кухни. В помещении пахло сухофруктами и специями. Две женщины за пядесят готовили огромные порции еды. В больших кастрюлях что-то кипело, одна из женщин мыла гору посуды а вторая нарезала лу, при этом успевал смотреть за происходящим на огромной сковороде. -Матушка Елена, у нас не найдётся одной лишней порции. Натали почтительно обратилась к одной из них, указывая при этом на Эндрю. Женщина окинула его взглядом и вздохнула. Через несколько минут Эндрю сидел за длинным столом, на такой же длинной скамейке. Перед ним стояла большая тарелка плова, хлеб и горячий чай в металлической кружке. По запаху все было очень вкусным, особенно запах заварного чая, будто тот был полностью сделан из фруктов. Натали сидела напротив, что-то увлеченно записывая в блокнот и не обращала внимание на сильно голодный вид Эндрю, она привыкла. Выждав несколько минут, Эндрю набросился на плов. Вкус был ничуть не хуже чем запах, или это так казалось после нескольких часов работы в холодном помещении. -Не спеши так, подавился можно. Тебе могут еще положить, это не последняя еда. -У тебя не последняя, у меня ещё не знаю. Пробурчал Эндрю откусывая кусок чёрного хлеба. -У вас вкусно готовят, рассчитывал только на эти маленькие фигни. Эндрю задумался, а было ли такое выражение приличным в стенах церкви? Или его сейчас выгонят за нецензурную брань и он останется голодным. -Просфоры? Их готовят только на литургии, служения, или поминальные обеды. А вот хлеб с чаем есть всегда. Плов не так часто, но есть и другие блюда для нуждающихся, и прихожан. Последние слова Натали добавила с заминкой в несколько секунд, поняв что Эндрю не понравилось сравнение с нуждающимся. Натали все свободное время проводила в церкви. Она почти что выросла здесь, и очень любила это место. Про жизнь до церкви она заказывала мало. Раньше она жила в другом городе, в не благополучной семье. Вечные ссоры и запои и драки родителей сильно влияли на маленького ребёнка. Она никогда не рассказывала как именно её нашла Хенеси, что привело их друг к другу. Но с шести лет Натали по документам ее дочь. Она переехала сюда и впервые узнала о вере. -Знаешь, я как будто ещё раз родилась, когда познала Бога. Благодаря ему у меня другая жизнь. Он послал мне новую семью, и новый шанс. Она всегда с такой улыбкой и воодушевлением говорила о церкви и родителях, что Эндрю действительно мог поверить в Бога. С Натали они познакомились в школе. Увиделись на общем уроке физкультуры во втором классе. Обое освободились от урока и сидели на скамье. Помнилось, Эндрю тогда знатно побила мать, и заниматся он бы не смог. Семилетнему Эндрю тогда казалось что он ослепнет от вида Натали. Она вся светилась, одежда в светлых тонах, блондинистые волосы и вечная лучезарная улыбка. -Не грусти, Бог поможет тебе. Она протянула ему шоколадную конфету с орехами. Таких Эндрю никогда не ел. -Он мне не помогает. -А мне помог! И тебе поможет, я попрошу его. -С чего бы ему тебя слушать? И как ты ему скажешь? Письмо голубем вышлешь? -Я помолюсь. Он слышит все молитвы, особенно детские. -Чего же он мою молитву не услышал? -Потому что ему молятся много-много людей, он не успевает исполнить все желания. Ведь выполнить желание это тяжёлая работа, и зделать все сразу он не успеет. Какой же странной она ему показалась тогда. Впрочем и сейчас она явно выделялась. Вечная оптимистка. Но они удивительно быстро нашли общий язык. Натали рассказывала ему о боге, приносила конфеты и прочие сладости, а однажды её мать пригласила их с братом отпраздновать с ними рождество. Хеннесси очень понравилась им с Аароном. Было ясно с кого брала пример маленькая Натали. Женщина с такой-же улыбкой и тихим спокойным голосом. Она с мужем радо их встретили, будо не видели этих детей впервые в жизни. И с тех пор Эндрю пытался помочь подруге чем мог, а в силу возраста он мог ничтожно мало. Поэтому делал это в мелочах. Помогал носить тяжелый портфель, следил что-бы “странную подружку” не обижали и делал за нее сложные домашние задания. Перед важными контрольным молился за неё, сам он не верил. Он был ещё маленьким, но если это важно Натали, то он будет так делать. Когда он перевелся с параллельного класса стало будто бы проще. Они сидели вместе на уроках, делали домашку, ходили вместо со школы. А потом она посоветовала познакомится еще с кем-то из класса, порекомендовав кандидатуру Нила. Эта девушка никогда не ошибалась. *** Сидя за письменным столом, Эндрю, с небольшим успехом пытался разобрать почерк Нила. Математические формулы были похожи на ноты и египетские символы, но уж точно не на латинские буквы и цифры. Он карандашом, рядом подписывал формулы своим, нормальным, почерком. Нил, как прилежный ученик и не меньше чем внук ньютона, выписывал весь теоретический материал в отдельную тетрадь. Казалось в этой потрепанной тетрадке было все, таблица умножение, решение дробей, основные понятия и законы физики и логарифмы. Эндрю был уверен, пл этим записям можно пройти и понять всю школьную программу углубленной и основной математики. Это была уже третья такая тетрадь, Нил старанно переписывал её каждый раз, когда та кончалась или доживала последние дни. Она не один раз спасала Эндрю на контрольных, но теперь приходится спасать его от этой тетради, почерка и математики. Будто услышав его мысли, входная дверь квартиры открылась. По звону каблуков о пол была ясно что это Мэри. Судя по звукам она кинула ключи на тумбу в прихожей, сняла верхнюю одежду и сейчас шагала прямиком к Эндрю. Мэри была женщиной под сорок, с уже проявляющейся сединой и легкими морщинами. Длинные светлые волосы, острые черты лица и всегда недовольный тон. Она не то что бы не любила Эндрю, но столь частое появление у них дома точно не приветствовала. Со временем она становилась более терпиливие и принимала тот факт, что дома у неё поселился бездомная сирота. Но сегодня она была в хорошем настроении, на что указывал бодрый вид и не поджатые губы. -Привет -Здрасте. -А где Нил? -В магазин пошёл, скоро вернётся. Женщина кивнула, развернулась и поцокала дальше по квартире. Через пять минут из кухни донеслось громкое. -Эндрю! Зная Мэри, можно ожидать все что угодно. Он настороженно пошёл по коридоре в кухню. -Ты почему посуду не помыл? Вот это заявление. -А должен? -А кто? Я что ли с этих тарелок ела? Я на работе батрачу а мне ещё за вами всеми убирать? Ты у нас почти прописан, поэтому будь добр, вноси свой вклад в семью. Женщина прошла повз него, оставляя его с посудой наедине. Эндрю пытался понять, она шутит или всерьез? -И чая мне сделай, зелёного! Он закатил глаза, нет, она не шутит. Поставив чайник на плиту он принялся за посуду. За день её не мало накопилось, впрочем часть была и Эндрю. «Вклад в семью». Он действительно ох семья? Может быть. Они с Нилом видятся буквально каждый день, впрочем как и с Мэри, близняшками и Стюартом. Хотя последнего он видел намного реже, кажется большую часть времени он проводил в командировках. Он живёт у них, пользуется их вещами, ест их еду. Наверное это и вправду можно назвать семьей. -Что делаешь? На кухню зашёл Нил, с пакетами продуктов, и принялся раскладывать их в холодильник. -Твоя мать взяла меня в рабство. Он сказал это как можно грустнее, дабы справить нужное впечатление. Нил рассмеялся и за спиной Эндрю послышалось шуршание. -Держи. Считай зарплата. Нил протянул ему наполовину распакованный шоколадный батончик в красной упаковке. Руки Эндрю были по локоть мокрые, единственным выходом было откусить шоколад из рук Нила. Он так и зделал. Батончик был молочный, с орехами и ногой, почти что подделка на сникерс. Дожевав он опять вернулся к мойке, на кухне опять появилась Мэри. -Поусерднее давай, и за чайником следи. И никого я в рабство не брала, если не захотел бы убиратся, то просто быгнала бы его отсюда. Женщина распаковала упаковку принесенного сыном зефира и прирялась есть. -Мам, да я бы помыл. -Да-да, конечно. А Эндрю тут по ведмежьей услуге живёт? -Да ну не надо так, мам, он же гость. -А я белая королева, он у нас дома каждый день, испытательный срок окончен. Эндрю как раз успел добыть посуду, чайник уже закепал. Он достал с верхнего шкафчика белую кружку с надписью “лучшей маме”, и положил туда пакетик чая. А ведь если так подумать, Мэри ему и вправду лучшая мама, по крайней мере из тех кого он встречал, а видел он до неё только одну. Свою собственную