Пока ты спишь

Вэнь Сюю двадцать семь, он обожает свою работу, насмешливо улыбается, когда слишит — «адвокат дьявола» в спину и по-прежнему щеголяет в красном пиджаке с галстуком-боло и алым камнем. Он всегда считал себя счастливчиком, преуспевающим человеком, но не сейчас. Сейчас он разбит. И не может собрать себя по кусочкам назад. Ему хочется кричать, бить посуду и капризно топать ногами, требуя, чтобы всё вернулось на круги своя. Живой Ванцзи — вот что правильно. Это то, что нужно наспех перемотоному изолентой сердцу, но тот лежит в стерильной коробке, с маской ИВЛ на лице. Вэнь Сюй злится. Злится на то, что Ванцзи не хочет открывать глаза, злится на то, что никак не может помочь ему, злится на то, что он не слышит его корявых молитв и просьбы вернуться назад, ведь кроме него, Вэнь Сюю больше никто не нужен. И это вряд ли когда-нибудь изменится. Вэнь Сюй продолжает злится, бессильно и отчаянно, но при этом натягивает ехидную улыбку на лицо, как броню и отшучиваться, словно всё под контролем, хоть и таким шатким. Потому что никто не должен видеть, что ему плохо. Потому что Ванцзи огорчится, если его похоронят раньше времени. Они вместе два года. И сейчас это ощущается там ничтожно маленьким сроком. Да, он успел за это время научиться его узнавать по запаху, тихим шагам. Он уже знает, какого это обнимать, чувствовать жар кожи и вплавливаться внутрь, в капилляры, в вены, какого это целовать, теряться человеке. И он не готов его так просто потерять. Не так. Не сейчас. И желательно никогда. Ему хочется отмотать время на пару лет назад: чтобы не было этой девушки-соулмейта, при встрече с которой на запястье загорелось солнце, которое не потушить перчаткой, не было этой чёртовой аварии, в которой белую машину Ланя протаранила фура, не заметившая в ливень, что светофор уже сменил цвет. Чтобы не было сломанных костей, массивной кровопотери и тех трёх минут временной смерти, от осознания которой сердце испуганно замирает в груди. И всё это время его не было рядом... Ему страшно. До физической боли страшно, что Ванцзи не найдёт в себе силы жить дальше и окончательно уйдёт под этой проклятой маской, не способной дышать самостоятельно. В палату реанимации его не пускают, ведь он не родственник. И сейчас Вэнь Сюй до дрожи завидует Лань Сичэню, который имеет право там быть. И злится на то, что не может быть рядом. А дома ещё хуже: запах Ванцзи ещё не выветрился с постели, на подоконнике зеленеет карликовый бонсай, за которым тот ухаживал, в клетке тоскует пара кроликов, а в раковине застыли две кружки из-под кофе — Вэнь Сюй так и не сполоснул их после того, как ему позвонили с больницы. Ему кажется, что если что-то тронуть в доме, то всё посыпется к чертям. Вэнь Сюй пытаеся навести порядок, но тишина сильно давит, возвращаются тяжёлые мысли, накатывают селью. Он снова заводится с пол-оборота, заводит байк и несётся в ближайший бар. После третьего коктейля он замечает, что на руке снова загорается солнце, и к нему подходит она. Вся такая же красивая, с лёгким налётом наивности и неизменной печалью. — Привет. Ты тогда так быстро сбежал, что я не успела спросить, как тебя зовут. — Оно тебе ничего не даст, — грубовато отвечает Вэнь Сюй, притягивая к себе очередную стопку виски. — У тебя был плохой день? — Вся последняя неделя. — Можешь рассказать? Станет легче, — тихо говорит она, не злясь на его резкость. — Близкий человек в больнице, — нехотя бросает Вэнь Сюй. — Врачи не верят, что он выживет. — Мне так жаль. Кем он тебе приходится? — Чертовски близким другом, — ехидно шепчет Вэнь Сюй. Не потому, что он вдруг начал ей доверять. Просто боль ищет выход, даже если изливать её на совершенно чужого человека. Ведь соулмейт, по идее, считается чуть ли не частью тебя самого. Но в последний момент он отказывается от этой идеи, и вместо этого пытается понять, что ей нужно от него. — Послушай, чего ты от меня хочешь? Любви? Или просто дружбы? Неужели ты веришь, что, кроме меня, тебя никто не полюбит? — Нет, — она тоже тянется к своему бокалу с легкомысленным разноцветным коктейлем. — Просто все вокруг твердят, как это здорово — найти свою половинку. Что у вас вечный медовый месяц. Раз уж мы встретились, почему бы не попробовать? — Для человека, который хочет быть счастливым, ты слишком печальна. — Я просто запуталась. Вселенная кричит, что моя любовь неправильная. А я хочу верить, что мы можем это исправить. Что мы можем быть счастливы. Поэтому я и готова тебя выслушать. — Выслушать, чтобы убедиться, что я обречён на венец безбрачия? — усмехается Вэнь Сюй, делая знак бармену, обновить виски. — И окончательно решить, хочу ли я попробовать вернуть свои отношения, — тихо отвечает она, доставая телефон из сумочки, и выключает звук на нём. — Несчастная любовь? — Нет. Просто разные взгляды на нашу жизнь. — печально улыбается она снова, и Вэнь Сюю становится бесконечно её жаль. Дальше сильнее чем самого себя. — И что ты будешь делать? — спрашивает Вэнь Сюй, поворачиваясь на стуле в её сторону. — Придёшь и скажешь «Дорогой, я тут поговорила со своим предначертанным, и он сказал мне, что ты кретин. Потому что за отношение надо бороться, а не ждать подарка с небес?» — Ауч, — девушка притворно обиженно поджимает губы. — Рада слышать, что ты на моей стороне. — Даже так? — Да. Ему, кажется, нужно пространство, чтобы понять что-то для себя. И если он верит, что метка на руке принесёт ему счастье, то нам точно стоит разойтись, — неожиданно горько смеётся девушка, уже приняв решение для себя. — Так что насчёт тебя? — Хм. — Вэнь Сюй тянет время, он вспоминает, как Ванцзи едва заметно улыбается, получив свой долгожданный чай из его рук, как недоверчиво шёл за ним в парк аттракционов, а вышел оттуда со сладкой ватой и плюшевой пандой, выигранной в тире, как стоял под летним дождём без зонта и тянул его целоваться, как придирчиво убирал из еды стручки перца и шуточно дрался с ним за последний кусок пиццы с ананасом. — Я, пожалуй, постараюсь поверить ему. И в него. Знаешь, мне всё кажется, что беда пройдёт мимо. Он встанет с постели, мило надует губы и будет просить свой заслуженный тыквенный пирог. — Так он всё-таки ближе, чем просто друг? — весело потрунивает девушка. — Меня зовут зовут Цзян Яньли. — Вэнь Сюй. — мягко представляется в ответ он. — Он мой будущий супруг. Приглашаю тебя на нашу свадьбу с твоим павлином. Она заливисто смеётся, и предлагает стать друзьями. Вэнь Сюй протягивает ей примирительный коктейль. И уже пытается представить, как представит её Ванцзи, чтобы тот не счёл, что он пошёл на поводу у судьбы. Тридцать первого октября Ванцзи наконец-то откроет глаза. И мир снова начнёт улыбаться.