Оазис в Каверне

      Ночь над руинами Атриума была тяжёлой. Снаружи Нулевой Луна пряталась за тучами, и только редкие проблески самых ярких звёзд, пробивающихся сквозь мерцающий купол, выхватывали из темноты остовы разрушенных конструкций. Воздух пах гарью, озоном и чем-то ещё — тем особенным, эфирным запахом, который появляется только там, где реальность дала трещину. Маленькая фигурка замерла за грудой битого кирпича. Эос, банбу-разведчик, прижимался к холодному камню, его оптические сенсоры сканировали местность в пассивном режиме, без лишнего свечения, заячьи ушки нервно подёргивались. Внутри его процессора, в защищённом канале, шёл оживлённый диалог. — Эос, левее там патруль. Видишь? Приблизь. Трое в чёрном, без опознавательных знаков, — голос Белль, находящейся в родном офисе на Шестой улице, звучал напряжённо, но чётко. Великолепный зум камеры модифицированного банбу сильно помогал разглядеть угрозу заранее. Эос чуть повернул голову, глядя раскосыми глазами-камерами, пытаясь охватить обе точки интереса. Фигуры в чёрной броне с редкими фиолетовыми вставками двигались бесшумно — их шаги гасила какая-то хитрая подошва. Винтовки смотрели в землю, но готовность читалась в каждом движении. — Не подходи близко, — добавил Вайз, сидя за компьютером рядом с сестрой, его пальцы буквально летали по клавиатуре. — Их экипировка — не армейская и не корпоративная. Только что пробил по базам — пусто. — Так уж и пробили, хозяин, — раздался в наушниках знакомый монотонный, но с лёгкой ноткой превосходства голос. На голографическом экране мелькнул синий глаз-амулет. — А я прошерстила по всем каталогам, включая закрытые архивы АИК, базы данных «Крампуса» и три чёрных рынка. Спойлер: таких моделей брони не существует. Вообще. Ни в одной спецификации. Ни у военных, ни у корпораций, ни даже у тех, кто делает технику для тех, кому плевать на патенты. — Фея, — выдохнула Белль. — Мы поняли. Ты лучшая. — Я знаю, — без тени смущения ответил ИИ. — И если эти неизвестные не оставили следов в цифровой реальности, значит, либо они пришельцы, либо их профинансировал кто-то с очень, очень глубокими карманами и очень параноидальными службами безопасности. Вам какая версия нравится больше, директор? Вайз и Белль переглянулись. Эос продолжал наблюдать. — Эна-нан-на, — едва слышно по внутренней связи прошелестел Эос. Вижу. Они кого-то ищут. — Эй, мелочь, долго ещё там копошиться? Голос в наушниках был весёлым, с ленцой, но за ней чувствовалась привычка к опасности. Билли Кид, разумный конструкт в стилизованной куртке, с двумя огромными револьверами наперевес, стоял в тени полуразрушенной арки метрах в пятидесяти от Эоса. Его оптические сенсоры, в отличие от банбу, могли работать в полную силу — его корпус был создан для войны, даже если сам он предпочитал делать вид, что война его не касается. — А то Николь уже нервничает, — продолжил Билли. — А когда она нервничает — она начинает прибавлять к тратам неустойку и моральную компенсацию. — Не ври! — тут же отозвалась Николь из оперативной квартиры, расположенной в паре километров от места. — Я всегда считаю траты. Это вы не считаете, когда патроны просаживаете пачками! — В случае, к которому ты отсылаешься, патроны палили не мы, — ровно заметила Энби. Её голос был спокойным, без эмоций. Идеальная солдатская выучка, от которой у любого, кто знал проект «Серебро», пробежали бы мурашки. Беловолосая мечница сидела рядом с Николь, её руки лежали на планшете, готовые в любой момент выдать тактическую информацию. Она была клоном. Как и та, другая, которая сейчас оправлялась после тяжелейшего боя в Атриуме. — Вижу их, — шёпотом отозвался Билли в общем канале. — Красиво ходят. Прямо как в старых боевиках. Только в боевиках плохие всегда проигрывают. — Билли, не отвлекайся, — одёрнула его Николь. — Мы тут не кино смотрим. — А жаль. Я бы сейчас с удовольствием посмотрел чё-нить весёлое. С хэппи-эндом. Эос тем временем продвигался дальше, подёргивая ушками. Руины Атриума вырастали перед ним мрачными силуэтами — обрушенные колонны, покорёженные фермы, груды бетона, в которых угадывались очертания былого величия. Сканеры банбу фиксировали эфирный фон — нестабильный, пульсирующий, с резкими выбросами в тех местах, где реальность до сих пор не могла успокоиться. Фигуры в чёрном скрылись во тьме. Эос перевёл дух (образно, конечно — банбу дышать не умели) и продолжил движение. Ещё через пару десятков метров его сенсоры вдруг зацепили что-то странное. Слабый, едва различимый сигнал, идущий из-под земли. — Слушайте, — вмешалась Нэкомата, бывшая бандитка, что встала на путь исправления, вглядывавшаяся в окно конспиративной квартиры. Перед ней расстилались бесконечные, перекрученные некогда жилые и деловые сектора Старой Столицы. — Я тут по своим каналам пошуршала, как мышка в норушке, и кое-что достала. Помните тех отморозков из Акул Каверн, про которых Джейн рассказывала? Пауза. Даже Билли перестал воспроизводить электронный насвист. — Так вот — бандюги чё-то не поделили с Боссом и часть из них пошла сюда. Целый отряд. И… не вернулись. Джейн говорит, их трекеры сдохли все разом. Как будто кто-то выключил. — Выключил — в смысле? — уточнил Вайз. — В смысле — бац, и нет сигнала. Одновременно у всех. Такое только при полном уничтожении бывает. Или при… ну, ты знаешь. Нэкомата не договорила. Все знали. При эфирной аномалии класса «Вортекс». Очень редко целые группы даже подготовленных и оснащённых исследователей Каверн просто ни с того ни с сего пропадали, ненароком наткнувшись на практически незаметное искривление в пространстве, принимая его за стабильный разлом. Их судьба была ужасающей, однако что точно с ними происходило — никто не знал. А желающих проверить так и не нашлось. — Прокси, — продолжил Билли, чуть наклонив голову, будто прислушиваясь к чему-то своему. Однако на этот раз его слова слышали только они трое. — Мы, конечно, друзья и всё такое. Я даже могу сделать вид, что не замечаю, как вы постоянно влипаете в истории, от которых у нормальных людей крыша едет. — Он хмыкнул, и в этом звуке послышалось что-то среднее между усмешкой и усталостью. — Но контекста наших поисков я бы хотел, ммм… побольше, что ли. Ну, по крайней мере я. А то мы ходим тут за вами, как хвостик, я держу на прицеле непонятных ребят в броне, которой даже в закрытых базах нет, и понятия не имею, ради чего весь сыр-бор. Он переступил с ноги на ногу, и его револьверы чуть качнулись в такт движению. Красная куртка подчеркнула мощное, боевое тело конструкта. — Не пойми неправильно, мне не жалко. Развлекуха ещё та. Но просто… — Билли сделал паузу, подбирая слова. — Вы всегда были теми, кто знает больше, чем говорит. Я к этому привык, даже уважаю. Но когда мы лезем в такие дебри, где эфир фонит так, что у меня процессоры подвисают, хотелось бы понимать — мы ищем клад, спасаем мир или просто гуляем? Он замолчал, давая им время ответить. Но в его голосе не было требования — только любопытство и лёгкая, около-братская забота. — Ладно, молчите, — добавил он после паузы. — Всё равно скажете, когда придёт время. Вы всегда так делаете. Просто… будьте осторожнее, ладно? Я за девчонок переживаю. Белль и Вайз переглянулись. Фея беззвучно мигнула голограммой, но промолчала. Эос продолжал наблюдать, его раскосые глаза-камеры фиксировали каждое движение фигур в чёрном. — Спасибо, Билли, — тихо сказала Белль. — Мы ценим. Правда. — Знаю, — ответил конструкт, и в его голосе мелькнула искренняя доброта, порой не присущая и настоящим людям. — Потому и торчу здесь. — Эос, там справа ещё движение. Видишь? У стены, — снова подала голос Белль. Банбу сместил фокус. Там, куда она указывала, к стене прижимались несколько фигур в бело-красных балахонах. Ликующие. Те, кто, судя по всему, выжил в бойне. Их было четверо — двое взрослых мужчин, женщина, ещё один, помоложе. Они тяжело дышали, озирались, прижимали к груди какие-то свёртки. — Ватан-на, — тихо констатировал Эос. Ликующие. Выжившие. — Эй, а может, они знают, где тут золото зарыто? — ляпнул Билли. — Билли, заткнись, — в голосе Николь зазвенела сталь. — Смотрите. Тени возникли из мрака бесшумно, будто сама ночь отделила от себя несколько сгустков тьмы и придала им форму. Четверо. В чёрной броне, с матовыми шлемами без прорезей для глаз. Они не крались — не было нужды. Солдаты в монолитных шлемах вполне свободно перемещались, и их движение было неотличимо от окружающей темноты. Ликующие заметили их слишком поздно. Один из мужчин дёрнулся, вскидывая руку с каким-то амулетом, что-то крикнул — слов было не разобрать, только отчаянный, срывающийся голос, полный то ли мольбы, то ли проклятия. Женщина прижалась к стене, закрывая собой свёрток. Молодой попытался бежать — сделал два шага и замер, наткнувшись на ствол, уткнувшийся ему в грудь. Тени не произнесли ни слова. Чёрные стволы поднялись одновременно. Короткие, хлёсткие очереди плазмы ударили в упор. Фиолетовые вспышки на миг осветили лица обречённых — искажённые ужасом, злостью, молитвой. Тела осели вдоль стены, как тряпичные куклы, из которых разом выдернули нитки. — …Э? — выдохнул Эос. Остальные молчали. Даже Билли, обычно находивший шутку в любой ситуации, застыл, глядя через оптику. Тишина длилась секунду. Потом один из солдат шагнул к упавшим. Медленно, без спешки, будто выполнял рутинную работу. Наклонился к первому телу — мужчине, который всё ещё подёргивал руками. Достал что-то из-за пояса. Короткое движение — и из шеи с влажным хрустом хлынул кровавый поток с хрипом и пузырями. Вторая тень тем временем извлекла из наспинного ранца небольшой баллон. Прозрачная жидкость плеснула на тела, на стену, на землю. Третий чиркнул зажигалкой — простой, старой, совсем не военной. Пламя взметнулось с тихим, почти уютным вух. Фиолетовое, как и их выстрелы. Оно пожирало плоть, ткань, кости в мгновение ока, не оставляя ничего, кроме чёрных подтёков на стене и горстки пепла, который тут же подхватил ветер. Эос смотрел на этот акт расправы, замерши от ужаса. Его маленький процессор, рассчитанный на сканирование маршрутов и анализ эфирных аномалий, впервые столкнулся с чем-то, для чего не существовало протоколов обработки. Изображение горящих тел зависло в буфере, накладываясь на показания сканеров фиолетовыми вспышками. Он попятился. Крошечная лапка зацепилась за торчащий из земли обломок арматуры. Банбу покачнулся, едва удержав равновесие, и из-под его ножек вырвался короткий, предательский скрежет металла о камень. Один из солдат, стоящих к роботу ближе всего, замер. Эос видел это через оптику из тьмы укрытия — резкая остановка, поворот корпуса, плавное, как у хищника, движение головы в его сторону. Матовый шлем без глазниц смотрел прямо на груду обломков, за которой прятался банбу. — Твою мать, — выдохнул Билли где-то в стороне. Его револьверы уже смотрели в сторону чёрной фигуры, но стрелять он не решался — выдал бы себя и Эоса. Визуальные сенсоры засветились жёлтым. Солдат сделал шаг. Второй. Его винтовка медленно поднималась, ствол описывал дугу, нацеливаясь на укрытие. Эос замер. Его системы охлаждения работали на пределе, хотя температура корпуса не изменилась ни на градус. Это был страх. Настоящий, животный страх, который не должны чувствовать машины. Третий шаг. До укрытия оставалось совсем чуть-чуть. Неизвестный уже видел его — Эос знал это. Ещё секунда, и… Из проёма в стене, прямо за спиной солдата, вылетела фигура. Девушка в бело-красном балахоне, вся в пыли и крови, с безумными, расширенными от ужаса глазами. Она не кричала — только хрипела, рванув прочь от места казни, не разбирая дороги. Неопознанный воин развернулся мгновенно. Его движение было нечеловечески быстрым — плавным и рваным одновременно. Винтовка выплюнула короткую очередь. Фиолетовые вспышки ударили девушке в спину, она споткнулась, пролетела по инерции ещё пару метров и рухнула лицом в щебень, даже не вскрикнув. Солдат постоял секунду, глядя на тело. Потом снова повернул голову — туда, где замер Эос. Казалось, он смотрит прямо сквозь обломки. Эос не вентилировал. Не двигался. Его сенсоры отключили всё, кроме пассивного наблюдения, и он просто смотрел, как смерть стоит в паре метров и решает, стоит ли тратить на него пулю. Солдат моргнул. Банбу не видел его глаз, но знал — это был взгляд. Оценка. Решение. И фигура развернулась, бесшумно скользнув обратно во тьму, в сторону трупа, дабы закончить начатое. Неопознанные тут же развернулись и исчезли во мраке. Так же бесшумно, как появились. — Зачистка свидетелей, — ровно произнесла Энби. — Профессионально. И… тщательно. В её голосе, впервые за всё время, проскользнула едва заметная пауза. Даже для её уровня подготовки это было слишком. — Ликующие конечно больные фанатики… — прошептала Нэкомата. — Но чтобы так… Да ещё и безоружных… — Я, бляха, надеюсь, что они не узнают, что мы здесь, — в голосе Билли впервые послышалась дрожь. — Серьёзно. Очень-преочень надеюсь. — Сворачиваем лавочку, — жёстко оборвала Николь. — Прокси, мы не подписывались на ТАКОЕ. Эос, веди Билли в обход. Сейчас же. И смотри в оба. Если эти твари заметят вас — мы все покойники. Эос не ответил. Белль и Вайз тоже молчали. Только маленькие сервоприводы банбу бесшумно тронулись с места, уводя разведгруппу прочь от стены, от пепла, от фиолетовых вспышек, которые всё ещё стояли перед глазами. Как можно дальше в противоположном направлении. Ночь над руинами Атриума стала ещё темнее. — …Они их просто расстреляли, — тихо сказала Белль. — Без предупреждения. Без допроса. — Такое поведение не присуще ни одной известной мне структуре, — отозвалась Энби. — Может, это какая-то личная гвардия ТОПа? «Крампус»? — Не неси чепухи, — отрезала Николь. — «Крампус» работают не так, я знаю. У меня клиентка была с топовских, ещё до тебя — я заметала её следы от надзорной группы. Они скорее как инспекторы, а не… каратели. — Белль, я думаю, Николь права, — подал голос Вайз. — Нам нужно уходить. Это выше нашего уровня. Те ребята — не бандиты, не военные. Они… — Стойте. Голос Белль стал другим. Собранным. Тревожным. — Эос, у тебя сканеры включены? На пассив? — Эн-а, — подтвердил банбу. Так точно. — Тогда почему я вижу сигнал? В стороне, под завалами. Слабый, но чёткий. Пульсирует. В оперативной квартире повисла тишина. В офисе прокси Вайз склонился к мониторам, его пальцы замелькали по клавиатуре. — Это не эфирный фон, — выдохнул он. — Это… это маяк. Личный передатчик. — Чей? — Николь подалась вперёд. — Не тяни! — …Он принадлежит одному из наших клиентов. Мы внесли его в базу после последнего заказа. Для отслеживания. Пауза. Длинная, тяжёлая. — Так попробуй ещё раз! — Белль подалась к экрану. — Пытаюсь. Нужно время. — Погодите-ка… — голос Николь стал подозрительным, с прищуром. — Вы говорите, это личный передатчик. Для отслеживания. Вы что, следите за своими клиентами? — Она сделала паузу, давая словам осесть. — А мы, значит, тоже ваши клиенты. И довольно давно. Получается… вы и за нами шпионите? — Что? Нет! — Белль замахала руками, хотя её никто, кроме брата, не видел. — Мы только за неблагонадёжными! Ну, за теми, кто может вляпаться в серьёзные неприятности! Чтобы знать, когда спасать! — А, то есть если мы вляпаемся — вы узнаете первыми, — хмыкнул Билли. — Удобно! — Билли, не поддавайся на провокации! — Вайз попытался спасти положение, но его голос звучал неубедительно. — Мы никогда не используем эти данные во вред! Только для безопасности! — Ага, — протянула Нэкомата. — А я думала, мне кажется, что кто-то за мной следит. Думала, паранойя после бандитской жизни. А вон оно чё… — Ну знаете! — Белль обиженно надулась. — Мы вообще-то вас спасаем регулярно! И между прочим, никогда не брали лишнего! — Кроме тех разов, когда брали, — вставила Николь. — Это были оправданные расходы на электричество! Энби молчала всё это время. Но когда пауза затянулась, она произнесла ровно: — Я знала. С первого дня. Мои протоколы сканирования фиксируют фоновые запросы к любым базам данных. Я просто не видела в этом угрозы, ведь они появились после нашего первого знакомства. — ЧТО? — хором воскликнули Николь и Нэкомата. — Энби, ты могла сказать? — простонал Билли. — Вы не спрашивали. Разумный конструкт вдруг рассмеялся у себя голове — нервно, но искренне. — Слушайте, а я-то голову ломал! У меня расход энергии повысился на ноль целых три десятых процента где-то полгода назад. Я к ремонтнику ходил — тот говорит, всё в норме. Я лишнюю батарею таскаю, думал — старею, железо сбоит. А вон оно что… Это вы, Фаэтоны, меня подслушивали! — Мы не подслушивали! — возмутился Вайз. — Мы просто… собирали телеметрию! — Ту же самую херню прогоняете, что и ремонтник, — отмахнулся Билли, но в его голосе явственно слышалась улыбка, которой у него, конечно, не было ввиду сплошной конструкции шлема его головы. — Ладно, шучу. Если бы не вы, я бы уже раз десять в эту самую ловушку попал. Но за лишнюю батарею у вас теперь должок. — Билли! — Николь повысила голос. — Мы сейчас не о батареях! У нас там сигнал под завалами! — Точно! — спохватилась Белль. — Вайз, давай уже, лови сигнатуру! Пальцы брата снова застучали по клавиатуре. Экран мигал, обрабатывая данные, фильтруя помехи, вытаскивая из шума тонкую нить сигнала. — Никак, — выдохнул он. — Сигнатура не совпадает с базой. Пока не подберёмся в упор — не узнаем… — Плевать, — отрезала Белль. — Если уж стоит трекер, значит, это точно кто-то из наших. Живой. В наушниках повисла мёртвая тишина. Эос смотрел на груду обломков, под которой пульсировал слабый, но упрямый сигнал. Где-то там, в темноте, среди спрессованного бетона и искалеченного металла, медленно ползла та, кого они знали как снайпера ОБОЛ. Та, кто всегда платила вовремя и не задавала лишних вопросов. Та, кто пару раз вытаскивала их из передряг, даже не прося ничего взамен. — Ну… — голос Билли сел окончательно. — Ну, блин. И чё теперь? Николь вздохнула. Поправила свой неизменный чемоданчик, поднимаясь с насиженного места. В её голосе, когда она заговорила, не было ни капли привычной меркантильности — только усталая решимость. — А ты как думаешь? Мы не бросаем своих. Даже если они пока не знают, что они — свои. Она помолчала секунду. — Готовьтесь, зайцы. У нас тут спасательная операция намечается. И да, прокси — я запомню, сколько это будет стоить. Потом выставлю счёт. С процентами за внеурочные. — Ой, да ладно, Николь, — Нэкомата фыркнула. — Ты же самая добрая на самом деле. Просто маску носишь. — Я самая бедная! — огрызнулась та, но в её голосе явственно слышалась улыбка. — А бедные не могут позволить себе роскошь быть злыми. Эос, веди нас. Мы идём к твоему сигналу. Постараемся провернуть дело втихаря, не хочу сталкиваться с этими… этими. — не сумев подобрать слов, командир группы проверила патроны и разгрузку. — Нэко, остаёшься на «базе», следи за трекерами и показателями. — Ла-а-адно, — с явным неудовольствием протянула кошка-тирен, но всё же пересела с подоконника за планшет. — Буду ждать вас тута, если надо будет — мяукните, подлечу. Банбу кивнул, хотя никто этого не видел. Его маленькие ножки бесшумно тронулись с места, уводя разведгруппу в обход патрулей, ближе к руинам, ближе к той, кто отчаянно пыталась выжить там, внизу. — Энби, прикрой нашего драгоценного Босса, — без капли иронии бросил Билли, выходя из тени и следуя за банбу. — Если эти чёрные нас засекут — уносите ноги. Без предупреждений. — Принято, — коротко ответила Энби. Ночь над руинами Атриума становилась всё гуще. Но где-то там, под землёй, бился слабый сигнал — и на него шли те, кто умел находить даже в самой кромешной тьме. А где-то под землёй, в темноте, Гашетка вдруг остановилась и подняла голову. — Чего? — спросил хриплый голос сзади. — Не знаю, — ответила она. — Показалось… кто-то смотрит. — Снайперша чуть-чуть поёжилась, вновь отпивая из фляжки. Альбиус Вар промолчал. Только цепи его чуть дрогнули, будто и они почуяли что-то там, наверху. Ночь только начиналась.       «Кузня» жила своей жизнью. Ночной воздух Нулевой, пропахший озоном, машинным маслом и свежей бетонной пылью с крошкой от развёрнутых модулей, гудел от работы генераторов и редкой переклички часовых. Где-то в глубине базы стонали раненые, где-то спорили инженеры, а здесь, в импровизированной ремонтной зоне, пахло горелой проводкой, свежей сваркой и ещё чем-то — чужим, чуждым, от чего у нормального человека свело бы зубы. Флора сидела на ящике, прижимая к груди герметичный контейнер. Внутри, в толще прозрачного пластика, лежал тот самый образец, который Гекс вырвал из тела поверженной тени. Чёрная броня с фиолетовым отливом, обломок хитиновой пластины и — самое страшное — спекшиеся вены, прорастающие сквозь металл, как корни сквозь асфальт. Рядом с ней инженеры уже развернули мобильную исследовательскую установку — громоздкий агрегат на колёсах, утыканный сканерами, манипуляторами и голографическими проекторами. Такие возили с собой для экспресс-анализа аномальных образцов прямо в поле. — Ты уверена, что готова заняться образцом? — голос Сида был ровным, но в его оптическом сенсоре мелькнуло что-то похожее на беспокойство. — Я могу сообщить Магус, что нам не хватает оборудования для детальной обработки. Оставим дело по возвращению на базу. — Я должна, — Флора выдохнула и, надев перчатки, открыла контейнер. Запах ударил в нос — сладковатый, тошнотворный, с металлическим привкусом. — Команде нужен хоть какой-то положительный результат от вылазки. А если мы не поймём, кто они, следующий бой может стать последним. — Помести образец в приёмную камеру, — чуть помолчав скомандовал Сид, уже подключившись к терминалу установки. — Запускаю первичный спектральный анализ. Флора аккуратно, стараясь не касаться руками, перенесла фрагмент брони с помощью щипцов в прозрачную капсулу. Герметичная крышка захлопнулась с шипением. Установка загудела, сканеры забегали по поверхности образца, выплёвывая на голографический экран потоки данных. [СПЕКТРАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ: НЕИЗВЕСТНЫЙ МАТЕРИАЛ. ОСНОВА — УГЛЕРОДНЫЕ СОЕДИНЕНИЯ, МОДИФИЦИРОВАННЫЕ КРЕМНИЕМ. ПРИМЕСИ: РЕДКОЗЕМЕЛЬНЫЕ МЕТАЛЛЫ, НЕ ХАРАКТЕРНЫЕ ДЛЯ СТАНДАРТНЫХ СПЛАВОВ.] [ПЛОТНОСТЬ: 14.7 ЕД. ТЕПЛОПРОВОДНОСТЬ: АНОМАЛЬНО НИЗКАЯ.] — Металлокерамика на углеродной основе, — прокомментировал Сид. — Напоминает люмикерамит, но с добавками, которых я не встречал в армейских спецификациях. И теплопроводность почти нулевая. Защищены и термоизолированы от окружающей среды. — Холодные, — тихо сказала Флора, глядя на показания. — Они буквально холодные внутри. Как мёртвые. [ЭФИРОМЕТРИЯ: ФОН — 0.02 ЕД. ПОГЛОЩЕНИЕ ЭФИРНОГО ИЗЛУЧЕНИЯ — 98,7%.] — Помимо защитных функций, броня выполняет роль антиэфирного полупроводника, — голос Сида стал чуть быстрее — признак повышенной вычислительной активности. — Проще говоря — она гасит эфир. Как противоядие. Активное подавление. Подопечная уже возилась с тонкими манипуляторами, пытаясь добраться до внутренней структуры образца. Её технопатическое чутьё, обострённое до предела, улавливало то, что не могли зафиксировать приборы. — Там… внутри… — она запнулась. — Помимо мёртвых тканей. Там что-то осталось. Я ощущаю… отпечаток. Как эхо. — Биологические маркеры, — Сид переключил режим сканирования. — Запускаю анализ органических остатков. Голограмма сменилась: теперь на ней проявилась трёхмерная структура образца с цветовыми зонами плотности. В центре, там, где броня переходила в плоть, виднелась аномальная область — не металл, не органика, а нечто среднее. — Оно не собрано воедино постфактум, — Флора приблизила изображение. — Судя по показателем, сращение происходило на изначальном клеточном уровне. Нервные окончания проходят сквозь броню. Кровеносные сосуды — вот они, видишь? — питают металл. — Биотехнологический гибрид, — подтвердил Сид. — Как у… «Паладина». Во время нашего боя я просканировал его внешнюю структуру. Повторю вывод Магус — выглядит как рубцы от катастрофы. А здесь — штатная комплектация. Их создали такими. С завода. — Но кто может позволить себе такое? — Неизвестно. Анализ структуры указывает на высокотехнологичное производство. Чистые линии, минимальные допуски, идеальная интеграция. Это не кустарщина. Это конвейер. [ВЫВОД: ОБРАЗЕЦ ПРЕДСТАВЛЯЕТ СОБОЙ БИОТЕХНИЧЕСКИЙ КОМПОЗИТ НЕИЗВЕСТНОГО ПРОИСХОЖДЕНИЯ. УРОВЕНЬ ТЕХНОЛОГИЙ ПРЕВЫШАЕТ ИЗВЕСТНЫЕ АРМЕЙСКИЕ И КОРПОРАТИВНЫЕ РАЗРАБОТКИ. ЦЕЛЕВОЕ НАЗНАЧЕНИЕ: ЗАЩИТА НОСИТЕЛЯ С ОДНОВРЕМЕННЫМ ПОДАВЛЕНИЕМ ЭФИРНОГО ФОНА.] — Холодный эфир, — задумчиво сказала Флора. — Противовес привычному горячему, исторгаемому эфириалами, а ведь особенно жарким он был у «Паладина» в моменты боя. Чёрные не просто хотели захватить его, как остальные. Они пришли… лечить? Или запечатывать? — Или перепрограммировать, — добавил конструкт. — Магус говорила про некое устройство с иглой, что несла их командир. Дистанционное воздействие на эфирное ядро. Стабилизация или подавление. — Но он отбился, — Флора посмотрела на него. — Он выбрал обрушение. — Да. Ценой всего. Они помолчали. Где-то вдали завыл генератор, смолк. Тишина давила на уши. — Сид, — позвала Флора. — Слушаю? — Спасибо, что ты здесь. Он повернул к ней голову. Оптический сенсор мигнул. [ПРОТОКОЛ «ЭМОЦИИ»: ЗАПРОС НА ОБРАБОТКУ. ОПРЕДЕЛЕНИЕ: БЛАГОДАРНОСТЬ. РЕКОМЕНДАЦИЯ: ПОДТВЕРДИТЬ ПРИНЯТИЕ.] — Нет выбора, — сказал он ровно. — Где мне ещё быть. Она улыбнулась и вернулась к образцу. А Сид, глядя на неё, запустил фоновый процесс, который люди назвали бы «гордостью». Работа затянулась до глубокой ночи. Они методично прогоняли образец через все доступные тесты: спектрографию, эфирометрию, структурный анализ, биопробу. Данные накапливались, гипотезы строились и рушились. Флора устала так, что начала клевать носом, но упрямо продолжала. — Хватит, — сказал Сид, когда она в очередной раз чуть не уронила планшет. — Отдыхай. Необходимо провести диагностику твоей брони. — Ещё немного… — Флора. — В его голосе прорезались металлические нотки, не терпящие возражений. — Твоя работоспособность снизилась на 34%. Дальнейшее исследование неэффективно. Протокол предписывает… — Знаю, знаю, — она закатила глаза, но улыбнулась. — Ладно. Уговорил. Она отложила инструменты, потянулась, хрустнув шеей. Сид уже возился с грудной пластиной корпуса Магус, проверяя, что технический гений успела сделать до его приезда. Разумный конструкт стоял над распахнутой внешней панелью «Горна», его огромные манипуляторы с ювелирной точностью копались в переплетении кабелей. Подопечная сидела внутри, частично высунувшись из кабины — так было удобнее подавать ему инструменты и слушать редкие, но ёмкие комментарии. — Это ты сама собрала? — спросил он, кивая фуражкой на блок управления левым манипулятором, который был перепаян кустарным, но эффективным способом. — Ага, — Флора почесала затылок, оставляя на лбу чёрную полосу масла. — Никола подсказал немного, но в основном сама. Ну, эту часть. А что, плохо? Сид помолчал. Его сенсор сканировал место спайки двух сегментов. — Хорошо, — сказал он наконец. — Не по стандартным шаблонам. Но хорошо. Ты… изменилась. — Постарела, — усмехнулась Флора, но в голосе не было веселья. — На год примерно. За эти дни. — Я не о возрасте. Она посмотрела на него. В его оптическом сенсоре, в светящемся белом глазу формы полярной звезды, читалось то, чего она раньше не замечала — или не хотела замечать. Беспокойство. Гордость. И что-то ещё, слишком сложное, чтобы называть словами. — Рассказывай, — коротко приказал Сид, возвращаясь к пайке. — Всё. С самого начала. Флора вздохнула и начала.       Штабной модуль гудел приглушённым светом и напряжением. В центре, над развёрнутой голографической картой Атриума, застыли четверо. Магус, чей змееподобный корпус обвивал стойку с терминалом Боевого Информационного Центра. Орфея, стоявшая рядом с ней, с красными от недосыпа глазами. Офелия, скрестившая руки на груди, с катаной, прислонённой к столу. И Николай, который не столько стоял, сколько нависал над картой, сжимая в зубах незажжённую сигарету. — Четыре часа, — голос Магус звучал ровно, но металл в нём звенел. — Четыре часа с момента обрушения. У нас нет данных по состоянию пустот под завалами, нет точных карт внутренних помещений, нет… — Капитан, — перебила Офелия. Не грубо, но твёрдо. — Мы это уже проходили. У вас нет. У нас тоже нет. Вопрос не в том, чего у нас нет, а в том, что мы с этим делаем. Я предлагаю ждать утра и провести разведку. — Она говорила спокойно, с холодной уверенностью человека, привыкшего считать риски. — Посылать людей сейчас, в темноту, под нестабильные завалы, где могут быть зачистные группы неизвестных, эфириалы или остатки Ликующих — самоубийство. У меня всё же контракт, а не билет в один конец. Магус резко повернула голову, свет её визора полыхнул алым. — Самоубийство? Ты говоришь мне о самоубийстве, наёмница? Там — мой боец. Она прикрывала нас, пока мы уходили. Она осталась там, потому что прикрывала и вас в том числе! — В её механическом голосе прорезалось что-то, очень похожее на человеческий срыв. — Я не собираюсь сидеть здесь и ждать утра, пока она истекает кровью под плитами! Офелия выдержала её взгляд — насколько вообще можно выдержать взгляд разъярённого кибернетического существа. — Я понимаю ваши чувства, капитан. Правда. — Голос наёмницы стал чуть мягче, но не потерял стальной основы. — Но чувства — плохая основа для спасательной операции. Особенно для… разумного конструкта. Если мы пошлём людей сейчас, в темноту, без разведки, без карт, мы можем потерять ещё больше. И тогда ваша Гашетка останется там уже навсегда, потому что некому будет её искать. — А если она умрёт за эти часы? — выкрикнула Орфея, не выдержав. Пара бойцов с заставы даже обернулись в сторону БИЦа. — Если она там, ждёт, а мы тут разводим тактические дискуссии? Офелия перевела взгляд на неё. В этом взгляде не было злости — только усталое понимание. — Рыжуля, я была на двадцати трёх спасательных операциях. Девятнадцать раз мы вытаскивали людей живыми. Знаешь, что было общим у всех девятнадцати? — Она сделала паузу. — Подготовка. Разведка. Трезвый расчёт. А те четыре раза, когда мы лезли очертя голову… оттуда никто не вернулся. Вообще никто. — Хватит! Николай рявкнул так, что даже стены, казалось, дрогнули. Он выдернул сигарету изо рта, ткнул ею в карту. — Вы обе правы. И обе не правы. — Он перевёл тяжёлый взгляд с Магус на Офелию. — Капитан, рваться сломя голову — это по-человечески. Я понимаю. Но наёмница дело говорит: без разведки мы только больше людей положим. — Он повернулся к Офелии. — А ты, командир, не забывай, что для нас она не просто «боевая единица». Она — своя. И если есть хоть один шанс, что она там дышит, мы его используем. Даже если этот шанс — пойти туда самим. Офелия смотрела на него долго. Потом отвела взгляд. — У меня есть Фог, — сказала уже тише. — Он лазутчик, один на миллион. Обучен ходить там, где другие ломают ноги. Если кто и сможет пролезть в эти дыры, не обрушив всё — это он. Но… — она запнулась. — У него прострелено плечо. Боец не в форме. — А у меня есть дроны, — подала голос Орфея. — Не банбу, настоящие разведчики. С подсветкой и сканерами. Мы можем запустить их на поиски уцелевших лазов и вентиляции, если там хоть что-то осталось. Магус повернулась к ней. В её визоре мелькнуло что-то — удивление? гордость? — Когда ты успела? — Пока вы спорили, — Орфея пожала плечами. — Спросила у инженеров. У них есть несколько штук. Капитан, Вы даже не чувствуете что меня рядом нет, пока ругаетесь. Медведь хмыкнул. — Орфи дело говорит. Можно этих малышей прям ща запустить. Если увидят что-то — тогда решаем, кого слать. Идёт? Магус и Офелия переглянулись. Первый раз за весь разговор — не как враги, а как люди, вынужденные работать вместе. В глазах наёмницы мелькнуло что-то, похожее на уважение. В алом свечении Магус — благодарность, которую она никогда не произнесёт вслух. — Идёт, — сказала Магус. — Приемлемо, — кивнула Офелия. Лазарет был развёрнут в самом дальнем углу базы — подальше от посторонних глаз и лишнего шума. Здесь пахло антисептиком, кровью и чужим страхом. Фог сидел на ящике, прислонившись спиной к стене. Его плечо было туго перемотано бинтами, сквозь которые проступало розовое — не кровь, лекарство. Лицо, лишённое камуфляжа и полумаски, оказалось обычным. Усталым. Молодым. Светлые волосы, прилипшие ко лбу, глубокие тени под глазами. — Шевели пальцами, — скомандовал Фиксер, сидя напротив него и пытаясь дотянуться до собственной спины, чтобы перевязать там что-то. — Шевелю, — без эмоций ответил Фог. И действительно, пальцы на раненой руке чуть дрогнули. — Тебе подохнуть не грозит, к сожалению, — заключил Фиксер. — А вот меня, кажется, сейчас тут и похоронят. Рифт! Сестра, возившаяся с какими-то инструментами в углу, обернулась, мотнув копной золотистых волос с вкраплениями мелкого сора. — Ась? — Подь сюды. Спину заделай. А то я как тот краб с мультика — сам не могу. Она подошла, фыркнула, глядя на непутёвого братца. — Вечно ты так. Сам влез, сам обжёгся, а перевязывай потом я. — Ты моя сестра, — Фиксер попытался улыбнуться, но вышло криво.Копна чёрных, как смоль, волос дёрнулась в такт резкой судороге. — Ух ё… По статусу обязана. — По статусу я должна тебя придушить за те моды, из-за которых мой «Раптор» теперь похож на музейный экспонат, — огрызнулась Рифт, но руки её двигались аккуратно, почти нежно, когда она начала обрабатывать его рану. — Это тебе не очередных «Рейдеров Каверн» модить, дебилушка! Фог наблюдал за ними со стороны. Молча. Его взгляд, обычно скрытый маской и камуфляжем, сейчас был открыт. И в нём читалось что-то, похожее на… зависть? Или просто усталость. — Держись, — бросил лазутчику Фиксер, перехватив взгляд. — Твоя дуэль с той слепой войдёт в легенды. Если она выживет — будет что вспомнить. Ты вдумайся только — слепая снайперша против невидимки! Коллега по цеху снайперов не ответил. Только чуть сжал пальцы на раненой руке. С момента прилёта каждую реплику с него приходилось тянуть тисками. Закончив с братом, Рифт вытерла руки о промасленную тряпку и вышла из лазарета. Настроение было — хуже некуда. Мех раздолбан, брат ранен, а тут ещё и на форуме бан схлопотала за то, что погорячилась немного. — Все дебилы, — буркнула она себе под нос, шагая к ремонтной зоне. — Причём конченные. ТТХ своих же мехов не знают, а туда же, секретности им захотелось… Да оно всё в открытом доступе лежит… В ремонтной зоне пахло озоном и горелым металлом. Рифт остановилась на пороге, наблюдая за картиной: массивный конструкт С-34 копается в раскрытом корпусе «Горна», а из кабины торчит синяя макушка Флоры, перепачканная маслом. — О, семейный подряд, — хмыкнула Рифт, заходя внутрь. — Не помешаю? Флора высунулась из кабины, улыбнулась — устало, немного вымученно. — Нет, заходи. Мы почти закончили. Сид, это Рифт. Пилот того самого «Раптора», с которым я… ну, ты уже знаешь. Сид повернул фуражку. Его оптический сенсор на долю секунды задержался на Рифт. — Пилот меха «Раптор», повреждённого в ходе столкновения с Флорой. Зафиксировано семь попаданий в корпус, один манипулятор уничтожен, системы стабилизации… — Эй-эй-эй, — перебила Рифт, поднимая руки. — Ты чего, мой мех по запчастям уже считаешь? Я и так знаю, что он теперь груда металлолома. Спасибо этой… — она запнулась, глядя на Флору. —… вашей пилотессе. Флора покраснела так, что даже сквозь слой масла было заметно. — Я… извини. Честно. Я не хотела так сильно. — Да ладно, — Рифт махнула рукой. — Мы на войне, какое «не хотела». Сама виновата. Подумала, что с ИИ дерусь, а там — человек. Неожиданно, знаешь ли. — А если бы ИИ? — спросила Флора с любопытством. — Если бы ИИ — я бы его по шаблону раскатала, — Рифт усмехнулась, глядя на Сида. — А с тобой… ну, интереснее вышло. Ты непредсказуемая. В лучших традициях человечества. Это бесит, но уважаемо. Настоящий конструкт молчал, но его оптический сенсор чуть сместился — он явно сканировал Рифт, оценивая уровень угрозы. Или, может, просто наблюдал. Пилотесса «Раптора», в свою очередь, тоже «визуально оценивала» свою недавнюю противницу, наконец-то смогла рассмотреть её целиком, без массивного корпуса. Синяя макушка, перепачканное маслом лицо, худые плечи в чёрно-оранжевом комбинезоне техника. — Слушай, — протянула она, окидывая Флору оценивающим взглядом. — А ты реально мелкая. Я думала, ты там внутри покрупнее будешь. А ты… — Она хмыкнула. — Воробей воробьём. Флора смутилась, одёрнула комбинезон. — Ну… Сид говорил, что я мало ем. — Подтверждаю, — раздался ровный голос из-за спин. Сид, не отрываясь от пайки, добавил: — Рацион объекта Флора составляет в среднем 66% от рекомендуемой нормы для её возраста и веса. На протяжении последних трёх лет этот показатель не увеличивался. Флора покраснела. — Сид! Я же просила не считать мои калории! — Да уж, — Рифт покачала головой. — А управляешься с этой махиной так, будто ты её часть. Странно это… видеть. Флора, в свою очередь, тоже смотрела на неё. Вблизи Рифт оказалась совсем не такой, как в бою. Золотисто-светлые волосы, сейчас грязные, слипшиеся от пота и пыли, но даже так видно — красивые. Оранжевые глаза, яркие, живые, с хитринкой. И этот облегающий пилотский костюм, который подчёркивал каждую линию фигуры — фигуры, которой Флора могла только завидовать. — Ты… — Флора запнулась, почувствовав, как щёки заливает краска. — У тебя волосы красивые. Даже когда грязные. Рифт удивлённо моргнула, потом расхохоталась. — Охренеть комплимент. Спасибо, конечно. — Она тряхнула головой, отбрасывая слипшиеся пряди. — А ты, когда отмоешься, тоже ничего будешь. Глаза у тебя… ну, в смысле, цвет приятный. Как небо, да? — Она смутилась собственной неловкости и махнула рукой. — Ладно, проехали. — А чего ты здесь? — спросила Флора, вылезая из кабины окончательно и вытирая руки ветошью. — Думала, будешь с братом сидеть. — А, — Рифт поморщилась. — Фиксер в порядке. Перевяжут — и дальше будет свои загребущие ручонки пихать куда не надо. А я тут… ну, развеяться. На форуме забанили, представляешь? — За что? — За правду, — Рифт закатила глаза. — Назвала тех, кого надо, как надо. Ну… до этого в одном треде написала пару ттх своего меха, когда обсуждали тирлист мехов Нью-Эриду. Прикинь, мне один дятел на полном серьёзно затирал, что «Страж» может уделать «Раптор» в чистом поле. А они там все из себя секретчики. Бан схлопотала. Дураки. Флора прыснула. — Ты реально ТТХ выложила? В открытый доступ? — А чё такого? — Рифт развела руками. — Это ж мой мех! Я его знаю как свои пять пальцев. Если кто-то хочет знать, чем он стреляет — пусть знают. Авось пригодится, когда я их рвать буду. Да и вообще, оно всё в открытом доступе на базе лежит, заходи да копируй сколько влезет, лул. Сид издал звук, очень похожий на… вздох? — Разглашение тактико-технических характеристик военной техники в открытых источниках может привести к… — Ой, да ладно тебе, железяка, — отмахнулась Рифт. — Вы тут все такие правильные. А жить когда? Веселиться когда? Она подошла ближе, разглядывая «Горн». — Слушай, а ты правда сама это всё починила? — спросила она, кивая на корпус. — С Сидом, — Флора кивнула на конструкта. — Он учит. — Учит, значит, — Рифт покачала головой. — А меня Фиксер учит только платы паять и схемы читать. Скукота. — Это полезно, — заметила технопатка. — Полезно, но ржача в этом нет, — вздохнула Рифт. — Ладно, пойду я. А то братишка там без меня, наверное, уже новую дыру в себе нашёл. — Она развернулась, но на пороге остановилась. — Эй, Флора. — А? — Ты хорошо дралась. Правда. Если что — обращайся. Починим твоего монстра вместе. У меня руки из одного места растут, зато с фантазией. И она вышла, оставив после себя запах масла и лёгкое недоумение. — Странная она, — сказала Флора. — Люди вообще странные, — ответил Сид, спустя секунду раздумий, возвращаясь к пайке. — Но это… не недостаток. Флора улыбнулась и уже собралась лезть обратно в кабину, когда взгляд упал на удаляющуюся фигуру Рифт. Та как раз дошла до выхода, чуть задержалась, поправляя сбившуюся портупею. Гениальная техник невольно посмотрела на Сида. Тот, будто зная заранее, просто молча кивнул. — Рифт! Голос Флоры догнал её у самого порога. Коллега по цеху обернулась, удивлённо вскинув бровь. — Ась? Флора замялась, но пересилила себя: — Подойди на секундочку… поделишься опытом? В смысле, ты же профессионал. А я только учусь. Может, подскажешь что-нибудь? Ну… по пилотированию? Рифт хмыкнула, но в глазах мелькнуло что-то тёплое. Она развернулась и, насвистывая, направилась обратно. — А почему бы и нет? Чай Фиксер там без меня не сдохнет. Да и если откинется — невелика потеря. А тут… — она окинула взглядом «Горн», — …тут хоть интересно. Она подошла, встала рядом с Флорой, уперев руки в бока. — Ну давай, технарь, колись. Что там у тебя не так с этой махиной? Флора оживилась, полезла обратно в кабину, жестом приглашая Рифт следовать за собой. Та, поколебавшись секунду, шагнула следом.       Орфея оторвалась от терминала, где на экране строилась трёхмерная модель типовой вентиляции Атриума, благо удалось оперативно достать старые ГОСТы. Дроны, похожие на крупных стрекоз, с уже загруженной автономной программой, улетели искать лазы. Магус, тем временем, осталась в БИЦ с другими… более компетентными людьми, подсоединённая к батарее. Глаза болели, пальцы дрожали от усталости, но она заставила себя встать и пойти. К Флоре. К зашедшей в палатку Рифт. К живым людям, которые не смотрели на неё, как на простого оруженосца или тень капитана. Она нашла их в ремонтной зоне. Первая возилась с кабелями, в недавнем времени вражеская пилотесса стояла рядом и что-то рассказывала — судя по жестам, что-то очень эмоциональное. — …и тут этот банбусик как врежется прямо в баннер с рекламой! А я стою, смотрю и думаю: ну всё, хана, сейчас меня спалят… — Орфея! — Подруга заметила её первой. — Ты чего такая бледная? Садись. Оруженосец послушно опустилась на ящик, чувствуя, как ноги подкашиваются. — Дроны запустили, — ответила та. — Две штуки. Они должны найти хотя-бы что-то, что сможет провести нас под завалы. Пока ничего. — Значит, будем ждать, — философски заметила Рифт. — Терпение и труд — всё перетрут. Она посмотрела на Орфею, на её красные глаза, на осунувшееся лицо. — Слушай, рыженькая, а ты чего такая убитая? Тоже переживаешь за эту… Гашетку? Оруженосец кивнула. — Она меня прикрывала. В бою. И пистолет свой подарила. «Оставь себе», сказала. Голос сорвался. Она прикусила губу, пытаясь справиться с предательской дрожью. — Понимаешь… она одна из немногих, кто не смотрит на меня как на тень. Как на… придаток. Для неё я просто… Орфея. — Она подняла глаза, полные слёз, которые отказывались проливаться. — Этого уже достаточно. А я… я даже не успела ничего сделать. Рифт хмыкнула, но в этом звуке не было насмешки. Только понимание. — Знаешь, сколько раз я думала, что не успела? Что отряд или брат мой дебил где-то там, под пулями, а я… — она запнулась, отвела взгляд. — Много. Но он жив, пускай и не все мозги сохранил. И ваша Гашетка — тоже, может быть. Не раскисай раньше времени. — Она обещала, — тихо сказала Флора, которая всё это время молчала, привалившись к борту «Горна». — После того раза. Когда я впервые… ну, вы и так знаете… Рифт же, не дав ей закончить фразу, возмущённо перебила: — Рыжуля вместе с папаней твоим может и знают, да вот я не в курсе. Поясни? Сид рядом невольно коротнул. Флора же, пропустив мимо ушей его характеристику, продолжила: — Когда я… впервые убила человека. Она сказала, что когда всё закончится, мы сходим в город. Купим какую-нибудь хрень, которую я смогу разобрать и пересобрать. Просто так. — Она усмехнулась уголком губ. — Глупо, да? Мотивация — разобрать какую-то хрень. — Не глупо, — отрезала Рифт. — Я когда впервые человека грохнула два дня Фиксеру в рубашку рыдала. И блевала. А то что сказала тебе ваша снайперша это… ну типа якорь. Зацепка за нормальную жизнь. У каждого такая должна быть. У меня — брательник. У тебя — железки. У рыжей — быть собой. — Она посмотрела на них обеих. — Она вернётся. Потому что такие не ломаются. Я видела, как она стреляла. Такие просто так не уходят. Она ну… крутая. Орфея подняла на неё глаза. В них, сквозь усталость, проступило удивление. — Ты… странная, — сказала Орфея, глядя на Рифт. В её голосе не было осуждения — только удивление. — Ага, — легко согласилась собеседница. — Мне так и говорят. Пошли, помогу вам с железками. А то сидеть и ждать у моря погоды — это не моё. Она уже развернулась в сторону «Горна», но Орфея, будто решившись, спросила: — Рифт… а ты всегда была такой? Ну… Ты сначала говоришь, мол брат твой… криворукий придурок, а сейчас говоришь, что жизнь за него положишь. Пилот раздолбанного меха остановилась, обернулась. В её глазах мелькнуло что-то тёплое. — С детства. Мы с Фиксером вдвоём росли. Родителей не было, точнее, были, да сплыли. Потом Падение всё перемешало. Так что мы друг за друга — горой. — Она усмехнулась. — Даже когда он бесит своими выходками дурацкими, я за него любому глотку перегрызу. А что? Клон отвела взгляд. — Если бы у меня был брат или сестра… я бы, наверное, с них глаз не спускала. Оберегала бы. Рифт прищурилась, всматриваясь в её лицо. — А чего это ты так говоришь, будто у тебя никого нет? Ты ж вон с капитаншей своей… Магус, да? Не разлей вода, причём буквально. Орфея вздрогнула. Её пальцы непроизвольно сжались в кулаки. — Магус… она… — слова застряли в горле. — Это сложно. Наёмница нахмурилась, но не настаивала. Перевела взгляд на недавнюю соперницу, которая притихла, наблюдая за ними из кабины. — А ты, мелочь? Тоже сирота? Очередное дитя Падения? Флора замерла. Её глаза расширились, в них мелькнула тень той самой пустоты, которая иногда накатывала по ночам. — Я… не знаю, — тихо сказала она. — Совсем не знаю. Ни кто я, ни откуда. Для меня важно только то, что Сид нашёл меня в Каверне. И всё. Она посмотрела на конструкта, который всё это время стоял неподвижно, но его оптический сенсор всё это время был направлен на подопечную. Сид молчал. Но внутри него, глубоко в логическом ядре, бесшумно пробежал процесс: [ПРОТОКОЛ «ЭМОЦИИ»: ЗАПРОС НА ОБРАБОТКУ.] [ОБЪЕКТ ФЛОРА: ДЕМОНСТРИРУЕТ ПРИЗНАКИ ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО ДИСКОМФОРТА.] [РЕКОМЕНДАЦИЯ: ПРЕДОСТАВИТЬ ЭМОЦИОНАЛЬНУЮ ПОДДЕРЖКУ.] [ДЕЙСТВИЕ: ПРИБЛИЗИТЬСЯ.] Он сделал шаг вперёд, и его манипулятор легонько коснулся плеча Флоры. Жест, который для людей значил бы «я рядом». Для конструкта — нарушение всех протоколов дистанции. Синеволосая девушка благодарно улыбнулась ему сквозь невольно навернувшиеся слёзы. Рифт поняла, что наступила на больную мозоль. И не один раз. — Ла-а-адушки, — сказала она, поднимая руки. — Я не лезу. Сорян. Просто… — она замялась, подбирая слова. — Просто вы обе… ну, знаете, есть в вас что-то общее. Как будто вы ищете себя, а найти не можете. Я, может, и дура, но это вижу. Орфея и Флора переглянулись. И в этом взгляде, на секунду, мелькнуло что-то, очень похожее на надежду. На то, что не они одни такие. Что есть кто-то, кто понимает. — А знаете что, — Рифт хлопнула себя по бёдрам, разряжая обстановку. — Хватит киснуть! У нас тут мех починить надо, а вы сопли разводите. Да и Фиксер с подпаленной спиной наверняка голову ломает. Потом к «Раптору» пойдём. Давай, мелочь, показывай, где у этого монстра кнопки. И ты, рыжая, тоже полезай. Давай, давай! Научу вас паре трюков. Бесплатно, в честь знакомства. Флора улыбнулась уже искренне. Орфея протёрла нос рукавом. Сид же молча вернулся к инструментам. Его глаз чуть мигнул синим — может быть, сбой питания, а может быть, одобрение. В ремонтной зоне запахло сваркой и надеждой.       На краю базы, где свет прожекторов почти не доставал, горел маленький костёр. Солдат 11 сидела на корточках, уставившись в огонь. «Гнев» — её энергоклинок — был воткнут в землю рядом, лезвие тускло мерцало, нагревая воздух. Она разожгла пламя им, потому что это было быстро, эффективно и не требовало поисков спичек. Сейчас клинок просто грел ей спину, пока она методично, с каким-то отрешённым спокойствием, ковыряла прутиком в углях. По внутреннему интерфейсу проносились «мысли» её мозга, начинённого электроникой. Протокол анализа боевой эффективности. Объект: снайпер Гашетка. Количество совместных миссий: 17. Количество успешных операций: 17. Количество тактических взаимодействий: 43. Количество личных фраз, не связанных с выполнением боевой задачи: 0 Количество личных фраз, сказанных во время выполнения боевой задачи: 5. Она помнила каждую. «Пригнись». «Смена позиции». «За углом двое». «Берегись, мины». И однажды, когда она замерла под огнём, ожидая приказа: «Не забывай дышать, солдат». Это не было приказом. Это было… заботой? Запрос: определение эмоциональной окраски фразы. Обработка… Ошибка: недостаточно данных. Она вытащила прутик из углей, посмотрела на тлеющий кончик. Где-то внутри, под слоями протоколов, заученных паттернов и боевых алгоритмов, зудело странное ощущение. Не боль. Не страх. Что-то другое. Похожее на то, что она чувствовала, когда ела «Огненную лапшу Генерала Чопа», которую Николай сунул ей тогда, в первую ночь на «Кузне». Острое. Жгучее. Приятное. Ей нравилось острое. Она всегда знала это факт о себе, воспринимая его, как странную, нелогичную деталь. У клонов не должно быть выраженных вкусовых предпочтений. Но ей нравилось острое. Она посмотрела на огонь, и перед глазами пробежали воспоминания о совместных миссиях: Гашетка всегда занимала позицию выше, всегда контролировала её слепые зоны, всегда… прикрывала. А она? Она просто выполняла задачи. Не благодарила. Не спрашивала, как дела. Не предлагала разделить паёк. Почему? Вопрос повис в тишине, не находя ответа. Шаги за спиной она услышала за три метра. Тяжёлые, размеренные, с лёгким скрежетом экзоскелета. Она не обернулась. Просто ждала. — Сидишь? Голос был низким, хрипловатым, с ленцой. Прежде чем Солдат 11 медленно повернула голову, её рука метнулась к «Гневу» быстрее, чем она успела подумать о порядке действий. Клинок взвился в воздух и замер в миллиметре от его горла. Гекс стоял в двух шагах, без шлема. В свете костра она впервые увидела его лицо — не мельком в бою, в прорезях шлема, а полностью. Средних лет, далеко за тридцать. Чёрные бакенбарды, переходящие в усы, спускались квадратной челюсти. Нос — разбитый, не раз, судя по кривизне. Глаза — тёмные, усталые, но с неким… знанием. На лбу запёкшаяся кровь от царапины, которую он, видимо, получил при падении. Гекс, в свою очередь, даже не дёрнулся. Только моргнул. Один раз. — Ого, — сказал он спокойно, глядя на лезвие. — А я ведь просто пришёл позвать на ужин. Солдат 11 смотрела на него. Две секунды. Три. Потом медленно опустила клинок. — Прошу прощения, — сказала она ровно. — Рефлекс. — Да ничего, — Гекс провёл рукой по шее, проверяя, цела ли. — У меня тоже бывает. Правда, я обычно успеваю предупредить, что даю залп. — Ты не скрывался. — А, ну тогда ладно. — Он усмехнулся и, не спрашивая разрешения, тяжело опустился на ящик рядом. — Знаешь, а у тебя неплохая реакция. Для клона. — Я — Солдат, — автоматически поправила огнемётчица. — Это не оскорбление. Откуда знаешь? — Знаю. Все вы так говорите. — штурмовик потянулся, хрустнув шеей. — А знаю оттуда, что… ну как по-другому сказать. Ты клон, потому что внешность типовая. Не обижайся, но такие приятные мордашки я уже видел. Не так чтобы много, но попадались. Ты вообще всегда такая официальная? Или только с теми, кто не в твоём отряде? — Общение с личным составом регламентировано уставом, — ответила она, глядя прямо перед собой. — Излишняя фамильярность снижает боевую эффективность. Гекс хмыкнул, почесал затылок. — Ага, понял. У вас там всё по полочкам. — Он покосился на собеседницу. — Слушай, а вот так, по-простому: это в ОБОЛ принято встречать союзников клинком у горла? Или это для меня одного такая великая честь? Солдат 11 чуть повернула голову. В глазах мелькнуло что-то — может, тень усмешки, а может, просто блик от костра. — Союзников — нет. Но ты ещё не доказал, что союзник. — Ого, — Гекс притворно нахмурился. — А мы вроде как вместе из Атриума вылезали, вместе от этих чёрных отбивались… Не, если тебе этого мало, давай я кровью распишусь? — Не требуется. — Она отвернулась обратно к огню. — Твоё присутствие здесь уже является косвенным подтверждением. — Спасибо и на том, — усмехнулся Гекс. — А то я уж думал, придётся характеристику с места работы приносить. Он помолчал, глядя на пламя. Потом, будто между прочим, спросил, почесав щетинистый подбородок: — Слышал, проекты по клонированию давно свернули. Ценовая неэффективность, бла бла бла. Дешевле наёмников нанять или дронов наштамповать, чем вас выращивать и обучать. Так что такие как ты, считай, раритет. — Он хмыкнул. — Я, когда служил в молодости, пару раз натыкался на таких же. Все как одна — молчаливые, эффективные, без лишних эмоций. Жутковато, если честно. Как с роботами, только живые. Солдат 11 молчала, глядя в огонь. Её пальцы чуть сжались на рукояти «Гнева». — А недавно, — продолжил Гекс, задумчиво глядя куда-то в сторону, — в городе видел одну. Беловолосая, глаза цвета охры, в зелёной униформе. Точь-в-точь как ты, только… ну, по-другому держалась. Увереннее, что ли. — Он покачал головой. — Странно это. Думал, вас совсем не осталось, а тут прямо двойник. Солдат 11 замерла. Внутри неё, под слоями протоколов, что-то ёкнуло. Энби. Прототип. Та, что была сильнее. Та, чьё существование напоминало ей о её собственной… вторичности. — Ты чего? — Гекс заметил её напряжение. — Знакомая, что ли? — Нет, — ответила она ровно, но в голосе проскользнула едва уловимая заминка. — Просто… неважно. Гекс посмотрел на неё с прищуром, но допытываться не стал. Только крякнул и перевёл тему: — Ладно, не хочешь — не говори. Моё дело маленькое. — Он поднялся, хрустнув коленями. — Так что насчёт ужина? А то мишка ваш там всё сожрёт, а мне потом локти кусать. Ты как, идёшь? Солдат 11 посмотрела на огонь. Потом на свои руки. Потом снова на него. — Я… не голодна. — Врёшь, — спокойно сказал Гекс. — Клоны тоже жрать хотят. У вас там калории, энергозатраты. Не выдумывай. Она промолчала. Гекс вздохнул, почесал затылок. — Слушай, я не умею говорить красиво. Я — тяжёлая пехота. Удел мой простой — ломать и крушить. Но… — Он запнулся. — Я видел, как ты сидишь тут одна. Тоже из-за той снайперши переживаешь? Она тебя тоже по уставу встречала? Солдат 11 подняла на него глаза. В них, в этих холодных, пустых глазах клона, вдруг мелькнуло что-то живое. — Гашетка — исключение. — Это почему? — Она… — Солдатка запнулась, подбирая слова, которые не были заложены в протоколах. — Она не следовала уставу. В общении со мной. — И как? — Неэффективно, — ответ пришёл автоматически. И через паузу добавила тише: — Но… приемлемо. Гекс кивнул, не глядя на неё. — Значит, есть надежда, что и ты когда-нибудь перестанешь на меня как на цель в прицеле смотреть. — Это не гарантировано. Они оба замолчали. Гексу эта пауза показалась… неловкой. И всё же, спустя несколько секунд глубоких раздумий, Солдат 11 добавила: — Она… прикрывала, — тихо сказала она. — Всегда. А я… Даже ни разу не поблагодарила. Гекс снова хмыкнул. — Знаешь, сколько раз я забывал сказать спасибо тем, кто прикрывал меня? — Штурмовик покачал головой. — Не сосчитать. А потом они уходили. И оставалось только жалеть. — Он посмотрел на неё. — Но она ещё не ушла. Может, выберется. А если нет… — он пожал плечами. — То хотя бы вспомни, что она для тебя сделала. И сделай так же для других. Это и будет твоё спасибо. Солдат 11 молчала долго. Потом медленно поднялась. — Лапша будет? — спросила она. — Чего? — Лапша. Острая. Гекс расхохотался — громко, от души. — Вот это я понимаю, приоритеты! — Он встал, хлопнул её по плечу (она не дёрнулась). — Пойдём, Солдат. Найдём тебе твою острую лапшу. А заодно и поедим по-человечески. Она посмотрела на него. На его разбитый нос, на чёрные бакенбарды, на усталые, но живые глаза. — Гекс, — сказала она. — А? — Ты… вообще не проявил страх? Я тебя почти… — Она кивнула на клинок. — Честно? Обосрался, — без капли зазрения признался наёмник. — У тебя рука метнулась быстрее, чем я успеваю моргнуть. Но если я буду бояться каждого, кто быстрее, мне придётся бояться всех. А это не входит в контракт. — Он ухмыльнулся. — Пошли уже. А то пока дойдём, котелки уже пустые будут. Она кивнула и пошла за ним. Впервые за долгое время её шаги не были просто перемещением боевой единицы. Это были шаги человека, который только что понял что-то важное. Что прикрытие — это не просто протокол. Что спасибо можно сказать даже тогда, когда уже поздно. И что острая лапша — это, оказывается, неплохой повод для разговора. — Гекс, — вдруг резко окликнула она. — А? — Та девушка… в зелёном. Она была одна? — А чёрт её знает, — штурмовик пожал плечами, не оборачиваясь. — Я её мельком видел, в толпе. Может, одна, может, с кем. А что? — Ничего, — ответила Солдат 11.       Штабной модуль тем временем опустел. Офелия ушла проверять своих, Никола — на камбуз, выпрашивать у Лансера, мол: «стройматериалы это конечно здорово и круто, но… лейтенант, почему ты своим дятлам не приказал прихватить пищевого разнообразия?». Дроны улетели в сторону руин, ведомые освободившимся инженером. Магус осталась одна на стойке подзарядки у терминала, глядя на мигающий огонёк вызова. Капитан запросила канал уже двадцать минут назад. Ответ пришёл только сейчас. Голограмма замерцала, и вместо ожидаемого силуэта генерала Вейла на ней проявилось другое лицо. Усталое, с жёсткими складками у губ, в строгом военном мундире с бело-алыми вставками. Неизменная роза на груди, казалось, чуть зачахла в такт своей носительнице. Полковник Изольда. — Капитан, — голос звучал сухо, без приветствий. — Генерал Вейл сейчас не может говорить. У нас тут… — она запнулась, — очередная чрезвычайная ситуация. По-нашему — полная жопа. Расширение Каверны Папаго вызвало всплеск эфирной активности. Субкаверны открываются прямо в черте города. Третье отделение брошено на эвакуацию, четвёртое — на сдерживание. Бюрократы из ТОПа рвут нам задницы запросами, а мы даже не знаем, что отвечать. Магус слушала молча. Её визор горел ровным жёлтым. — Полковник, у меня доклад по операции. — Я в курсе, иначе ты бы не запросила связь. — Изольда потёрла переносицу. — Давай кратко, Орфи. Что с «Паладином»? — Цель потеряна. Атриум обрушился. Он под завалами. Вместе с ним — мой снайпер, агент «Триггер». Изольда замерла. Её глаза сузились. — Под завалами? Ты хочешь сказать… — Мы ведём разведку дронами. Пока безрезультатно. — Магус сделала вымученную паузу. Даже спустя десятки лет службы ей было всё ещё сложно со спокойным лицом докладывать о провале операции. Каждое поражение было ударом по логическому ядру. По репутации — во вторую очередь. — Также сообщаю: в ходе операции мы вступили во временный тактический союз с наёмниками секции 3 «Гибельный Клинок». Они находятся на нашей базе «Кузня». Оказание взаимопомощи, обмен информацией, совместная оборона от неизвестной третьей стороны. На том конце повисло молчание. Длинное. Тяжёлое. — Ты привела на нашу базу наёмников К.У.Л.А.К.а? — голос Изольды упал до шёпота, в котором кипела ярость. Полковник невольно прихлопнула по столу ладонью. — Ты понимаешь, что это… это нарушение всех… — Она осеклась, закрыла глаза. Выдохнула. — Ладно. Потом. Что за третья сторона? — Неизвестные. Я уже отправила лично генералу и тебе выжимку. У нас есть образец их снаряжения. Если кратко: вооружение — сжатая эфирная плазма, броня — матовая чёрная, из неопознанного материала, опознавательных знаков нет. Предполагаемая цель — изъятие объекта. Потери: у наёмников трое раненых, у нас… — Магус запнулась. — У нас один боец под завалами. Изольда слушала, и с каждой секундой её лицо становилось всё более каменным. — Доклад принят, капитан. — Голос звучал ровно, но в нём чувствовалось напряжение. — Оставайтесь на месте. Проводите разведку. О наёмниках… — она вздохнула. — Разбираться буду потом. Сейчас главное — найти выживших. И, — она выделила голосом, — не допустить утечки информации. Ты меня поняла? — Так точно. Однако с этим будет сложно. Сама понимаешь. — Понимаю. Конец связи. Голограмма погасла. Магус ещё несколько секунд смотрела в пустоту, потом развернулась и попросила по внутренней связи Орфею вновь подсоединиться. Её мысли были где-то далеко — направленные в сторону руин, где двое искали выход. Изольда откинулась в кресле, глядя на погасший экран. Тишина давила на уши. За стенами гуляли сквозняки, где-то далеко слышались шаги патрульных. Обычная ночь в штабе, который вот-вот захлебнётся в бюрократии и хаосе. Глубоко выдохнув, она потянулась к бутылочке коньяка, стоявшего в шкафчике у ног — и замерла. В кресле для посетителей, в тени, откуда не доставал свет настольной лампы, кто-то сидел. — Доброй ночи, полковник. Голос был тихим, почти ласковым, но от него по спине пробежал холод. Изольда узнала его мгновенно. Рука метнулась к кобуре, пистолет выскочил и нацелился прямо в грудь человеку в такой же белоснежной, как и роза на её груди маске. — Как ты сюда попал? — голос её был ледяным, но в нём прорезались нотки, которых она сама не узнавала. Страх? Нет. Скорее, ужас пополам с ненавистью. — Через дверь. Как обычные люди. — Иеремия даже не пошевелился. Его жуткая личина с идеальными чертами лица тускло поблёскивала в полумраке. — Твоя охрана сейчас очень занята обсуждением твоего нового распоряжения по допускам. Ох уж эта армейская бюрократия. Я подумал, что мы можем поговорить без лишних ушей. — Я выстрелю. — Не выстрелишь. — Он чуть наклонил голову. — Я ведь тоже не убивать тебя явился. Я пришёл договориться. Как всегда. Изольда смотрела на него. Секунду. Две. Пальцы на спусковом крючке дрожали. Потом она медленно, очень медленно, опустила пистолет. Не убрала — просто положила на стол, держа руку рядом. — Чего ты хочешь? Лидер ликующих выдержал паузу. В тишине было слышно только гул вентиляции и собственное сердцебиение. — Я хочу знать, что случилось в Атриуме. Твои люди там были. Мои источники говорят, что и выжившие есть. — Он подался вперёд, и свет упал на его маску, сделав её почти прозрачной. — Я хочу знать, где Паладин. И я хочу знать, кто были те, в чёрном. — А я хочу знать, кто слил наши дивизии одиннадцать лет назад, — огрызнулась Изольда. — Но мы не всегда получаем то, что хотим. Иеремия усмехнулся под маской. — Не волнуйся. Наше сотрудничество всегда было обоюдным.— Он протянул руку и положил на стол небольшую флешку. — Здесь данные по нескольким операциям, которые были саботированы во время Падения. Имена, даты, суммы. Те, кто не прислал подкрепления. Те, кто ушли в тень, когда горел город. Увы, но полный спектр твоих запросов удовлетворить пока не могу. Однако уверен, что имеющееся с лихвой можно считать авансом. Изольда смотрела на флешку, как на ядовитую змею. — Откуда у тебя это? — Неважно. Я всегда выполняю обещания. — Иеремия откинулся на спинку кресла. — Важно то, что это только начало. Если мы продолжим сотрудничать, ты получишь остальное. Все имена. Всех, кто виноват в гибели твоих людей. — А что хочешь ты? — Немного. Как всегда — информацию. — Он говорил спокойно, размеренно, будто читал лекцию. — Мне нужно досье на каждого члена твоего отряда, который был в Атриуме. Полные личные дела. Особенно на тех, кто контактировал с Паладином. — Я не дам тебе доступ к моим людям, — отрезала Изольда. — Они не имеют отношения к твоим играм. — Они уже имеют. — Голос Иеремии стал жёстче. — Особенно одна. Синеватая мышка в смешной форме. В промзоне она говорила с Гласом. Наверное для тебя это открытие? Думаешь, Глас не рассказал мне, что она чувствует эфир так, как не чувствует никто из живущих? Изольда замерла. — Откуда ты… — Я многое знаю, полковник. — Иеремия поднялся, и его фигура в белом балахоне казалась призрачной в полумраке. — И я знаю, что эта девушка — единственная, кто может помочь нам настроиться на нужную частоту. Не убить. Не захватить. Сыграть в унисон. — Он сделал шаг к двери. — Ты дашь мне досье. Потому что иначе следующая флешка уйдёт не тебе, а в комитет по расследованию военных преступлений. Вместе с записями твоих разговоров с Сарой и мной. Офицер сжала кулаки со скрипом кожаных перчаток. — Ты не посмеешь. — Уже посмел. — Иеремия развернулся к ней спиной, намереваясь выйти. — Подумай, полковник. У тебя есть мои данные. У меня — твои секреты. А теперь — спокойной ночи. И береги себя. Ты ценный партнёр. — Иеремия. — Голос Изольды дрогнул, в нём впервые за весь разговор проступило что-то, похожее на мольбу. — Если в тебе осталась хоть капля человечности… не трогай их. Они просто солдаты. Они делают свою работу. Они не заслужили… Медленно, очень медленно, Ликующий в белоснежном наряде повернул голову. Лишь светящаяся во тьме маска с идеальными чертами смотрела прямо на неё. В пустых глазницах не было ничего — и в то же время ей показалось, что там, в глубине, что-то дрогнуло. — Хм? — переспросил он тихо. Почти задумчиво. — Отрадно, что ты ещё веришь в меня. Даже мне порой… не хватает веры. — помолчав, добавил: — Я променял её на будущее человечества. И всё же… подумаю над твоими словами, полковник. Правда. — Иеремия уже вытянул руку в сторону выхода. — Но если мелодия не зазвучит — виноваты будем не только мы. Запомни это. Он взялся за ручку двери — и замер. В коридоре послышались приближающиеся шаги. Тяжёлые, быстрые, явно не одиночные. Голоса. Лязг снаряжения. Патруль возвращался на пост раньше времени. — Увы, — выдохнул Иеремия. В его голосе впервые прорезалось что-то человеческое. Не страх — досада. — Я недооценил вашу систему безопасности. Кстати, обнови мне данные по этому вопросу. Он резко развернулся, шагнул к окну. Белая перчатка вытянулась в сторону зеленоволосой визави, раскрытая ладонь — прямо напротив лица Изольды. — Стреляй. — Что? — она непонимающе уставилась на него. — Стреляй, полковник. — Голос его был спокоен, с толикой беспокойства. Но не за себя. За неё. — Создаю тебе алиби. Нельзя, чтобы тебя видели со мной вот так. Стреляй в ладонь. Вторая рука Иеремии лихорадочно забегала по браслету на запястье вытянутой конечности. За его спиной, прямо в воздухе, начало формироваться нечто. Пространство дрожало, искривлялось, разрываясь — не в Каверну, нет. Куда-то ещё. Туда, где даже эфир молчал. Изольда смотрела на него, на разрыв реальности, на идеальную личину её собеседника, с которым, дабы больше никогда не видеться с этим психом, она бы отдала всё, что угодно. Шаги приближались. Она выстрелила. Хлопок пистолета в замкнутом пространстве ударил по ушам. Пуля вошла точно в раскрытую ладонь, разрывая перчатку, плоть, кость. Белоснежная личина мгновенно обагрилась кровью — его кровью, тёплой, живой, человеческой. Иеремия даже не вскрикнул. Только чуть покачнулся, и в его глазах за маской мелькнуло что-то, похожее на… благодарность? — Спасибо, полковник, — выдохнул он и шагнул назад, прямо в разрыв. Пространство схлопнулось за ним, как не бывало. Только тёмное пятно крови на полу, на столе, на бумагах напоминало, что он вообще был здесь. Дверь распахнулась. В кабинет ворвались солдаты — двое, с оружием наизготовку. За их спинами маячила высокая фигура в генеральском мундире. — Какого, извините полковник, хера здесь происходит?! — рявкнул Кассиус Вейл, входя следом. Его глаза обежали кабинет, остановились на Изольде, на её дымящемся пистолете, на кровавых пятнах. — Только камеры отрубаются — сразу жди полной задницы. Что стряслось. Кто стрелял? Изольда медленно опустила пистолет. Рука дрожала. Она заставила себя посмотреть генералу прямо в глаза. — Я только что вошла в кабинет, сэр, — голос звучал на удивление ровно. — Здесь был неопознанный шпион. Я успела выстрелить, но… — Но? — Он исчез. Буквально растворился в воздухе. — Она кивнула на кровавое пятно. — Вот это — всё, что осталось. Вейл подошёл к столу, наклонился, рассматривая лужицу крови. Потом перевёл взгляд на неё. — Что-то успел украсть? — Нет, сэр. У меня мощные пароли, системы защиты. Он видимо тоже только вошёл — я сразу среагировала. Нам повезло Генерал смотрел на неё долго. Очень долго. В его глазах читалось что-то, от чего у Изольды похолодело внутри. — Хорошо, — сказал он наконец. — Обыщите кабинет. Всё — под протокол. Кровь на анализ. Полковник, — он повернулся к ней, — со мной. Докладная на столе через час. Всё, что видели, всё, что знаете. — Есть, сэр. У меня новости по ходу операции «Эфирные Цепи». — Ну, хоть что-то хорошее. — процедил Вейл, уже разворачиваясь. — Боюсь… поднять настроение не удастся. — чуть осторожно выдохнула Изольда. Вейл лишь беспомощно прорычал, шевеля усами. Она вышла следом за ним, стараясь не смотреть на кровь. В коридоре, за спиной, солдаты уже через рации запрашивали оборудование, опечатывали кабинет, фиксировали улики. А в голове у неё крутилось одно: «Спасибо, полковник». За что он её благодарил? За выстрел? За молчание? За то, что позволила ему уйти? Она не знала. Старалась не думать об этом. И боялась даже предположить, какую информацию скрывала флешка, которую она с чуть ли не хрустом сжимала в свободной руке. Над «Кузней» сгустилась ночь. Дроны улетели к руинам. В ремонтной зоне горела сварка. Вокруг кострища Николай разливал по мискам своё знаменитое варево «Из того что подвернулось». А в темноте, на окраине базы, Солдат 11 и Гекс с тарелками сидели у костра и молчали. Иногда молчание было красноречивее любых слов. Тёмная ночь. Только пули свистят сквозь эфир.