В трактире шумно, душно, дымно,
Сидим мы с Джимом за столом,
А с нами верные бутылки
С початым ромом и вином.
В его руках, шершавых, грязных
Белеет луч звезды морской.
Казалось, сущая игрушка —
Осколок, брошенный волной.
Но Джим её не отпускает,
Везде таская за собой.
— Вот, знаешь, Том,
Хоть ты смеёшься
И говоришь мне «суевер»,
А я скажу: не попадёшься,
Коль есть в ладони амулет.
Со мной давно одно случилось,
Не говорил я никому:
Я помню, матушка бранилась,
Когда завёл о том пургу.
Прошло пятнадцать лет — немало,
Но пред глазами всё стоит
И ночью, если сплю я рвано,
Меня пугает и манит.
Мы плыли в океане тихом,
К тем островам, которых нет,
Наш капитан — ты помнишь Биша? —
Погиб тогда во цвете лет.
Стояла мирная погодка,
Под килем мерно шла волна,
Мы с юнгой у руля курили,
Считали в небе облака...
Вдруг вод разверзлась бездна синя,
Взметнулась сотней брызг на нас,
И рёв разнёсся над пустыней,
И свистопляска началась!
Огромных щупалец канаты
Объяли весь корабль сперва,
Все наши выскочили с вахты,
Схватили ружья, гарпуна…
Не знаю, что со мной случилось,
Я побежал скорее в трюм,
Там под подушкой был припрятан
Подарочек моей Улун.
Давно мы с ней уже расстались,
Но я храню её завет:
«Куда б вы, Джим, не направлялись,
Бери с собой мой амулет».
Едва его в ладонь схватил я,
Как рядом треснула стена,
То чудище морское — Кракен,
Сжимал нещадно древеса!
Обшивка лопнула по кругу,
И в кубрик хлынула вода,
Насилу вырвался наружу
Да ужаснулся я тогда.
Бурлило всё, упала мачта,
Подмяв десяток под себя.
А склизкий щупалец лоснился,
Завязывая в узелок,
Всех тех, кто в панике молился
И не успел отпрыгнуть вбок.
Минута — утонул корабль,
Он стал могилою морской,
Отродье ада утащило
На дно всех тех, кто был со мной!
Один я спасся из команды,
Три дня носило на доске,
Пока — иссушенный и смрадный—
Едва не отдал дух судьбе.
Мне повезло: пути морские
Проходят рядом в тех местах,
Я дрейфовал, а судовые
Меня заметили впотьмах.
Улун моей лет пять, как нету,
И я скорбел, и пил три дня,
Теперь осталась от завета
Морская звёздочка одна…