Сахар, взрыв и два эспрессо

Утро выдалось обычным. Если, конечно, не считать того, что Изуку Мидория проиграл спор. — Короче, — ухмылялся Урарака, держа в руках телефон, — ты идёшь в ту кофейню на углу, «Ground Zero Café», и соблазняешь бариста. — Соблазняю?! — Изуку чуть не поперхнулся чаем. — Я… я не умею такое делать! — Зато научишься, — весело добавил Иида, — в жизни важно практиковаться в социальной смелости. — Особенно если бариста такой горячий, как на фото, — вставила Ашидо, подмигнув. — Смотри, у него волосы — будто из взрыва вышел. — … — Идеально для тебя, Мидория, — заключила она. — Зелёный и взрывной — цветовая совместимость 100%. Вот так я и оказался здесь, — мрачно подумал Изуку, стоя у прилавка. Кофейня была уютной: запах свежемолотого кофе, тихая музыка, и где-то позади стойки — человек, который, по словам друзей, «горячий». Он поднял голову, и Изуку понял — они не шутили. Острая линия подбородка, пепельно-блондинистые волосы, торчащие в разные стороны, и взгляд — будто он может испепелить тебя за заказ «соевый латте без пены». — Что будешь брать? — коротко спросил тот, не поднимая бровей. — Э-э… — Изуку запнулся. — Кофе! — Неужели, — буркнул бариста. — У нас вообще-то кофейня. Хорошее начало, Мидория. Очень соблазнительно. — Ну… тогда один латте. И… эм… твою улыбку? Бакуго моргнул. — Что? — О, боже, — прошептал Изуку, краснея. — Нет-нет, я не это… то есть да, я это… но… — Слушай, — прервал его Бакуго, хмурясь. — Если ты сектант или маркетолог — уходи. Изуку закашлялся от смущения, но спор был спором. Он обязан продолжить. — Э-э… просто у тебя… у тебя глаза как… как апельсиновая карамель, растопленная на солнце! Бакуго уронил ложку. — Что, прости? — Э-э, вкусно выглядят! — Ты сейчас сказал, что мои глаза вкусно выглядят?! — Я просто… хотел сделать комплимент! Бакуго опёрся о стойку, прищурился и, кажется, впервые за смену выглядел не злым, а озадаченным. — Тебе точно не добавлять сахар? У тебя, по-моему, его переизбыток. Изуку заулыбался: — Значит, ты следишь за моим уровнем сахара? Это… мило. Бакуго поперхнулся воздухом. — Я не слежу! Я просто пытаюсь понять, с какого ты цирка сбежал, Деку! — Откуда ты знаешь моё имя?! — Оно на твоём студенческом бейдже, идиот. О, чёрт, — мысленно взвыл Изуку. — Тогда ты Кацуки, да? — прочитал он бейдж. — Красивое имя… звучит, как что-то взрывное. — Оно и есть взрывное, — буркнул тот, бросая молочник на стойку. — И если ты сейчас не перестанешь флиртовать, я добавлю тебе в кофе порцию острого соуса. Изуку хихикнул. — Острый кофе — звучит страстно. — Звучит как катастрофа! — рявкнул Бакуго, но уши у него заметно покраснели. Пока он готовил заказ, Изуку наблюдал за ним. Движения быстрые, чёткие, каждая деталь — на автомате. Капли кофе падали в кружку точно, будто по чертежу. И всё же в этом была какая-то… грация. Да, я точно с ума сошёл, — подумал Изуку. Бакуго обернулся: — Что уставился? — Любуюсь. — … — Эм! Я имею в виду — техникой приготовления! — Я сейчас тебе эту технику покажу, — пробормотал Бакуго, — из огнемёта. Изуку не сдался. Когда Бакуго поставил стакан на стойку, он улыбнулся: — А можно имя написать? Чтобы кофе был персональным. — Зачем? — Ну… чтобы я чувствовал, будто ты… оставил мне частичку себя. Бакуго чуть не пролил кофе. — Ты ненормальный! — Может быть. Но ты улыбаешься, — радостно отметил Изуку. И правда: уголки губ Кацуки дрогнули, будто он сражался сам с собой. — Ха! Дек— то есть… Мидория, да? — Ага. — У тебя, видимо, миссия — довести меня до сердечного приступа. — Только если после этого ты пригласишь меня на свидание, — выдал Изуку прежде, чем успел подумать. Тишина. Молоко в пеногенераторе зашипело так громко, что даже соседний посетитель обернулся. Бакуго уставился на него. Потом, неожиданно, его уши снова покраснели. — Ты чертовски странный, — буркнул он, поворачиваясь к стойке, чтобы что-то записать маркером. — Спасибо! — радостно сказал Изуку. — Это не комплимент! Бакуго протянул ему стакан. На крышке — аккуратный почерк: "Ты чертовски странный, но мне нравятся фрики вроде тебя." (и ниже — номер телефона) Изуку моргнул. — Э-э… это что? — Кофе, — коротко ответил Бакуго, отворачиваясь, — и чтобы я потом не пожалел об этом. Изуку, сияя, сделал глоток. — Знаешь, — сказал он тихо, — на вкус как победа. — На вкус как кофе, идиот! — рявкнул Кацуки, но улыбка всё же прорезала его лицо. И когда Изуку вышел из кофейни, держа стакан, на котором красовалась взрывная подпись, он понял: возможно, впервые в жизни проигрыш оказался лучшим выигрышем.