Прошу, вернись

1 часть. Сверху 007n7. Воздух отдавал привкусом батареек и жженого сахара. Фрактальные узоры извивались по стенам номера – фиолетовые спирали, перетекающие в кобальтовые решетки, неоново-зеленые мозаики, разлетающиеся на куски, словно осколки стекла. Озоновый смрад царапал горло Ноли. За ним низкий гул пустоты вибрировал сквозь подошвы его изношенных ботинок. Он оглядел невозможную комнату: меняющиеся геометрические формы, обсидиановый пол, впитывающий свет, и в ее центре, непристойно роскошная кровать с балдахином, задрапированная шелком, мерцающим, как масло на воде. Живая. Седьмой врезался в него сзади. Удар отбросил Ноли лицом вперед на волнистый шелк. Тот извивался под ним, холодный и электрический. Вес Седьмого раздавил его, колено врезалось в поясницу, предплечье, словно железный прут, навалилось на плечи. Дыхание Седьмого было горячим и рваным. Зубы впились в сухожилия горла Ноли, достаточно резко, чтобы вызвать у него вздох. Не нежно. Притязание. Ноли попытался вывернуться, потеряв опору в неестественно скользящей простыне. — Твои координаты сбились на парсек! Гармонические гасители… — Седьмой оборвал его, резко дернув бёдрами. Ноли почувствовал, как твёрдый член Седьмого тёрся о его задницу сквозь ткань. — Закрой свой "умный" рот! — прошипел Седьмой. Одна рука запуталась в чёрно-белых волосах Ноли, откидывая ему голову назад. Вспомнилось как Севен предлагал поиграть на волосах Ноли в шахматы. Другая рука с той же яростной точностью, с которой он резал пространственные мембраны, отстегнула пояс брюк Ноли. Металлические пряжки щёлкнули. Ткань упала с ног молодого парня. Прохладный воздух ударил по открытой коже Ноли. Седьмой не поцеловал. Он вторгся. Губы смяли, язык вторгся внутрь со вкусом меди и молнии. Ноли почувствовал вкус крови – его собственная губа раскололась. Он уперся руками в бьющийся шёлк, костяшки побелели. Рука Седьмого нашла член Ноли, уже наполовину твёрдый, несмотря на выброс адреналина, страх и пронизывающую до костей усталость. Хватка была грубой, собственнической, требовательной. Он погладил один раз, сухое трение граничило с болью. Ноли ахнул в рот Седьмого. Его бёдра невольно дернулись. — Блять, Седьмой! — Его глаза были словно осколки обсидиана в преломлённом свете. "Всё ещё работает, да? Твоё тело знает, кому оно принадлежит". Он плюнул на ладонь – грубый, вульгарный жест в пышном сиянии пустоты – и смазал пальцы. Ноли напрягся. Он знал, что будет дальше. Грубое давление на его вход. Никакой утонченности. Никакой заботы. Только грубое, требовательное давление. Седьмой без всяких предисловий всунул два пальца внутрь. Ноли вскрикнул, резкий, надрывный звук поглотил гул комнаты. Это жгло. Всегда жгло в начале. Седьмой грубо работал пальцами, двигая их, растягивая. Это не было нежностью. Это была подготовка к завоеванию. Ноли зарылся лицом в живой шёлк, сдерживая новый крик, пока Седьмой сгибал пальцы. Удовольствие прорвалось сквозь боль, заставив его член яростно дернуться во всё ещё крепкой хватке Седьмого. Видишь? — пробормотал Седьмой хриплым от тёмного удовлетворения голосом. Он подвигал пальцами, и влажный звук был непристойным. — Знал, что ты на взводе. Всегда так после того, как чуть не погиб. — Он наклонился. — Почему такие изменения, милый? Прежде чем Ноли успел выдавить из себя ответ, Седьмой убрал пальцы. Потеря была невыносимой. Затем последовало мощное, настойчивое нажатие головки члена на растянутый, сопротивляющийся вход Ноли. Дыхание Седьмого прервалось. Ноли напрягся, каждый мускул напрягся. Рука Седьмого сжала бедро Ноли, пальцы впились так сильно, что остались синяки. Он надавил. Это было медленное, мучительное вторжение. Ноли чувствовал, как сдаётся, дюйм за дюймом, жгучее напряжение невыносимо. Седьмой не давал пощады. Он полностью вошёл. Он замер, глубоко погрузившись, его тело слегка дрожало. Пот капал с его челюсти на спину Ноли. — Так туго, — выдохнул Седьмой хриплым голосом. Он медленно отстранился, тянув с невыносимой болью, а затем резко вошёл обратно с силой поршня. Кровать застонала. Ещё один глубокий, мучительный толчок. Ноли стиснул зубы, и вырвался тихий стон. Ноли толкнулся назад, встречая следующий толчок. Севен задал жестокий ритм, короткими, жёсткими толчками выбивая воздух из лёгких Ноли. Шёлк под ними извивался, словно пленённый. Фрактальные узоры на стенах бешено пульсировали, отбрасывая безумный свет на спину Седьмого, мышцы напрягались и двигались с каждым мощным толчком. Звуки заполнили гудящую пустоту – шлёпанье кожи о кожу, стоны Седьмого, прерывистые вздохи Ноли. Седьмой наклонился вперёд, снова накрывая тело Ноли, его грудь скользила по спине Ноли. Одна рука обхватила его, мозолистые пальцы сжали сочащийся член Ноли. Грубая хватка, идеально синхронизированная с глубокими толчками, разрушила контроль Ноли. Он яростно выгнулся, сдавленный рыдание вырвался наружу, когда его оргазм пронзил его. Горячие полосы спермы окрасили мерцающий шёлк под ним. Его тело с силой сжалось вокруг члена Седьмого, неконтролируемо содрогаясь. Седьмой выругался, издав грубый, грязный звук. Ритм сбился, толчки стали резкими, отчаянными. Он уткнулся лицом в изгиб шеи Ноли, впиваясь зубами в мышцы и вонзаясь в него в последний раз. Ноли почувствовал горячий, пульсирующий поток глубоко внутри, когда Седьмой кончил с содрогающимся стоном, всё его тело напряглось, как проволока, прежде чем рухнуть, тяжёлый и измождённый, на спину Ноли. Тишина навалилась, гуще озона. Остались лишь их хриплое дыхание и низкий, вечный гул пустоты. Фракталы замедлили свой хаотичный танец, сливаясь в нежную, ритмичную пульсацию. Вес Седьмого душил, его пот остывал на коже Ноли. Ноли лежал, прижатый к земле, чувствуя медленное, липкое сочащееся между бёдер, тупую боль, расцветающую там, где Седьмой вошёл в него. Дыхание Седьмого слегка выровнялось, его лицо всё ещё прижималось к шее Ноли. Он прокрался к нише ванной, где геометрические узоры спиралями спускались в слив. Шипение воды разнеслось эхом. Ноли перевернулся на бок, морщась от натуги измученных мышц. Простыни липли, влажные и неудобные. Он тупо смотрел на двигающуюся стену. За пределами немыслимого номера, слабый и затухающий, как плохой радиосигнал, раздался мучительный, последний крик умирающего измерения. Он звучал очень далеко. Седьмой появился из ниши, вода хлынула ему на грудь. Он нежно улыбнулся Ноли. — Следующий прыжок через три цикла. — Ноли закрыл глаза. Боль была глубокой. 2 часть. Сверху Ноли. Фиолетовый свет пульсировал от квантовых стабилизаторов, хаотично прикрученных к грязным стенам. В воздухе разило озоном, горелой проводкой и едким привкусом растворимого кофе недельной давности, затвердевшего в кружке рядом с гудящим частотным модулятором. Полуразобранные якоря реальности делили пространство на столешнице с рассыпанными пакетиками питательной пасты. Статические разряды потрескивали из открытых проводов над головой. Ноли прислонился к трубе с охлаждающей жидкостью, металл обжигал холодом сквозь тонкую майку. Он наблюдал за Седьмым. Лишь рваная майка и свободные штаны, низко висящие на бёдрах, открывая тёмный след от укуса Ноли на бедре и часть трусов. —Стабилизация дрожит, как бёдра шлюхи, — прорычал Седьмой, ударив кулаком по пульту управления. Посыпались искры. — Чёртова мерная отдача. Ты задел гармоники. — Он бросил на Ноли сердитый взгляд, обсидиановые глаза горели остаточной яростью и чем-то ещё. Кипящим вызовом. Ноли оттолкнулся от трубы. Он направился к центральному острову — изрешечённому металлическому пространству, усеянному инструментами и брошенными деталями. —Демпферы перегрузились прежде, чем я успел к чему-либо прикоснуться. Ты чуть не превратил нас в творожный суп. — Седьмой резко обернулся. — Не смей читать мне лекции о гармониках демпферов, ты, зазнавшийся лаборант! — Он подошёл ближе, излучая жар и ярость. Вокруг него усилился запах озона. Он был уже в нескольких дюймах от Ноли, его горячее дыхание обдавало лицо. Ноли не дрогнул. Он встретил обжигающий взгляд Седьмого. — Ты начал. — И закончил, — прошипел Седьмой, скривив губы в злобной ухмылке. Он с силой толкнул Ноли, отбросив его на холодную металлическую столешницу. Инструменты со стуком упали на пол. Удар пронзил Ноли по спине. Ярость, холодная и острая, пронзила усталость. Седьмой навис над ним, упираясь одной рукой в ​​столешницу рядом с головой Ноли, вторгаясь в его пространство. Рука Ноли взметнулась. Не для того, чтобы оттолкнуть Седьмого. Он схватил Седьмого за майку и притянул его ближе, лишая равновесия. В тот же миг его колено с силой ударило Севена между бёдер, трясь о твердеющую выпуклость в его свободных штанах. Седьмой ахнул, ухмылка исчезла, сменившись шоком. Ноли воспользовался моментом, толкнул 007 вбок, опираясь на своё долговязое тело. Он развернулся, швырнув Севена назад на неумолимую металлическую стойку. ░█░░█░ — рявкнул Седьмой, из его груди вышибло дух. Голова его ударилась о торчащую ручку клапана. Ноли мгновенно набросился на него, крепко прижав бёдра Севена к краю стойки своим телом. Он схватил 007 за запястья, прижав их к холодной стали по обе стороны от его головы. Севенти дернулся, рыча, пытаясь ударить коленом, укусить, но Ноли всем весом вдавил стойку в поясницу Севенти. Лицо Ноли оказалось всего в нескольких дюймах от его лица, его длинные чёрно-белые волосы упали на лицо. Он чувствовал, как член Седьмого, уже полностью возбуждённый, напрягается под тонкой тканью, прижимаясь к его бедру. Он видел, как пульс бьётся в горле Седьмого, как в его глазах смятение борется с яростью. Рот Седьмого открылся, без сомнения, чтобы извергнуть новый поток непристойностей. Ноли засунул свободную руку в штаны Седьмого. Никаких уловок. Никакого предупреждения. Только жестокая цель. Его пальцы нащупали горячую, твёрдую плоть. Глаза Седьмого широко раскрылись, чистый шок на долю секунды затмил всё остальное. — Ноли, не смей —Угроза растворилась в прерывистом, надрывном вздохе, когда средний и указательный пальцы Ноли вонзились в него, глубоко вонзившись в тугой, сжимающий жар без всякой подготовки, кроме липкой вязкости, оставшейся после их предыдущей встречи. Тело Седьмого резко выгнулось на стойке, из горла вырвался сдавленный крик. Он дёрнулся, пытаясь вырваться из этого жестокого вторжения, но Ноли держал его, крепко сжав пальцы до самых костяшек. Пот мгновенно выступил на висках Севена. Ноли неторопливо сжал пальцы. Седьмой задыхался, его спина согнулась. Протест превратился стоны. Член Седьмого резко дёрнулся о бедро Ноли, истекая предэякулятом, который пропитал тонкую ткань их брюк. Его сопротивление ослабло, сменившись невольной дрожью. Запястья слабо сжались под хваткой Ноли. — Вот так? — пробормотал Ноли, его горячее дыхание обожгло ухо Седьмого. Он начал двигать пальцами, медленно, мучительно, словно ножницы, растягивая тугое кольцо мышц. Влажный звук был неприлично громким в гудящей лаборатории. — Чувствуешь, Седьмой? Чувствуешь, что тебя раскрывает и кто это делает? — Он добавил третий палец. Седьмой закричал. Резкий, прерывистый звук. Его бёдра оторвались от стойки, пытаясь глубже вонзиться в вторгающиеся пальцы, одновременно задыхаясь. Слёзы боли и непреодолимого чувства навернулись на глаза. Член твёрдой, сочащейся полоской у живота. Тело горело вокруг пальцев Ноли, невозможно горячее и тугое, содрогаясь в противоречивых сигналах протеста и желания. Ноли безжалостно работал с ним, растягивая, надавливая на этот комок нервов с каждым толчком. Он смотрел на лицо Седьмого, на игру агонии и экстаза, на полную потерю контроля. Маска непобедимого хакера реальности исчезла, сменившись грубой, задыхающейся уязвимостью, прижатой к холодному металлу. Ноли наклонился, сильно укусив Седьмого за мочку уха. — Умоляю — выдохнул он. Ноли резко сцепил пальцы, глубоко вжимая подушечки. Контроль Седьмого рухнул. — Пожалуйста, Ноли. — бёдра хаотично дернулись. Ноли не заставил его ждать. Он медленно вытащил скользкие пальцы, смакуя сжатие, отчаянный стон, который оно вызвало. Он повозился одной рукой со своим поясом, спуская штаны и нижнее бельё ровно настолько, чтобы освободить ноющий член. Пришлось искать смазку. Как только парнишка нашёл её — Он приставил тупую головку к растянутому, блестящему входу, всё ещё пульсирующему после входа. Седьмой затаил дыхание, каждый мускул его тела напрягся. Ненависть боролась с неистовым, неоспоримым голодом в его глазах. Ноли толкнулся. Медленно. Мучительное вторжение невозможного жара и напряжения. Седьмой снова закричал, звук вырвался из него, голова откинулась на стойку. Тело яростно сопротивлялось, а затем сдалось, дюйм за дюймом, когда Ноли полностью вошёл в него со стоном. Жар был удушающим, сжатие почти болезненным. Седьмой яростно дрожал под ним, тяжело дыша, его член непрерывно стекал ему на живот. — Всё ещё тугой, — выдохнул Ноли. Он медленно отстранился, наблюдая, как искажается лицо Седьмого, а затем резко вошёл обратно. Столешница загрохотала. Инструменты подпрыгнули. 007 встретил следующий толчок, приподняв бёдра и вгоняя Ноли глубже. Ноли задал ритм. Короткие, жёсткие толчки вбивали тело Седьмого в негнущийся металл. Кожа шлёпалась о кожу. Крики Седьмого слились в непрерывный поток — проклятия, мольбы, бессловесные крики необузданного наслаждения. Он был прижат, полностью захвачен, его сильные ноги отчаянно обхватили талию Ноли, пятки впивались в его спину, заставляя его входить глубже, сильнее. Его член терся о живот Ноли с каждым мучительным толчком, оставляя следы предэякулята. Взгляд Ноли затуманился. Жар, напряжение, грубые звуки, вырывающиеся из горла Севена, вид могучего 007n7, превратившегося в умоляющее, потное месиво под ним – это сжимало напряжение в его животе до невозможности туго. Он наклонился вперёд, упершись одной рукой в ​​стойку рядом с головой Седьмого, другой схватив его бедро с такой силой, что точно останется синяк. Он изменил угол, поднимаясь. Седьмой задёргался. Его разрядка была внезапной и бурной. Густые потоки спермы вырвались, оставив горячие полосы и окрасив его живот, грудь и майку Ноли. Внутренние мышцы Седьмого сжимались в ритмичных, словно тиски, спазмах вокруг члена Ноли. Это ощущение, эта грубая, звучащая капитуляция, сломили Ноли. Он вонзился глубоко, погружаясь в пульсирующий жар, и кончил. Его разрядка пульсировала жаром и силой, заполняя Седьмого, пока тело Седьмого содрогалось в последних волнах собственного оргазма. Ноли рухнул вперёд, уткнувшись лбом в вздымающуюся грудь Седьмого, задыхаясь. Пот жёг глаза. Во рту был привкус меди – он прикусил губу. Седьмой лежал совершенно неподвижно, если не считать бешено поднимающейся и опускающейся груди. Руки безвольно упали на стойку. Единственными звуками были их хриплое, прерывистое дыхание, гул механизмов и слабое капание охлаждающей жидкости из трубы над головой. В воздухе пахло сексом, потом, озоном и металлом. Медленно, мучительно Ноли поднялся. Он вышел, отчего Седьмой вздрогнул и издал тихий, прерывистый стон. Сперма и влага просочились между бёдер Седьмого на холодную металлическую стойку. Ноли отступил назад, натягивая штаны, не обращая внимания на липкую массу. Он направился к прыжковой платформе, и треск статики над головой был единственным звуком, нарушаемым резким, неровным дыханием Седьмого.