Не тот робат

Глава 70 Я, правда, думал так недолго. Сир быстро подхватила меня за ухо и оттащила в сторону — в подсобное помещение таверны. Оглядевшись, я понял, что это какая-то кладовка. Мешки с мукой, ящики с припасами, запах трав и сушёного мяса. В общем, место для приватных разговоров. Или, в моём случае, для разносов. А затем Сир начала мне высказывать всё. О моём безрассудстве, о моей глупости, о том, что я вечно лезу в самое пекло, не думая о последствиях. И всё это — таким трогательным, почти умоляюще уставшим голосом. А ещё у неё в уголках глаз заблестели капли слёз. И я почувствовал себя последней сволочью и скотиной. Потому что заставил так сильно переживать такую милую и заботливую девушку, как Сир-Фрейю. Вот только, — мелькнула у меня мысль, — у меня появился один неудобный для неё вопрос. Как она так быстро всё узнала? Нет, я помню, что она переманила моих воронов на свою сторону, и те с потрохами ей докладывают обо всём, что со мной происходит. Но на обратном пути вороны были рядом со мной и никуда не улетали. Я специально следил за этим моментом, чтобы Сир не получила информацию слишком быстро. Ибо хотел избежать второго чтения лекций о моём глупом и безрассудном поведении. Я следил за воронами. Не давал им улететь. Но она всё равно всё узнала. И у меня остаётся только один вопрос: как она обо всём узнала так быстро? Спрашивать об этом я не стал. Мои рассуждения прервало то, что Сир пошла на третий круг, снова перечисляя, какой я глупый и безрассудный. И тогда я решил попробовать свой универсальный метод прекращения споров. Тот, который иногда срабатывал с Эльзой (и в меньшей степени с Брунгильдой, потому что Брунгильда — святая и почти всегда на моей стороне, даже когда я неправ). Я встал с колен (на которые успел опуститься в процессе покаяния), подошёл к Сир — к Фрейе, — обнял её… А затем поцеловал. Сначала она попыталась отстраниться. Но, скажем так, не особо в этом старалась. Ладонь, упёршаяся мне в грудь, совсем не давила. А через пару секунд она и вовсе схватила меня за спину, притягивая ближе, и ответила на поцелуй с таким жаром, что я едва не потерял равновесие и очень удивился её старательности. Сработало, — мелькнула у меня мысль, когда я смотрел на уткнувшуюся мне в грудь Сир. Мы стояли в полумраке кладовки, среди разных продуктов. Сир, которая на самом деле Фрейя, довольно стояла в моих объятиях, мечтательно чему-то улыбнувшись и о чём-то очень интересном думая. — Вали, — прошептала Сир, отстраняясь ровно настолько, чтобы говорить. — Ты… ты невыносим. — Знаю, — усмехнулся я. — Но ты же меня всё равно любишь. Она не ответила. Только посмотрела на меня своими глазами — в которых сейчас не было ни капли притворства, только усталость, тепло и что-то ещё, очень глубокое и тёплое в её глазах. — Ладно, — тихо сказала она. — Ты на сегодня свободен и прощён за все свои выходки. Но если ты ещё раз попробуешь повторить то, что вытворял на задании, я тебя не прощу… — Не буду, — перебил я. — Обещаю. — Врёшь, — вздохнула она. — Вру, — честно признался я. — Но буду стараться. Она покачала головой, но уголки её губ дрогнули в улыбке. — Иди уже, — сказала она, отстраняясь. — А то твои девчата нам завидовать начнут. Я кивнул, развернулся и направился к выходу из кладовки. У самой двери обернулся. — Сир… — начал я. — Что? — Спасибо, что волнуешься за меня. Она ничего не ответила. Только отвернулась, делая вид, что поправляет мешки с мукой. Я улыбнулся и вышел. --- Взгляд мой тут же встретился с двумя парами глаз. Эльза смотрела насмешливо — в глубине её карих глаз плясали чертята. Брунгильда смотрела мягко, с лёгким пониманием и, кажется, одобрением. — Ты ведь применил свой универсальный способ прекращения спора? — спросила Эльза, и в её голосе звучало неприкрытое веселье. Я только кивнул ей. — Ну ладно, — она хитро прищурилась. — Она всё равно скоро станет частью нашей семьи. Хотя я удивлена, что у Сир оказалось больше смелости, чем у… — она сделала паузу и кинула многозначительный взгляд в сторону, — некоторых. Аврора, стоявшая чуть поодаль, отвела свои серые глаза в сторону, делая вид, что не слышит. Но её щёки уже начали розоветь. Я подошёл к ней со спины и обнял. — Ну, не волнуйся, — сказал я ей нежно на ушко. — Я тебя никуда не тороплю, и мы можем двигаться в комфортном для тебя темпе. Аврора покраснела ещё сильнее, но не стала пытаться вырваться. Наоборот, даже чуть заметно прильнула. В этот момент из подсобки вышла Сир. Увидела нашу группу, замерла на секунду, а затем упёрла руки в бока и произнесла тоном супруги, застукавшей мужа за неприглядным делом: — Вали, не смущай Аврору. Не видишь, она красная как варёный рак? — Ну… — начал я, немного теряясь. — Она очень мило смущается. Да и мы с ней уже очень давно знакомы. А она до сих пор краснеет от таких мелочей. Я чуть потёрся своей щекой о щёку Авроры, отчего та покраснела ещё сильнее. Сир только тяжело вздохнула и махнула на меня рукой. Мол, что с тебя взять — раздолбая. Затем перевела взгляд на Брунгильду. — Брунгильда, — спросила она. — А о каком наследнике семьи Гестии Вали говорил в таверне? Брунгильда чуть теплее улыбнулась и спокойно ответила: — Гестия беременна. От Белла-куна. — Гестия… беременна? — тихо, с удивлением переспросила Сир. Она замерла на пару секунд, переваривая информацию. А затем её взгляд переместился на меня — очень пристальный, оценивающий. Что-то промелькнуло в её глазах… интерес? Расчёт? А может, просто любопытство. И она чему-то своему улыбнулась. — Тогда, пожалуйста, поздравьте Гестию от меня, — сказала она, снова становясь обычной Сир. — И… возможно, я заскочу к вам в особняк на днях. Чтобы лично её поздравить. — Хорошо, — кивнула Эльза, и на её губах тоже появилась лёгкая, понимающая улыбка. Мы развернулись и направились к выходу из таверны. Я чувствовал спиной взгляд Сир. В нём не было претензий или упрёков. Только что-то новое, ещё не до конца понятное мне — всё же никогда раньше такого взгляда не получал. — Вали, — тихо сказала Аврора, когда мы вышли на улицу. — Ты… ты правда думаешь, что Сир скоро станет частью нашей семьи? — Я думаю, — усмехнулся я, — что этот вопрос уже не от нас зависит. Ты видела, как она смотрела на Брунгильду, когда узнала про беременность Гестии? — Видела, — кивнула Аврора. — Ну вот, — пожал я плечами. — Скоро увидимся. И не раз и не два, и не удивлюсь, если Сир как-то уговорит Брунгильду, чтобы она жила с нами. Эльза хмыкнула. Брунгильда покачала головой. А я взял Аврору за руку и повёл её к особняку. День определённо удался, вновь подумал я. И понял, что радовался я рано и что сильно так накаркал. --- Потому что, вернувшись в особняк, я застал там… полный пиздец. В хорошем смысле? Или в плохом? Я пока не решил. В гостиной было шумно, людно и хаотично. Артемида уже вовсю командовала — стояла в центре комнаты, раздавая указания направо и налево. Гефест мелькнула где-то в коридоре — её красная шевелюра промелькнула, и я услышал стук молотка и довольное бормотание. Сама Гестия сидела на диванчике, блаженно улыбаясь и поглаживая свой пока ещё плоский живот. В другой руке она держала какую-то тарелку с очень дорогими яствами — и, судя по тому, с каким удовольствием она ела, аппетит у будущей мамы был отменный. Члены семьи Артемиды тоже не сидели без дела. Они бегали туда-сюда: кто-то выходил из особняка с пустыми руками и возвращался с пакетами, кто-то носился по коридорам с охапками тканей и коробок. Некоторые уже явно успели сбегать в магазины — я видел гору свёртков в углу гостиной. А в стороне, возле стены, Гефест собирала детскую люльку. Очень дорогую, судя по резьбе и блестящему дереву. Она колдовала над ней с такой сосредоточенностью, будто ковала легендарный меч. И только Белл сидел бледный в сторонке, сжавшись в комок и, кажется, пытаясь стать невидимым. Его глаза бегали от Гестии к двери, от двери — к окну. Он явно не знал, что делать: то ли бежать из Орарио, то ли начать наконец обхаживать Гестию. Гестия, впрочем, была всем довольна. Она даже не смотрела в его сторону — слишком была занята поеданием деликатесов и поглаживанием живота. — Ну, — сказал я, входя в гостиную. — Я вижу, без меня тут тоже кипит жизнь. — Вали! — обрадовалась Гестия. — Иди сюда! Ты должен попробовать эти конфеты! Артемида привезла из… — Потом, — отмахнулся я. — Мне сначала надо убедиться, что дом не разнесли. Я прошёл вглубь гостиной, лавируя между суетящимися людьми. Подошёл к Беллу, который смотрел в одну точку на стене и, кажется, молился всем богам сразу. — Белл, — позвал я. Он вздрогнул. — В-вали-сан… — Ты чего такой бледный? — спросил я. — Должен радоваться. У тебя ребёнок будет. — Я… я радуюсь, — еле слышно сказал он. — Просто… это всё так неожиданно… — Привыкай, — хлопнул я его по плечу. — Скоро тут будет ещё шумнее. Он издал какой-то нечленораздельный звук. Я оставил его в покое и направился к Артемиде. — Артемида, — сказал я. — Ты тут главная? — Я тут навожу порядок, — ответила она, не оборачиваясь. — Кто-то же должен. — И как успехи? — Отлично, — она повернулась ко мне, и я увидел в её глазах довольный блеск. — Через час здесь будет полный порядок. — Не сомневаюсь, — кивнул я. Гефест, закончив с люлькой, подошла к Гестии и что-то тихо сказала. Та закивала, заулыбалась ещё шире. Я вздохнул. Ну, по крайней мере, скучно не будет. — Вали! — позвала меня Гестия. — Иди сюда! Я хочу, чтобы ты посмотрел на люльку! Гефест говорит, она сделана из очень прочного магического дерева. Я пошёл смотреть на люльку. Белл так и остался сидеть в углу, бледный и растерянный. Но, кажется, в его глазах начала появляться надежда на спасение. Или мне просто показалось. --- Припрягли нас всех. Ну очень сильно. Артемида заставляла драить дом до зеркальной чистоты — и, судя по её командирскому тону, спорить с ней было себе дороже. Половина девушек из семьи Артемиды вместе с моими девчатами убирались так, будто готовились к приёму самого Зевса. Швабры, тряпки, вёдра — всё в ход пошло. Бедные Харухиме… в смысле, бедные девушки, ибо досталось не только бедной горничной-лисице. Я пару раз проходил мимо и слышал, как они вздыхали, но продолжали натирать полы до блеска. Другая часть, под руководством Гефест, обустраивала детскую комнату на втором этаже. И там пришлось всё сильно переделывать. От перекраски стен (Гестия хотела нежно-голубой, Артемида настаивала на нейтральном, в итоге выбрали золотистый) до покупки новой, очень дорогой мебели. Кроватка, комод, пеленальный столик, даже какое-то странное кресло-качалка — Гефест лично выбирала каждую деталь. Артемида и Гефест очень старались. Я даже пару раз видел, как они спорили о том, какую люльку лучше поставить — ту, что уже собрали, или другую, которую только что привезли из магазина. Спорили громко, но без злобы. Видимо, обе хотели как лучше. Под конец дня Артемида со своей семьёй ушли. Уставшие, но довольные работой. Гефест ещё чуть посидела с нами, выпила чаю, убедилась, что Гестия уже улеглась спать, и тоже ушла. --- На следующее утро обе богини вернулись. С кучей еды и зельями. Серьёзно, кучей. Продуктовые корзины, сумки, даже какие-то ящики. Там были: специальные травяные сборы для беременных, разные полезные магические зелья (чтобы ребёнок в утробе формировался здоровым и крепким), множество разных лекарств на всякий случай — от успокоительных до укрепляющих. И ещё куча всего в таком духе. Артемида, кстати, решила не ограничиваться поставками. Она заявила, что на время беременности Гестии переезжает к нам. Следить, чтобы Гестия питалась правильно, не забывала принимать зелья и вообще вела здоровый образ жизни. — Я прослежу, — сказала она тоном, не терпящим возражений, — чтобы ребёнок родился здоровым. Гестия, увидев такое количество заботы, чуть не расплакалась от умиления. Белл, который к тому моменту уже немного отошёл от шока, выглядел одновременно благодарным и испуганным. Я же просто вздохнул. — Ну, — сказал я, глядя, как Артемида раскладывает припасы в кухонных шкафах. — Ещё одна богиня в доме. Тесновато станет. — Ничего подобного, — ответила она, не оборачиваясь. — А если и так — потерпите. Брунгильда, стоявшая рядом, тихо усмехнулась. — Привыкай, Вали, — сказала она. — Теперь тут будет очень шумно. — Уже привык, — вздохнул я. — Кажется, другой жизни у меня и не было. Мы смотрели, как Артемида командует на кухне, как Гестия умиляется, как Белл пытается помочь и путается под ногами. Дом наполнился новой, незнакомой энергией — суетливой, заботливой, немного хаотичной. Но почему-то мне это нравилось.Глава 70 Я, правда, думал так недолго. Сир быстро подхватила меня за ухо и оттащила в сторону — в подсобное помещение таверны. Оглядевшись, я понял, что это какая-то кладовка. Мешки с мукой, ящики с припасами, запах трав и сушёного мяса. В общем, место для приватных разговоров. Или, в моём случае, для разносов. А затем Сир начала мне высказывать всё. О моём безрассудстве, о моей глупости, о том, что я вечно лезу в самое пекло, не думая о последствиях. И всё это — таким трогательным, почти умоляюще уставшим голосом. А ещё у неё в уголках глаз заблестели капли слёз. И я почувствовал себя последней сволочью и скотиной. Потому что заставил так сильно переживать такую милую и заботливую девушку, как Сир-Фрейю. Вот только, — мелькнула у меня мысль, — у меня появился один неудобный для неё вопрос. Как она так быстро всё узнала? Нет, я помню, что она переманила моих воронов на свою сторону, и те с потрохами ей докладывают обо всём, что со мной происходит. Но на обратном пути вороны были рядом со мной и никуда не улетали. Я специально следил за этим моментом, чтобы Сир не получила информацию слишком быстро. Ибо хотел избежать второго чтения лекций о моём глупом и безрассудном поведении. Я следил за воронами. Не давал им улететь. Но она всё равно всё узнала. И у меня остаётся только один вопрос: как она обо всём узнала так быстро? Спрашивать об этом я не стал. Мои рассуждения прервало то, что Сир пошла на третий круг, снова перечисляя, какой я глупый и безрассудный. И тогда я решил попробовать свой универсальный метод прекращения споров. Тот, который иногда срабатывал с Эльзой (и в меньшей степени с Брунгильдой, потому что Брунгильда — святая и почти всегда на моей стороне, даже когда я неправ). Я встал с колен (на которые успел опуститься в процессе покаяния), подошёл к Сир — к Фрейе, — обнял её… А затем поцеловал. Сначала она попыталась отстраниться. Но, скажем так, не особо в этом старалась. Ладонь, упёршаяся мне в грудь, совсем не давила. А через пару секунд она и вовсе схватила меня за спину, притягивая ближе, и ответила на поцелуй с таким жаром, что я едва не потерял равновесие и очень удивился её старательности. Сработало, — мелькнула у меня мысль, когда я смотрел на уткнувшуюся мне в грудь Сир. Мы стояли в полумраке кладовки, среди разных продуктов. Сир, которая на самом деле Фрейя, довольно стояла в моих объятиях, мечтательно чему-то улыбнувшись и о чём-то очень интересном думая. — Вали, — прошептала Сир, отстраняясь ровно настолько, чтобы говорить. — Ты… ты невыносим. — Знаю, — усмехнулся я. — Но ты же меня всё равно любишь. Она не ответила. Только посмотрела на меня своими глазами — в которых сейчас не было ни капли притворства, только усталость, тепло и что-то ещё, очень глубокое и тёплое в её глазах. — Ладно, — тихо сказала она. — Ты на сегодня свободен и прощён за все свои выходки. Но если ты ещё раз попробуешь повторить то, что вытворял на задании, я тебя не прощу… — Не буду, — перебил я. — Обещаю. — Врёшь, — вздохнула она. — Вру, — честно признался я. — Но буду стараться. Она покачала головой, но уголки её губ дрогнули в улыбке. — Иди уже, — сказала она, отстраняясь. — А то твои девчата нам завидовать начнут. Я кивнул, развернулся и направился к выходу из кладовки. У самой двери обернулся. — Сир… — начал я. — Что? — Спасибо, что волнуешься за меня. Она ничего не ответила. Только отвернулась, делая вид, что поправляет мешки с мукой. Я улыбнулся и вышел. --- Взгляд мой тут же встретился с двумя парами глаз. Эльза смотрела насмешливо — в глубине её карих глаз плясали чертята. Брунгильда смотрела мягко, с лёгким пониманием и, кажется, одобрением. — Ты ведь применил свой универсальный способ прекращения спора? — спросила Эльза, и в её голосе звучало неприкрытое веселье. Я только кивнул ей. — Ну ладно, — она хитро прищурилась. — Она всё равно скоро станет частью нашей семьи. Хотя я удивлена, что у Сир оказалось больше смелости, чем у… — она сделала паузу и кинула многозначительный взгляд в сторону, — некоторых. Аврора, стоявшая чуть поодаль, отвела свои серые глаза в сторону, делая вид, что не слышит. Но её щёки уже начали розоветь. Я подошёл к ней со спины и обнял. — Ну, не волнуйся, — сказал я ей нежно на ушко. — Я тебя никуда не тороплю, и мы можем двигаться в комфортном для тебя темпе. Аврора покраснела ещё сильнее, но не стала пытаться вырваться. Наоборот, даже чуть заметно прильнула. В этот момент из подсобки вышла Сир. Увидела нашу группу, замерла на секунду, а затем упёрла руки в бока и произнесла тоном супруги, застукавшей мужа за неприглядным делом: — Вали, не смущай Аврору. Не видишь, она красная как варёный рак? — Ну… — начал я, немного теряясь. — Она очень мило смущается. Да и мы с ней уже очень давно знакомы. А она до сих пор краснеет от таких мелочей. Я чуть потёрся своей щекой о щёку Авроры, отчего та покраснела ещё сильнее. Сир только тяжело вздохнула и махнула на меня рукой. Мол, что с тебя взять — раздолбая. Затем перевела взгляд на Брунгильду. — Брунгильда, — спросила она. — А о каком наследнике семьи Гестии Вали говорил в таверне? Брунгильда чуть теплее улыбнулась и спокойно ответила: — Гестия беременна. От Белла-куна. — Гестия… беременна? — тихо, с удивлением переспросила Сир. Она замерла на пару секунд, переваривая информацию. А затем её взгляд переместился на меня — очень пристальный, оценивающий. Что-то промелькнуло в её глазах… интерес? Расчёт? А может, просто любопытство. И она чему-то своему улыбнулась. — Тогда, пожалуйста, поздравьте Гестию от меня, — сказала она, снова становясь обычной Сир. — И… возможно, я заскочу к вам в особняк на днях. Чтобы лично её поздравить. — Хорошо, — кивнула Эльза, и на её губах тоже появилась лёгкая, понимающая улыбка. Мы развернулись и направились к выходу из таверны. Я чувствовал спиной взгляд Сир. В нём не было претензий или упрёков. Только что-то новое, ещё не до конца понятное мне — всё же никогда раньше такого взгляда не получал. — Вали, — тихо сказала Аврора, когда мы вышли на улицу. — Ты… ты правда думаешь, что Сир скоро станет частью нашей семьи? — Я думаю, — усмехнулся я, — что этот вопрос уже не от нас зависит. Ты видела, как она смотрела на Брунгильду, когда узнала про беременность Гестии? — Видела, — кивнула Аврора. — Ну вот, — пожал я плечами. — Скоро увидимся. И не раз и не два, и не удивлюсь, если Сир как-то уговорит Брунгильду, чтобы она жила с нами. Эльза хмыкнула. Брунгильда покачала головой. А я взял Аврору за руку и повёл её к особняку. День определённо удался, вновь подумал я. И понял, что радовался я рано и что сильно так накаркал. --- Потому что, вернувшись в особняк, я застал там… полный пиздец. В хорошем смысле? Или в плохом? Я пока не решил. В гостиной было шумно, людно и хаотично. Артемида уже вовсю командовала — стояла в центре комнаты, раздавая указания направо и налево. Гефест мелькнула где-то в коридоре — её красная шевелюра промелькнула, и я услышал стук молотка и довольное бормотание. Сама Гестия сидела на диванчике, блаженно улыбаясь и поглаживая свой пока ещё плоский живот. В другой руке она держала какую-то тарелку с очень дорогими яствами — и, судя по тому, с каким удовольствием она ела, аппетит у будущей мамы был отменный. Члены семьи Артемиды тоже не сидели без дела. Они бегали туда-сюда: кто-то выходил из особняка с пустыми руками и возвращался с пакетами, кто-то носился по коридорам с охапками тканей и коробок. Некоторые уже явно успели сбегать в магазины — я видел гору свёртков в углу гостиной. А в стороне, возле стены, Гефест собирала детскую люльку. Очень дорогую, судя по резьбе и блестящему дереву. Она колдовала над ней с такой сосредоточенностью, будто ковала легендарный меч. И только Белл сидел бледный в сторонке, сжавшись в комок и, кажется, пытаясь стать невидимым. Его глаза бегали от Гестии к двери, от двери — к окну. Он явно не знал, что делать: то ли бежать из Орарио, то ли начать наконец обхаживать Гестию. Гестия, впрочем, была всем довольна. Она даже не смотрела в его сторону — слишком была занята поеданием деликатесов и поглаживанием живота. — Ну, — сказал я, входя в гостиную. — Я вижу, без меня тут тоже кипит жизнь. — Вали! — обрадовалась Гестия. — Иди сюда! Ты должен попробовать эти конфеты! Артемида привезла из… — Потом, — отмахнулся я. — Мне сначала надо убедиться, что дом не разнесли. Я прошёл вглубь гостиной, лавируя между суетящимися людьми. Подошёл к Беллу, который смотрел в одну точку на стене и, кажется, молился всем богам сразу. — Белл, — позвал я. Он вздрогнул. — В-вали-сан… — Ты чего такой бледный? — спросил я. — Должен радоваться. У тебя ребёнок будет. — Я… я радуюсь, — еле слышно сказал он. — Просто… это всё так неожиданно… — Привыкай, — хлопнул я его по плечу. — Скоро тут будет ещё шумнее. Он издал какой-то нечленораздельный звук. Я оставил его в покое и направился к Артемиде. — Артемида, — сказал я. — Ты тут главная? — Я тут навожу порядок, — ответила она, не оборачиваясь. — Кто-то же должен. — И как успехи? — Отлично, — она повернулась ко мне, и я увидел в её глазах довольный блеск. — Через час здесь будет полный порядок. — Не сомневаюсь, — кивнул я. Гефест, закончив с люлькой, подошла к Гестии и что-то тихо сказала. Та закивала, заулыбалась ещё шире. Я вздохнул. Ну, по крайней мере, скучно не будет. — Вали! — позвала меня Гестия. — Иди сюда! Я хочу, чтобы ты посмотрел на люльку! Гефест говорит, она сделана из очень прочного магического дерева. Я пошёл смотреть на люльку. Белл так и остался сидеть в углу, бледный и растерянный. Но, кажется, в его глазах начала появляться надежда на спасение. Или мне просто показалось. --- Припрягли нас всех. Ну очень сильно. Артемида заставляла драить дом до зеркальной чистоты — и, судя по её командирскому тону, спорить с ней было себе дороже. Половина девушек из семьи Артемиды вместе с моими девчатами убирались так, будто готовились к приёму самого Зевса. Швабры, тряпки, вёдра — всё в ход пошло. Бедные Харухиме… в смысле, бедные девушки, ибо досталось не только бедной горничной-лисице. Я пару раз проходил мимо и слышал, как они вздыхали, но продолжали натирать полы до блеска. Другая часть, под руководством Гефест, обустраивала детскую комнату на втором этаже. И там пришлось всё сильно переделывать. От перекраски стен (Гестия хотела нежно-голубой, Артемида настаивала на нейтральном, в итоге выбрали золотистый) до покупки новой, очень дорогой мебели. Кроватка, комод, пеленальный столик, даже какое-то странное кресло-качалка — Гефест лично выбирала каждую деталь. Артемида и Гефест очень старались. Я даже пару раз видел, как они спорили о том, какую люльку лучше поставить — ту, что уже собрали, или другую, которую только что привезли из магазина. Спорили громко, но без злобы. Видимо, обе хотели как лучше. Под конец дня Артемида со своей семьёй ушли. Уставшие, но довольные работой. Гефест ещё чуть посидела с нами, выпила чаю, убедилась, что Гестия уже улеглась спать, и тоже ушла. --- На следующее утро обе богини вернулись. С кучей еды и зельями. Серьёзно, кучей. Продуктовые корзины, сумки, даже какие-то ящики. Там были: специальные травяные сборы для беременных, разные полезные магические зелья (чтобы ребёнок в утробе формировался здоровым и крепким), множество разных лекарств на всякий случай — от успокоительных до укрепляющих. И ещё куча всего в таком духе. Артемида, кстати, решила не ограничиваться поставками. Она заявила, что на время беременности Гестии переезжает к нам. Следить, чтобы Гестия питалась правильно, не забывала принимать зелья и вообще вела здоровый образ жизни. — Я прослежу, — сказала она тоном, не терпящим возражений, — чтобы ребёнок родился здоровым. Гестия, увидев такое количество заботы, чуть не расплакалась от умиления. Белл, который к тому моменту уже немного отошёл от шока, выглядел одновременно благодарным и испуганным. Я же просто вздохнул. — Ну, — сказал я, глядя, как Артемида раскладывает припасы в кухонных шкафах. — Ещё одна богиня в доме. Тесновато станет. — Ничего подобного, — ответила она, не оборачиваясь. — А если и так — потерпите. Брунгильда, стоявшая рядом, тихо усмехнулась. — Привыкай, Вали, — сказала она. — Теперь тут будет очень шумно. — Уже привык, — вздохнул я. — Кажется, другой жизни у меня и не было. Мы смотрели, как Артемида командует на кухне, как Гестия умиляется, как Белл пытается помочь и путается под ногами. Дом наполнился новой, незнакомой энергией — суетливой, заботливой, немного хаотичной. Но почему-то мне это нравилось.