Твой любимый ужастик

Ночь 31 октября. Веселье для детей, которые наряжаются в страшные костюмы вампиров, зомби, приведений, надевают маску Якубовича на лицо и выпрыгивают из темноты. Ну, или не только для детей. Ки Хун за вечер открыл как минимум пятерым взрослым мужикам, одетым в костюмы. Один из них был помятой тыквой с мордой like один зуб и глаза как у наркомана. «Пиздец... Им делать нехуй?» – думал Сон, доставая конфеты из пиалы в форме тыквы. Вообще, он не праздновал раньше, но в этом году он проиграл спор с Чон Бэ. Ебучие ставки, Ки Хун их в рот ебал. Тех, кто придумал ставки, тех, кто вел ставки и... Нет, дальше ту мач, дальше лошади. Короче, это не суть. Дело все в том, что Сон мало того, что должен был украсить весь дом в стиле ебаного борделя, так еще и одеться в костюм горничной. Да блять, прям с чулочками и ушками. И снимать его нельзя. «Ты че, ебанулся? Мне пятьдесят лет, я блять таксистом работаю, чуть не говновозом, а ты мне говоришь эту хрень напяливать?» – говорил Ки Хун, закуривая сигаретку после бутылки соджу. Ну, дело не пацанское было от спора отказываться. Если откажешься – хуём по губам, а там и звание петуха не за горами. Дело чести, короче. Пришлось надевать. Благо, к ночи люди рассосались, только какие-то отбитые бегали по улице и орали как резаные. Сон сидел и смотрел телевизор, когда у него пипец как заурчало в животе. Так то он недавно только поел, но, видимо, желудок просит лапшички смачной. Ки Хун встал, юбку поправил, чулки натянул и почапал на кухню, а там гора посуды в раковине выше, чем хуй у Сталина. – Тц, блять, че, кастрюлю мыть еще чтоль? – недовольству не было предела, но Сон все равно встал у раковины и начал играть в енотика полоскуна. Весь намочился, обматерился, тарелку любимую с львёнком разбил и пошел лапшу варить. Ки Хун, как истинный пикми фембойчик, взял табуреточку и встал на нее, чтобы достать до верхней полки. Там был только розовый бульдак, от которого в последний раз у Ки Хуна сорвало днище. – Я че, все сожрал? Вообще ничего нет что-ли? – мужчина порылся в полке еще, но там была только лапша с ебанутой курицей на упаковке, – Ну пиздец, чё. Делать нечего – пришлось варить хотя бы что-то, чтобы не загнуться от голода жопой кверху. Жопой в кружевных белых трусиках. Сон спрыгнул с табуретки, придерживая пышную юбочку, и подошел к плите. Он закинул лапшичку в воду и закрыл крышкой. В холодильнике еще оставалась ядреная копченая колбаска, от которой обычно бывает отрыжка как у годзиллы. Ки Хун достал и ее, потому что жрать лапшу просто так – бомжово дело. Мужчина искал нож для колбаски, когда из гостиной зазвонил телефон. – Да ептвоюмать, ну нельзя мне спокойно пожрать! – возмутился Сон, бросая вонючую колбаску на стол и быстрым шагом направляясь к дивану перед телевизором, где Ки Хун оставил телефон. Он взял гаджет в руки и посмотрел на незнакомый номер, а затем принял звонок, – Алё? – Алло, добрый вечер, это Гон Ю из компании «Игры в собачку»! Не желаете поучаствовать? Сон закатил глаза, громко цыкнув. – Да вы заебали, я в эти игры уже играл! – он сбросил трубку, по привычке потянувшись к левому карману, чтобы положить туда мобилку. Но один нюанс – кармана в платье не было, а телефон уже вылетел из рук и с грохотом упал на пол, заставив Ки Хуна дрогнуть. Благо, это была раскладушка от самсунг, красная с цветочками, которой было поебать на столкновение с любой поверхностью. Сон нагнулся за телефоном, как вдруг тот резко зазвонил снова. Номер был скрыт, что не остановило Ки Хуна от праведного гнева. Он взял трубку и приложил телефон к уху, уже фантазируя, как обматерит этого Гон Ю. – Алло! Ты там чё-... – Алло, здравствуй... Ки Хун чуть нахмурился, пытаясь понять, кто это. Самым страшным вариантом были коллекторы. – З-здрасте..? – Кто это? Булки Сона немного расслабились. Это не коллекторы. Они бы сразу начали говорить, что вырежут Ки Хуну почки и отрежут хуй. – А вы кому звоните? – Что это за номер? Незнакомец отвечал странно, вопросом на вопрос, что даже раздражало. – А на какой номер вы звоните? – Я не знаю. Голос из телефона был низким и бархатным. У Сона чуть член не встал от тихих вздохов из динамиков. – Вы номером ошиблись, походу. До свидания, счастливого Хэллоуина. Ки Хун сбросил звонок, на этот раз оставив телефон в руке. Надо положить его рядом, чтобы не бегать по всей квартире. Через минуту готовка лапши возобновилась, и мужчина уже, помешивая мягкие макарошки, засыпал сырный порошок. В животе снова заурчало, но теперь уже с новой силой. – Щас пожру, щас, – успокаивал свой желудок Ки Хун, вдыхая аромат бульдака. Телефон опять зазвонил, – Да бляха муха-цокотуха! Звонок с неизвестного номера. Сон принял его, прижав мобилку к уху левым плечом. – Алё?? – Почему ты не хочешь со мной говорить, м? Мужчина нахмурился, подходя к лапше и выискивая глазами ножницы для открытия острого соуса. – Да кто это блять? – Скажи мне свое имя, и я скажу, кто я. – Не, чето не хочу пока, – Ки Хун разрезал соус и добавил всю пачку. Лапша бурлила довольно громко. – Что это за звук? – Лапшу варю, вот хотел поесть спокойно. – Лапшу варишь? – Ага, повторю, если ты глухой. Собеседник не замолкал ни на секунду. – Я часто ем лапшу, когда смотрю фильмы... – М-м, ну я щас смотрел фильм какой-то, буду досматривать. – Правда? А какой фильм? – Ужастик какой-то, я не помню че там за название, – Сон взял кастрюлю розовыми прихватками, закрыл крышкой, оставив щель, и слил большую часть воды из бульдака в раковину. – Тебе нравятся страшные фильмы? Голос почти мурчал, вызывая приятное чувство внизу живота. – Ага, – кастрюля со звоном встала на плиту. – А какой твой любимый ужастик? Сон чуть закусил нижнюю губу, унимая дрожь по телу. Вибрации чужого голоса были слишком сладкими. – А, ну... Не знаю. – У тебя должен быть любимый. Что первое приходит на ум? Ки Хун задумался, опершись одной рукой о кухонную тумбу. – Ну, допустим...«Поезд в Пусан». – У меня тоже он любимый. Нравится кровь и укусы? Мужчина, поправляя чулки, усмехнулся. – А ты типо вампир? – Твою кровь бы выпил. У тебя есть девушка? – А что, хочешь меня позвать выпить пивка? – Сон улыбался, совсем забыв о лапше. – Возможно. У тебя есть девушка? – Уже нет, но ты имей ввиду, что мне пятый десяток. – Я даже имени твоего не знаю. Ки Хун облизнул губы. – Нахуй тебе моё имя? Небольшая пауза, впервые за последние минут пять. – Потому что хочу знать, у кого такие худенькие длинные ножки. Сон распахнул глаза и резко обернулся, засветив кружевные трусики. Сзади него, за небольшим кухонным островком, стоял мужчина в черном балахоне и белой маске «Крика». Он, кажется, осматривал Ки Хуна, доставая что-то из глубокого кармана. – Ён Иль, боюсь, я не захочу с тобой его делить... – сквозь маску слышался бархатный голос, – Ты же знаешь, я особо жадный на такие изгибы. Человек в маске – Хван Ин Хо. Он медленно повернул голову на второго человека, в таком же балахоне и в такой же маске. Тот тоже медленно подходил ближе к Ки Хуну. – Нет уж, ты знаешь, что делишься со мной всем и всегда, – Ён Иль, как всегда, был чуть скромнее и тише, – Но надо быть с ним помягче. Он такой хрупкий... Сон с высшей долей недоумения смотрел то на Ин Хо, то на место, куда тот смотрел. Мужчина свёл брови, приоткрыв пухлые губы. – Ты... Ты с кем там базаришь? Ебнутый чтоль? – Ки Хун попятился ближе к кухонной тумбе, почти садясь на нее и приоткрывая вид на стройные ляжки, чуть торчащие мягким изгибом из плотных чулок. – Он так сладко ругается, – практически мурчит Ен Иль, шаг за шагом приближаясь к лохматому мужчине в кружевах. За дешёвой маской не было видно лица, но зато было слышно дыхание. Оно было шумным и частым, как у пробежавшей марафон собаки, – Мне не терпится заткнуть чем-то этот красивый ротик. Издав какой-то судорожный вздох, незнакомец провел рукой в кожаной перчатке по лицу Сона, за подбородок поднимая чужую голову. В рот резко сунули палец, надавливая на язык, из-за чего Ки Хун не смог сдержать стона. Он чуть было не открыл рот шире, но быстро пришёл в себя, когда понял, что это извращенец трется об его бедро членом. Уже твёрдым и большим членом. – Мужик, ты ахуел? – Ки Хун оттолкнул мудака и даже грозно сдвинул брови, вот только голос все равно по-идиотски задрожал. Как будто он какая-то шлюха, которая раздвигает ноги по щелчку пальцев. Рядом послышался низкий и глубокий смех. Заросшие щеки Сона тут же заалели, а зрачок расширился даже быстрее, чем у наркомана. «А может и шлюха…» – проскользнула в голове нелепая мысль, за которую хотелось хорошенько приложиться головой об стену. И этого масочника заодно отмудохать, чтобы грешные мысли в его светлый ум не подселял. – Ен Иль, так ты ничего не добьешься. Смотри, какой он стеснительный, – мягкий баритон теперь звучал по-другому, более низко, словно говорил и правда другой человек, – Ничего, малыш, мы тебе поможем. Тебе будет так хорошо… – Да че ты несёшь? Ты под дурью чтоль? – Ки Хун уже начинал выходить из себя, всерьез подумывая позвонить копам. Или хотя бы исполнить свой план с пизделовкой, – Учти, я не из этих. Хмурого по венам не гоняю. – Я тебе и не предлагаю, сладкий. У самого мало осталось, – доносится бархатный смех из-под маски. Вот козёл, мало того, что извращенец, так ещё и жадный, – Сейчас закрой глазки, будет приятно. За такие высказывания по мотивам псковского порно хотелось, разве что, закатить глазки. Ки Хун сложил руки на груди, вопросительно приподняв бровь. Зря он это делал – чертила в маске был явно по меньшей мере ебанутым, а по большей укуренным ебанутым. Но уж больно было любопытно, что тот сделает. – Глупый, – жаркий выдох на ухо вызывает неконтролируемые мурашки. Где-то под многослойной юбкой начал медленно твердеть член. Неизвестный мужик грубо вжимается в него бёдрами, придавливая к кухонной тумбе, а рукой закрывает глаза. Несколько секунд ничего не происходит, слышится возня и странные шорохи, сопровождаемые ругательствами. – Куда ты их положил, дурак? – почти рычит незнакомец куда-то в сторону. Атмосферу это рушит хорошенько, и вот уже в который раз Ки Хуну хочется покрутить у виска. –Не нервничай, – раздаётся сбоку насмешливый голос. Ки Хун не видит, что происходит, но чувствует, как в следующий момент шорох прекращается, а его губы щекочет тепло нежного поцелуя, который совсем быстро становится глубже. Рот наполняется сладким вкусом. Сон не сразу заметил, как этот маньяк засунул ему что-то внутрь. Мужчина не давал переключиться на что-то другое, настойчиво проталкивая круглую конфетку дальше, в сокращающееся горло. Он игрался с чужим языком, перекатывая по нему сладкий шарик. Жадные руки были везде, ощупывая мягкие изгибы, тонкую талию, плавно переходящую в округлые бедра. Ки Хун стонет, не в силах терпеть бешеный напор, чем тут же пользуется нежданный гость, проникая ещё глубже, превращая поцелуй в настоящую еблю языком. Партнёр снимает перчатки, кидая их на пол. Сейчас нужно быть ближе, когда сладкий мальчик наконец-то начинает показывать свое настоящее лицо. Лицо развратного ангела, который так красиво извивается под ним. Горячими ладонями Ин Хо проникает под подол платья, сжимая эти дивные худенькие ляжки. Боже, он готов восхвалять эти ножки, написать тысячу од, и все они будут о том, как он желает, чтобы эти прекрасные ступни обхватили его член, унизили и растоптали. Конфета совсем растворилась, оставив на языке послевкусие жженого сахара. Теперь уже Ки Хун отчаянно подается навстречу неспешным, но властным прикосновениям, чувствуя, как стремительно начинают намокать белые кружевные трусики. – Ты что мне дал? – едва ворочает языком Сон. Мысли разбегались, единственное на чем мог фокусироваться одурманенный мозг, так это на том, как приятно пахла кожа этого человека. Твёрдый и горячий член возле бедра и вовсе заставлял захлебываться слюнями от желания взять его по самые яйца. – Всего лишь конфетку для хорошего мальчика, – голос теперь звучал чётче без маски. Ки Хун попытался сфокусировать взгляд, но перед глазами все плыло, – Вижу, тебе понравилось моё угощение. Думаю, я тоже заслужил полакомиться чем-нибудь вкусным. – Не будь таким эгоистом, – капризно хнычет Ен Иль, оказываясь рядом, – Я тоже хочу поиграть. Оба мужчины в одинаковых костюмах опустились перед Ки Хуном на колени, глядя на него с обожанием. Стройные ножки, обтянутые кружевным чулком так и притягивали взгляд. Первым не выдержал Ен Иль. Он с отчаянным полувсхлипом подполз к левой ноге, тут же запихивая пальчики себе в рот. Он посасывал и покусывал их, закатывая глаза в блаженстве. Запах чистых чулок и кожи сводил с ума. Член уже болезненно давил на ширинку. Ен Иль освободил его, проведя пару раз рукой по разгоряченной плоти, начиная надрачивать себе в полной мере, пока не вспомнил, где находится. Рядом с ним был Ин Хо, который уже оголил бледную ножку и языком начал вырисовывать узоры на нежной ступне. – Вечно ты торопишься, – фыркает Ен Иль и тоже снимает чулочек, насаживаясь ртом на тонкие пальчики Сона. Он проходился влажным языком между пальцами, прикусывая их и постанывая. А как прекрасен был Ки Хун в этот момент. Он был явно растерян, не зная, как бороться со своим возбуждением. Одной рукой он слегка придушивал себя, в то время как другой теребил набухшие соски. Но ему было мало, боже, как же ему было мало. – Ещё… – стонет он, не замечая, как загоняет ногу в чужой рот глубже, – Черт, что со мной… – Нравится? – отрывается от своего занятия Ин Хо, – Сейчас будет ещё лучше. Он не ищет молнию, чтобы снять платье. Хван сразу рвёт одежду, обнажая стройное тельце. Кожа была идеально гладкой, одним только своим видом манила осквернить, пометить собственническими укусами. Ин Хо, присасывается к внутренней стороне бедра, с силой втягивая бархат кожи. Он дуреет, все сильнее возбуждаясь от стонов Ки Хуна. Полностью возбужденный член дёргается в штанах. Хван добирается к самому главному. Мужчина зубами рвет хрупкий шов трусиков, провожая упавшую тряпицу взглядом. Рот мгновенно наполняется слюной. Ин Хо носом зарывается в лобок, уже привычно вдыхая запах чужого тела. Все что было связано с Ки Хуном доводило его до предела. Вместе с афродизиаком это создавало безумную смесь. – Черт возьми… Ты безумно вкусно пахнешь… – горячо вздыхал Ин Хо совсем рядом с чужим членом, – Посмотри же на меня… Ин Хо, не сводя взгляда с красивого лица, взял возбужденный орган сразу наполовину, глубоко втягивая воздух носом. Вкус Сона убивал, превращая Хвана в похотливое животное, коим он и являлся на пару со своим братом, который, тихо постанывая, принялся вылизывать гладкие яички, одним своим видом требовавшие внимания. Братья чередовались, посасывая член по очереди. Ин Хо брал глубоко и мокро, ловко используя язык. Он втягивал щеки, дразнил влажную щель на головке, доводя Сона до исступления. Ен Иль же, в свою очередь, действовал медленнее, изводя неспешностью. Он насаживался полностью, по самые яйца, буквально трахая Ки Хуна своей глоткой. Быть может, Сон сошёл с ума и потерял голову, а может, та конфетка, наконец, дала полный эффект, но ему действительно стал чудиться второй мужчина. Ох, Ин Хо и Ен Иль были невероятно красивы. Их лица были искажены похотью и от этого казались ещё красивее. Их сдобные бедра слегка расплылись из-за той позы, которую они приняли, стоя на коленях и поклоняясь его истекающему соками члену. – Смотри, как Ен Иль старается для тебя… – искушающе шептал Ин Хо, – Он одним своим видом просит, чтобы ты схватил его за волосы и выебал в рот. Ен Иль стонет вместе с Ки Хуном в унисон и слегка сбивается с ритма. В уголках глаз скапливаются слезы, по подбородку течёт густая слюна, стекая к шее. Ужасное зрелище. Ему должно быть противно. Но все, что Ки Хун чувствует – это дикое, неконтролируемое возбуждение. Он хватает Ен Иля за волосы и тянет назад, вынуждая того с тихим хлюпаньем вытащить член изо рта. Хван тяжело дышит, умоляюще открыв губы и направив на Сона взгляд влажных карих глаз. С гортанным стоном Ки Хун толкается вперёд, грубо дёргая партнёра за голову. – Ему так нравится. Смотри, до чего ты его доводишь, – не прекращал шептать Ин Хо, поглаживая напряженную ногу, – Давай, Ки Хун, выеби его хорошенько. Кухня наполнилась стонами и шлепками кожи о кожу. Ен Иль почти захлебывался в слюнях, но продолжал послушно принимать длинный член, поскуливая от переполняющих ощущений. Всего несколько толчков, и он кончает на пол, так и не притронувшись к себе. Глядя на эту картину, кончает и Ки Хун, изливаясь глубоко в узкую глотку. Вопреки ожиданиям, голод не прошёл, а вспыхнул с новой силой. Член не успел опасть, как уже снова стоял, болезненно возбужденный и ждущий внимания. Ки Хун, все ещё чувствительный после оргазма, капризно ворчал, когда Ин Хо лез к нему с поцелуями, горячо выдыхая в шею. Но телу было это нужно, оно было неподвластно контролю Сона. Хван утянул его глубокий в поцелуй, позволяя широким ладоням заскользить по узкой талии. Поцелуй прервал Ен Иль, который твёрдо, но не грубо взял Ки Хуна за подбородок и повернул к себе, чтобы в свою очередь тоже попробовать эти губы на вкус. Сон плыл куда-то этом тумане, и ему это нравилось. Он обнял одного из братьев за шею и позволил тому перенести себя на диван. – Понравилась разминка? – дьявольски улыбнулся Ин Хо, – Думаю, это понравится ещё больше. – Чт…? – Ки Хун не успел договорить и запрокинул голову от пробежавшей искры удовольствия. Уверенные пальцы уже спустились к его входу, разминая пульсирующую дырочку. – Хорошая конфетка, верно? – фыркнул Хван, – Но это не только из-за неё. Она лишь стёрла твои выдуманные границы и позволила телу расслабиться. И в подтверждение своих слов ввёл в пульсирующий анус сразу два пальца, не встретив сопротивления мышц. Мужчина довольно улыбнулся. – Вот видишь? Ты уже игрался со своей дырочкой до нашего прихода. Ты такой же извращенец. Ин Хо слегка сгибает пальцы, наслаждаясь яркой реакцией своего мальчика на самую обычную, по мнению самого Хвана, ласку. – Н-нет.. – Нет? Мне вытащить пальцы? – Нет! – тут же восклицает Ки Хун, округляя глаза так, словно Хван действительно сказал что-то ужасное, – Я хочу ещё… Оба брата переглядываются и кивают друг другу. Они растягивают Сона на четыре пальца, успокаивающе нашептывая пошлый бред на ухо. Ен Иль целовал золотистые бедра, переходя на живот, чтобы отвлечь от неприятных ощущений. – Хочу… Я хочу член.. Пожалуйста… – Черт, ещё одно слово, и я кончу, – шипит Ин Хо, которого не на шутку заводил такой нуждающийся Ки Хун, умоляющий, чтобы его выебали. Румяный, с приоткрытыми влажными губами… Он был прекрасен, а его вход идеально растянут для них двоих. Сон не стал ждать братьев. Он оседлал Ен Иля, нащупывая горячий член и направляя его к влажной дырочке, тут же осторожно опускаясь. Растяжка позволяла принять орган полностью, чем Ки Хун и воспользовался, одним движением опустившись до конца. – Не понимаю… так странно… – в полубреду шептал Сон, раскачиваясь и трахая себя, – Чувствую себя странно… – Больно? – интересуется Ин Хо, прекрасно зная, что это не так. Он жадно поглядывал на то, как член Ен Иля свободно исчезал в анусе Ки Хуна, сдерживаясь из последних сил. – Нет.. Хорошо… – Ки Хун увеличивал темп, поскуливая, когда партнёр вторил ему сокрушительными толчками, – Мне мало… Хочу вас двоих.. – Ммм, я ждал этих слов, – выдыхает Ин Хо прямиком на ухо мужчине. Второй член входит чуть сложнее, но Сон, игнорируя здравый смысл, шипит и упрямо продолжает подмахивать бёдрами навстречу мужчинам. Братья растягивали его самым идеальным образом. Они начали двигаться, и это было ни на что не похоже. Идеальное трение, совершенно не синхронное, от того и сводящее с ума ещё больше. Трахали не жалея, выходя почти полностью, а затем снова загоняя на всю длину. Трахали быстро, иногда замедлялись, чтобы насладиться жалобной мордашкой. – Ты так сжимаешь нас… Ты создан для наших членов. Чтобы мы вот так трахали тебя каждый день, а ты послушно подставлял свою задницу. – Да… Да… Мне… хорошо… Еще, сильнее! – сорвался на крик Ки Хун, совершенно не замечая, что лицо его залито слезами. Ин Хо ускорился, практически тараня набухшую простату. Сон протяжно заскулил, не в силах больше удерживать сумасшедший темп и продолжать насаживаться на влажные члены. Он кончает, наваливаясь на Ен Иля, лежащего под ним. Когда мужчины изливаются в потное, жаркое тело, Сон чувствует себя таким переполненным спермой, что позорно возбуждается с этого только сильнее. Это заводит братьев. Им нравилась ненасытность Ки Хуна, то, как он пытался взять больше, как изголодавшийся щенок. На бёдрах уже виднелись синяки, а плечи мужчины уже украшали синяки, благодаря стараниям Ен Иля. Ки Хун не помнил, сколько раз кончил, но внутри него было так мокро, что члены почти выскальзывали при движении. Он обессиленно положил голову на крепкую грудь, с замиранием ожидая новую порцию горячей спермы. Ещё несколько движений. Первым напрягается Ин Хо, крепко сжимая мягкие бедра и притягивая к себе, а затем срывается Ен Иль, тихо выстанывая имя Ки Хуна. Братья не спешили выходить, все ещё кончая глубоко внутрь. В какой-то момент Сона обожгло изнутри, а затем пролилось что-то жидкое, совсем не похожее на сперму. Ки Хун в шоке открыл глаза, не веря в то, что кто-то из этих идиотов додумался помочиться в него. – Не хмурься, я вижу, что тебе это понравилось. Твоя дырочка с удовольствием приняла то, что я тебе дал. Так сжимается… Ен Иль последовал примеру брата, справляя нужду в Ки Хуна, который на этот раз тихо застонал от знакомого распирающего чувства. Мыслей не было. Он просто позволил этому случиться, получая странное извращенное удовольствие от того, как его живот начинает слегка распирать от спермы и мочи. – Мх… Какой же ты жаркий внутри, Сон Ки Хун… Мы очень давно хотели тебя… Чтобы твоя узкая дырочка приняла сразу два… – шептал Хван, склонившись над румяным ушком. Гладким жарким языком он прошелся по нежной кромке, вызвав мурашки на теле выдохшегося Ки Хуна. Ён Иль лишь молча обвил теплыми, влажными от пота пальцами острый подбородок старшего мужчины и затянул его в пошлый, медленный поцелуй. Контрасты, которые ощущал Сон все это время, то и дело отдавались в стройное тело волнами бешеного удовольствия. – Вытащите… – дрожащим шепотом выдавил из себя Ки Хун, все еще чувствуя, как влажные, разгорячённые головки двух членов поочередно толкаются внутрь, но уже медленнее, будто даже устало. Сперма, не такая вязкая, какой она должна быть, при слабых движениях чуть пузырилась и выливалась из узких отверстий меж двумя толстыми членами и анусом. Мужчины будто хотели затолкать ее глубже. Ин Хо, поглаживая низ живота Сона, ухмылялся и с жадной нежностью зацеловывал смуглую кожу на загривке. Ему нравилось, что Ки Хун полностью был заполнен семенем и мочой, что там есть частичка Хвана и Ён Иля. О жалобно проскулил, вновь привлекая к себе внимание повернувшегося в сторону движений Ки Хуна. Ён Иль обхватил крепкими ладонями изящную, тонкую шейку и чуть сжал, поворачивая Сона на себя. – Не хочу вынимать… – он снова и снова целовал мокрые губы старшего мужчины, наслаждаясь его вкусом, – Я не хочу никогда тебя отпускать. И мой брат не хочет, так ведь, Ин Хо? Карие глаза Ён Иля блеснули в мольбе. Хван довольно усмехнулся, впившись зубами в плечо Ки Хуна. – Конечно.. Он ведь такой узкий, горячий, – мужчина прижался бедрами к ягодицам Сона, вытянув из него тихий рваный стон, – Хочу остаться так… В тебе, Ки Хун. Ин Хо, как довольный сытый кот, заключил старшего мужчину в тёплые объятия и аккуратно перевалился на бок, не вынимая члена из пульсирующего влажного колечка мышц. Он лишь тихо вздохнул на ухо Ки Хуна, чувствуя трение о член Ён Иля. Сон чуть сдвинул брови, не понимая, что он него снова хотят. За эту ночь он ахуел слишком много раз, чтобы сейчас испытывать яркое удивление. – Не волнуйся, – промурчал ласково Ён Иль, стараясь отодвинуть руки Хвана и обнять Ки Хуна за талию, за эту узенькую, аккуратную талию, – Мы с Ин Хо просто хотим погреться. Старший устало вздохнул, кладя голову на подушку. Ощущение членов в заднице постепенно смягчалось, уходило на второй план под гнетом усталости. – Я так и не понял, кто «мы» и что это за имена ты говоришь, но трахаешься ты ахуенно. Правда, страпон называть братом, это, конечно, сильно... – сонно проговорил Ки Хун, чуть ерзая и иногда вздыхая от легкой пульсации внутри себя, – Секса с сумасшедшими у меня за пятьдесят лет еще не было… Хван уже этого не слышал, как и его брат-близнец. Они уснули, ощущая влажную узкую дырочку вокруг напряженных членов. Это было слишком ахуенно, чтобы быть правдой. *** Ин Хо проснулся от холода и яркого света в глаза из панорамного окна. Он ворочался долго, но в конце концов сдался и открыл глаза, с ебейшей досадой понимая, что все это было сном после выпитых бутылок соджу. Хван тяжело вздохнул, прижимая ладони к заспанным глазам и пытаясь растереть их до рабочего состояния. Сегодня снова идти в отдел, снова сидеть за кипой серых бумажек и снова после рабочего дня идти за готовой едой в севен-элевен. Ебучая тоска сидела прямо на глотке, не давая воздуху зайти. – Бля-я-ять… Почему… – протянул мужчина, потягиваясь всем телом на кровати. – Потому что он нам понравился, – голос справа, уже надоедливый, вынудил Ин Хо закатить глаза и со всей силы бухнуться затылком о мягкую черную подушку. Ебаный Ён Иль. Постоянно он лезет туда, куда не надо. Вторая личность, появившаяся после смерти жены. Или… Раньше? Может и раньше, хуй его разберешь. Главное, что этот пидорас всегда был рядом с Хваном. Ему нравилось то, что нравилось Ин Хо. Он хотел то, что хотел Ин Хо. Того… – Ты даже во сне не хотел со мной делиться, – проворчал О, пихнув Ин Хо в бок ногой, – Может, это вещий сон?? Хван цыкнул, хватаясь за бок. – Ты реально думаешь, что у нас есть шанс? Шанс был маленький, но очень сладкий в воображении Ин Хо. Он встретился с Соном в супермаркете, около прилавка с лапшой. Хван был уверен, что потянулся к розовому бульдаку первый, но его опередила изящная золотистая рука, схватившая упаковку. Это была рука Ки Хуна. Прелестная. Будь Ин Хо снова в такой близости к этой ручке, он бы, не сдержавшись, накинулся и поцеловал бы ее. Тогда же все было иначе. Хван начал сраться с Соном за этот сраный бульдак, кричать на пол-магазина. Как мужчина влюбился в Ки Хуна? Да за секунду. Тогда, когда старший, поправив короткие волосы и сунув руки в карманы старой затёртой куртки, выплюнул дерзкое: «Скажи спасибо блять, что я сохранил твою жопу от огненного поноса. Пидорас ебаный». Это было горячо, это было так, как нравится Хвану. Он бы трахнул Сона прямо там, на полу, если бы не умел себя сдерживать. Фантазия собрала во сне все приятные Ин Хо и Ён Илю образы, но самым чётким был Ки Хун, его дерзость, тускнеющая под действием афродизиака. Может, этот сон и вправду был вещим?