Осколок

Вновь утро. Блэк с трудом открывает глаза. Он, поморщившись, переворачивается на спину. Больно. Какое-то время взгляд направлен куда-то сквозь, в даль. Он должен встать. Юноша превозмогает боль, принимая сидячее положение, и смотрит на часы. Они показывают непривычное для Блэка время, обычно во столько он не просыпается, особенно, если прошлым вечером происходило не самое приятное событие. Он пересаживается на край кровати и смотрит на пол. По нему разбросаны осколки, что ещё вчера были графином. Юноша закрывает лицо ладонями и тяжело вздыхает. Он устал. Ужасно устал от такой жизни. А можно ли это назвать жизнью? Нет, определенно точно – нет. Это бессмысленное существование, которое приносит только горе. Проскальзывает грешная мысль прекратить это. А ведь он никогда раньше не задумывался о смерти. Ему хотелось жить, настолько отчаянно, что сейчас хотелось всё оборвать. Всё же, Блэк хочет жить, а не существовать в страданиях, которые, кажется, никогда не прекратятся. Рука сама тянется к самому крупному на вид осколку на полу. На пальцах появляются тонкие царапины. Остро. Юноша ступает на пол, не боясь, что битый хрусталь вонзится в ноги. Он заходит в ванную комнату, забираясь в саму ванну. Всё же смерть сопровождается ужасными неприятностями. Рукав ночной сорочки оголяет хрупкое предплечье. Рука с сжатым в ней осколком тянется к запястью. Блэк неровно вздыхает, зная, что сейчас его настигнет самое ненавистное в его существовании чувство – боль, но он готов перетерпеть его сейчас, чтобы всё наконец-то прекратилось. Он сильнее сжимает осколок и резко проводит по коже остриём. Порез раскрывается и по руке стекает кровь, марая белую сорочку. На глазах выступают горячие слезы. Юноша даже не ожидал, что сразу порежет так глубоко. Он прерывисто вздыхает и кусает сухие губы. Рука с осколком дрожит, но он всё равно прислоняет её к коже. Вновь раскрывается порез.. И ещё, и ещё.. И вновь, и вновь.. Запах крови выжигает ноздри. Голова кружится. В глазах плывёт. Предплечье выглядит просто ужасно. Кажется, на нём вовсе не осталось живого места. Блэк перекладывает осколок в другую руку, но та даже не может нормально сжать его в пальцах. Всё резко темнеет, а мир "переворачивается". Хрустальное орудие падает из рук, но, немного пошарив по окровавленной поверхности, он находит его. Ладонь вновь сжимает осколок, который проходит по другой руке, оставляя глубокие неровные раны. Руки становятся ватными и черезвычайно тяжёлыми. Он больше не может держать хрусталь. Юноша откидывает голову на бортик ванны, тяжело дышит и продолжает ронять горячие слезы. Пробегает мысль, что следовало написать записку и извиниться за всё. Ах, как жаль, что он так поздно об этом подумал! — ..эк. Блэк? Я вхожу. — голос звучит серьёзно, но как-то слишком тихо, словно через толщу воды. В нос бьёт ужасно резкий запах крови. Гектор замирает. Он смотрит на это, пытаясь осознать. А затем бранится и подбегает к ученику. Его доводит до ужаса то, что он видит. Блэк смотрит сквозь, но с огромным трудом всё же переводит взгляд на мужчину. Из глубоких ран пульсирующе вытекает бордовая кровь, привлекая чужое внимание. Моментально строится цепочка событий.. Мальчик вскрыл вены. Гектор бранится громче, он напуган. — Лололошка, быстро беги в город и позови лекаря! — командует он. Тот же, будто очнувшись, сразу срывается с места. Гектор старается сохранять спокойствие, но это получается из рук вон плохо. Верно, он же не каждый день видит такую картину. Мужчина пытается вмиг вспомнить, как оказывать первую помощь, но как на зло всё в голове путается. Он что-то тараторит и поднимает ученика из ванны. Блэк ложится на учителя, не в силах удержать своё тело на ногах. Тот включает воду и подставляет под неё руки юноши. Он шипит, а вода продолжает окрашиваться в красный. Мужчина без разбора берёт какие-то полотенца и наспех обматывает пострадавшие руки. Он подхватывает и несет Блэка до кровати, усаживает, но тот моментально падает на подушки. Гектор бежит обратно в ванную, пытаясь найти по полкам и ящикам бинты, а затем возвращается к другу. Он разворачивает полотенца, а те уже окрасились в ужасный бордовый. Кровь не думает останавливаться, всё ещё пульсацией вытекая из порезов. Гектор плотно обматывает руки юноши бинтом до тех пор, пока через них не перестает проступать кровь. Он смотрит на Блэка, а тот будто и не здесь. — Блэк, Блэк! Посмотри на меня! — Гектор хлопает того по щекам. Юноша с трудом переводит взгляд на напуганного мужчину. — Мальчик мой, ну зачем? — отчаянно спрашивает он. — Прости. — он еле шевелит губами, а голос похож на тихий шелест. — Просто, пожалуйста, смотри на меня. — взмаливается Гектор. — Пр.. Прости, прости.. — тяжело дыша, отчаянно просит юноша. На его глазах вновь выступают горячие слезы, которые очень хочется утереть, но собственные руки кажутся неподъёмными. — Тише-тише, только не плачь! Всё хорошо. — успокаивающе тараторит он, вытирая чужие слезы. Рука ложится на лоб ученика, на котором выступает холодный пот. Перед глазами плывёт, есть ощущение, что он смотрит на мир через пелену. Блэк дрожит и хватает ртом воздух. Кажется, вот он прикроет глаза и ужасные ощущения, хоть и не исчезнут полностью, но точно притупятся. — Блэк, пожалуйста, только не закрывай глаза! Ты меня слышишь? Смотри на меня! — Гектор вновь легонько хлопает по чужим щекам, стараясь мало-мальски привести в чувства. Юноша правда старается выполнить просьбу учителя, но это даётся ему невероятно тяжело. Даже сконцентрироваться на лице мужчины становится невозможно. Он совсем-совсем бледный. Гектору страшно. Этот мальчик действительно ему как сын. Вдруг.? Нет-нет! Даже мысль об этом исходе не должна допускаться. Он обнимает дрожащего Блэка, да его самого буквально трясёт от понимания происходящего. После поспешно отстраняется, смотря в чужие глаза. — Пожалуйста, мальчик мой! Лололошка с лекарем вот-вот будут тут. Тебе точно помогут! — нервы сдают, его голос дрожит. Кажется, он сам себе не верит. Блэк из последних сил сжимает в ладони одежду учителя, что-то, едва шевеля губами, шепчет. По его щеке стекает последняя слеза, глаза стекленеют и.. — Блэк! Блэк, мальчик мой! Пожалуйста.. Ты же меня слышишь, верно? — сбито бормочет Гектор. Он обнимает тело юноши и понимает – сердцебиения нет. В горле встаёт ком. Даже вздохнуть тяжело. Мужчина, проводит ладонью по чужим волосам, прижимая голову Блэка к плечу. Он прерывисто вздыхает, жмурясь. Моральная боль разрывает сердце. Хочется выть, рыдая. Дверь распахивается. Мужчина, по всей видимости лекарь, и Лололошка буквально вбежали в комнату. Он стряхивает с себя покрытую снегом накидку и, не оглядываясь, бросает в сторону. Лекарь хлопает Гектора по плечу, намекая отпустить юношу. Тот вздрагивает, кажется, он даже и не слышал когда те вошли. Блэка укладывают обратно на подушки. Мужчина, пошатываясь, отступает назад. Тот прикладывает мерзлые руки к бледной шее, пытаясь прощупать пульс. Его нет. Он опускается и прикладывает ухо к неподвижной груди. Ничего не слышно. Достаёт из кармана маленькое зеркало и прикладывает к чужим губам. Оно не запотело. Он косится на тело. При одном взгляде на юношу можно было понять, что его уже нет. Просто изначально лекарь на это даже не посмотрел. — Мне очень жаль.. — обращается он к присутсвующим. Мир будто вновь разбивается на тысячи осколков. Надежда на обратное моментально гаснет. Гектор не в силах оторвать полный слез взгляд от юного друга, вернее, от тела. Лекарь тянется к своему чемодану, достаёт планшетку с листами. — Вы знаете когда остановилось сердце? Молчание. — .. Кхм, да. — голос осип и первичное "да" даже не было слышно. Ему пришлось прочистить горло и ответить вновь. — Во сколько это случилось? — Я не знаю. — рассеяно говорит он. Возможно он просидел с телом Блэка в обнимку полчаса, а возможно не прошло и минуты.. Он не уверен, что может здраво оценивать время. Мужчина посмотрел на наручные часы: — Значит в районе десяти.. — и записал предположительное время на бумаге. Лололошка стоит как вкопанный. "Мне жаль? Остановка сердца? В районе десяти?" Что значат эти фразы? Блэка действительно больше нет? На кровати теперь просто тело друга? Мысли пробежали одна за одной, глаза наполнились слезами, губы дрогнули. — Блэк.? — тихонько зовёт он друга, сам не зная на что надеется. — Извините, вы – отец? — спрашивает мужчина, подойдя к Гектору. — Я? Ах, нет. Я не отец. — запинаясь, отвечает он. Хоть он и считает Блэка своим названным сыном, но юридически это не так. — А я могу увидеть родителей? Нужно заполнить документы. Точно. Как он скажет об этом Герте? Она ведь только начала отходить от тяжёлой болезни.. — А-а.. Да-да. Минуту. — он наконец отрывает глаза от юноши и, пошатнувшись, выходит из комнаты. Он подходит к двери и замирает, нерешаясь постучать. Что он должен сказать? Должен ли он вообще говорить это сейчас, в этот момент? Конечно, должен! Он не имеет права не сказать Герте. Лучше от него, чем от кого-либо другого. Мужчина прерывисто вздыхает и всё же неуверено стучит. За дверью слышатся шуршание и шаги. — Да-да? — выглядывает из комнаты женщина. Он мгновенно напрягается, видя состояние Гектора. Он переминается с ноги на ногу, кусает губы, открывает рот, но сразу же закрывает не в силах сказать. — Блэк.. Он.. — начинает мужчина, но в горле стоит ком. — Что с Блэком? Боже, Гектор, не молчи! — её сердце пропускает удар, она хватает мужчину за руку. — Он вскрыл вены. Его больше нет. — говорит он, глотая воздух. Он всё же сказал. Герта мгновенно срывается с места, толкнув Гектора. Дверь распахивается, бьётся о стену, заставляя присутсвующих обернуться на звук. Женщина бросается к кровати, к сыну. — Блэк! Сыночек.! Это же неправда, да? Ты же меня слышишь?! Блэк.. — сбито шепчет она. Герта гладит его по голове дрожащими руками, смотрит на его бледное личико, оглаживает его ладонями.. — Хорошенький мой, ответь, пожалуйста.. — взмаливается она, беря замотанные бинтом руки. Холодные руки. Понимание приходит не скоро, но всё же.. Слышится душераздирающий плач женщины. Она хватается за сына, бросается обнимать его тело. Гладит по голове, что-то горячо шепчет, роняя слезы. — Что здесь происходит? — звучит грубый голос Джеймса. Он бегло осматривает комнату, задерживается на рыдающей женщине, обнимающей юношу, подмечает его перемотанные руки. — Извините, вы отец? Нужно заполнить документы.. — Да, я. — кривясь, отвечает он. — Что там за документы? — Свидетельство о смерти. — А-а, — вздыхает он, — ничтожество, даже сдох как псина. Лекарь удивлено переводит на мужчину взгляд. Так говорить про собственного сына, наложившего на себя руки? — Да как ты смеешь? — сипит Гектор. Он сжимает кулаки, смотря на Джеймса с нескрываемой ненавистью. — Это ты убил Блэка! Ты убил моего сына! — воет в рыданиях Герта, прижимая к себе тело юноши. — Отойдём? — предлагает он, пропуская всё адресованное ему мимо ушей, и выходит за дверь. Мужчине ничего не осталось. Он, подхватив свою накидку, окидывает сожалеющим взглядом безутешную женщину, так трепетно прижимающую тело к груди, и двух друзей, стоящих в стороне. Он, подойдя к Гектору, вкладывает в его дрожащую руку бутылек успокоительного. — Мои соболезнования. — тихо проговаривает он и покидает комнату. *** Сколько времени прошло никто не уверен. Рыдания Герты прекратились, но не потому, что она смирилась (нет, конечно, нет! Это абсурд!), а потому, что больше нечем плакать. Слëз больше нет. Она лишь тихонько покачивается, будто укачивает Блэка. Её глаза смотрят в никуда, а губы, едва шевелясь, что-то шепчут. Кажется, она попросту впала в беспамятство от горя. — Герта. Герта. — аккуратно зовёт её мужчина. Та не обернулась. Он тяжело вздыхает и, разомкнув её руки, укладывает тело ученика на подушки. — Пойдём. — он помогает ей подняться, проводит к комнате, усаживает на кровать и вручает стакан с успокоительным. А после без слов уходит обратно в комнату Блэка. Возле кровати сидит Лололошка, он сжимает охладевшую руку юноши, тихонько спрашивая "зачем?" Гектор подходит к парнишке и хлопает его по плечу. Один взгляд на названного сына заставляет подкатить к горлу ком и защипать в носу. Подступали слезы. Он запрокидывает голову, мешая им стечь. Слышался рванный вдох. — Лололошка, посиди пока с Гертой, пожалуйста. — просит мужчина. — Мгм. — он шмыгает носом и утирает слезы, но они не останавливаются. — Прости. — кажется, это обращено к обоим. А можно ли так говорить? Хотя, без разницы. Лололошка чувствует вину перед всеми. Он уверен, что был слишком медлителен, когда бежал в город и обратно. Он ведь мог быть быстрее, по-любому мог.! Он покидает комнату. Сейчас, оставшись вновь один на один с Блэком, Гектор может хоть чуть-чуть дать волю эмоциям. Он жмурится, сжимается, зарывается руками в волосы и сжимает их в ладонях.. Беззвучно воет от боли утери. Он стоит так не в силах опустить глаза на тело юного друга. Кажется, будто не смотря на него, юноша жив. Но это всё же происходит, он смотрит на Блэка. Десятиминутная слабость заканчивается. Он не может позволить себе большего. Мужчина заходит в ванную, берёт чашу и бросает туда махровое полотенце, после наполняет чашу водой. Тёплой водой. Он не знает как правильно нужно омывать тело, но ему просто не хочется, чтоб мальчику было холодно. Глупо, правда? Он возвращается и ставит всё на тумбу, и только сейчас замечает на полу злосчастные осколки. Потом уберёт. — Прости. — шепчет Гектор, снимая с юноши сорочку. Кровь на ней уже успела засохнуть. Как и на теле. Мужчина берёт из чаши полотенце, выжимает и начинает аккуратно смывать с бледной кожи застывшую кровь. Вода в чаше окрашивается в грязный бордовый цвет. После всего на теле явно видны крупные гематомы. Вчера Джеймсу вновь что-то не угодило и вот к чему это привело.. Гектор сжимает зубы от бесконечной злости и обиды. Глаза вновь заполоняет пелена слез. Они капают прямо на тело Блэка. Мужчина вновь жмурится и шепчет извинения, сжимая полотенце в руках сильнее. Через время он достаёт новую чистую сорочку и одевает её на юношу. В процессе узнаёт, что кисти рук уже сгибаются слегка тяжелее, но всё ещё остаются подвижными. Подступает окоченение. Гектор вновь тяжело вздыхает и присаживается, чтобы собрать осколки. А ведь похожее лишило Блэка жизни. Он убирает сначала самые крупные, а после – поменьше. Разумеется, убрать всё не удастся, но по меньшей мере нужно. Он заворачивает битый хрусталь в кровавую сорочку и убирает в сторону. Мужчина идёт к окнам и распахивает их. В грудь моментально бьёт морозный зимный воздух. Это даже слегка отрезвляет. Он закрывает глаза, разворачиваться страшно, но, собрав все силы, всё же глядит на бледного юношу. Ах, невинная душа! Совсем молодой же был, пятнадцать лет от роду.. Гектор подходит к телу мальчика, аккуратно гладит его по голове, убирает с лица волосы. Он выглядит таким умиротворенным, будто вся боль за его короткую жизнь испарилась, исчезла.. Мужчина наклоняется к нему и целует в лоб. — Ну зачем, хороший мой? — сокрушается он. Губы вновь дрожат, он закусывает их. Крепко закрывает глаза, изо всех сил стараясь остаться спокойным, конечно, на сколько это возможно. Он отходит к двери, крайний раз оглядывается и всё же уходит, оставляя комнату без души. — Всё нормально? — Гектор сам знает, какой глупый вопрос задал, войдя в комнату Герты. — На сколько может быть. — тихо отзывается парнишка, сидящий в углу на диванчике. Женщина же, кажется, сидела точно также, как он её и оставил, и смотрела куда-то отсутствующим взглядом, перебирая в пальцах ткань платья. — Я схожу за Линдой. Я не должен тебя об этом просить, но присмотри, пожалуйста, за Гертой ещё немного. — сипло оповещает он. Ему стыдно просить Лололошку, ведь тот тоже лишился друга. К тому же, Блэк был всего на год младше парнишки! Это огромный удар.. — Да-да, не беспокойся. — заверил он. *** Идя по заснеженной дороге, Гектор остаётся один на один с собой, со своими мыслями. Если бы он пришёл раньше.. О, если бы он пришёл раньше! Блэка бы точно удалось спасти.. А вдруг, оказывая первую помощь, он что-то напутал? Возможно, не следовало вовсе заливать порезы водой? Или он забинтовал неправильно? А вдруг был шанс удержать юношу в сознании подольше? — Ох, Блэк, я виноват! Так виноват.. — сжимается он, рвано вздыхая. Мужчина бредёт до дома. Открывает дверь и к нему выходит Линда. Она подходит к мужу, и её радость сменяется беспокойством. — Дорогой, что-то случилось? — она кладёт тёплые ладони на его морозные щеки. В горле ком. Гектор просто стоит мгновение, а после внезапно пускается в слезы, сам не ожидая от себя такого. Нервы сдали. Он дрожащими руками загребает её в объятия. — Блэк.. Он.! — не в силах сказать что-то, он задыхается в слезах. — О Боже, Гектор, что случилось?! — теперь уже на женщину накатывает страх. — Нет его больше! — он всё же произносит эту ужасную новость, от которой всё тело будто цепенеет. Мужчина не может держать себя на ногах, но, к счастью, рядом стена, по которой он наровит сползти. Что, к слову, и случается. Он осаживается на пол и Линда вместе с ним. Она старается успокоить мужа, но у самой на сердце кошки скребут. По её щекам так же катятся слезы. — О-он.! Ему было л-лишь пятнадцать! Эт-то же вся жи-жизнь впереди! — рыдает он, глотая ртом воздух. Ах, как же ему хотелось рассказать всё! Излить любимой душу! Но он не мог. Слезы предательски душат его, не давая даже слова сказать нормально.. Спустя время всё же получилось хоть немного прийти в себя. Женщина ещё и подала ему успокоительное, чтоб уж наверняка. — Вероятно, нам нужно побыть рядом с Гертой хотя бы до похорон. — хрипло говорит он. — О, конечно-конечно! Как же её оставить одну-одинешеньку с этим горем? — у неё даже мысли не было, что в этой ситуации можно поступить иначе. Дорога до поместья идет по большей мере молча. Каждый думает о своём. Гектор, кажется, вовсе идет просто на автомате передвигая ноги. Он расстворился в размышлениях о юном друге. О теперь вечно юном друге. — Я могу взглянуть на него? — робко спрашивает Линда, подходя к комнате юноши. — .. Да. — помолчав, отвечает мужчина. Он берётся за ручку, но не дёргает, просто стоит. Вновь страшно открыть дверь и посмотреть на тело. Вновь чувство, что за закрытой дверью, пока ничей взгляд на него не направлен, Блэк жив. Это глупо, он это знает, но ничего не может с собой поделать. Гектор всё же открывает дверь. В комнате стоит ужасный мороз. Становится безумно стыдно перед мальчиком, ему, вероятно, холодно.. Женщина не осмеливается ступить внутрь, но всё же делает первый шаг, после вовсе оказываясь перед кроватью. На ней лежит тело хрупкого юноши. Он выглядит ужасно бледным, болезненным, но таким умиротворенным, будто получил то, чего всегда хотелось – спокойствие. И этот мальчик действительно больше не дышит? Сердце кровью обливается. — Он.. — начинает Линда, заметив выглядывающие из под рукавов сорочки бинты. Невольно она пожалела о своей способности замечать такие мелочи.. — Наложил на себя руки. Порезал вены. — сквозь ком в горле оповещает мужчина. — О, ужас! — ахает она, приложив ладонь ко рту. Больше не проронив ни слова, они покидают комнату и стучатся к Герте. Открывает Лололошка. Он кивком приветствует Линду, та отвечает тем же. — Как она? — сразу же спрашивает мужчина, заходя внутрь. — Как видишь – лучше. — отзывается уже сама Герта. От собственного "лучше" стало до одури противно, как это лучше, если её сын ушёл? Как она может чувствовать себя так? — Хорошо. — вздыхают в один голос супруги. О, опять это "хорошо"! Разве же всё хорошо? Нет! Ни в коем разе. Вечер прошёл в как-то смутно. Непонятно. Вроде уже и факт принят, но слезы накатывали. Накатывали до тихой истерики. До отчаянной неверы в происходящее. До уверенности, что всё сон, ужасный кошмар. До желания расцарапать собственную грудь, чтобы достать ноющее сердце.. — Можно я останусь? — попросил Лололошка. Он понимал, что не может этого просить, но до ужаса сильно хочется побыть с Блэком подольше (если можно так сказать), до самого его заключения в гроб. — Конечно. — отвечает женщина. *** Утро начинается со скандала. — Ты действительно хочешь похоронить нашего сына под землёй, когда есть склеп?! — взрывается злостью измученная Герта. Говорить "наш" сын невероятно тяжело, но это должно пробудить в Джеймсе хоть каплю человечности. Должно же? — Он самоубийца! Это отвратительно! Я не собираюсь в будущем лежать рядом с этим ничтожеством! — орал мужчина в ответ. — Ты и так скрыл настоящую причину его смерти! Разве будет не странно, что сын, "умерший от тяжёлой болезни" будет похоронен где-то под завядшим деревом!? — ей больно говорить это, но, кажется, только слова "что же подумают люди" могут убедить этого подонка. — Я молю тебя, Джеймс! Блэк жил ужасно, дай ему хоть после смерти покоя! — по щекам градом бегут горячие слезы. Мужчина замолкает, обдумывая. Действительно, если информация о недолжном захоронении просочится в люди, это ужасно повлияет на его репутацию. — Ладно. — неожиданно соглашается он. — Так уж и быть, склеп будет предоставлен Блэку. — он кривится, произнося имя юноши. — А теперь проваливай! Голова болит от твоих завываний, а мне сейчас ещё в город ехать! — он взмахивает рукой, прогоняя женщину. Каков ублюдок.. Но ей и самой не хочется находиться с ним дольше минимума. Возможно со стороны Герта выглядит, хоть и болезненно, вполне невозмутимо. Но внутри будто всё переворачивается, сжимается и раскалывается от боли. Она молит Арнира разбудить её от этого кошмара, но это реальность. Ужасная реальность. Чтобы вновь не упасть в безутешные рыдания ей приходится самовольно буквально пичкать себя успокоительным. Просто сейчас она больше не может себе позволить вновь впасть в беспамятство от горя. Женщина уверена, в этом случае Джеймс всё сделает по своему. Он может, и все это знают. Подходя к комнате сына, по ногам тянет холодный воздух из-за щели под дверью. Ах, как хочется открыть дверь и увидеть живого Блэка! Возможно, сейчас он будет что-то читать и ужасно удивится, что заходя никто не постучался.. Вероятно, даже испугается, и не разобравшись кто явился, постарается как можно скорее спрятать где-нибудь книгу. Похожее, к слову, и случилось сегодня ночью. Герта подскочила с кровати, будто её окатили холодной водой, и выбежала из комнаты. Она распахнула дверь чужой спальни и её моментально разбудил мороз, стоящий в комнате. Резко пришло осознание, что события прошлого утра – правда. Горькая и ужасная истина. Она сползла по дверному косяку, судорожно обнимая себя за плечи. Её сыночек, её Блэк! Как же такое произошло? Почему именно с ним? Вновь рыдания, вновь безуспешные попытки Гектора и Линды успокоить женщину, вновь ор Джеймса.. Все закончилось тем, что та потеряла сознание. *** Из города Джеймс вернулся во второй половине дня уже с людьми, которые должны будут подготовить тело юноши, и с мраморным саркофагом, что станет для Блэка последним пристанищем.. Впервые за день дверь комнаты юноши отворилась по просьбе танатопрактиков провести их к умершему. Они говорят приготовить одежду, в которой того будут хоронить, и настоятельно рекомендуют покинуть помещение, ведь тело уже перестало выглядить как тот, кем было. Дверь закрывается и всю оставшуюся половину дня больше не открывается. Вечер проходит в гадком ожидании. *** Белый – цвет чистоты. И смерти. Ах, как иронично, ведь зимой всё залито этим цветом! Блэк лежит в открытом мраморно-белом саркофаге. Он одет в пышную блузку, на вороте и манжетах, которой Герта когда-то вышила цветочки. В руках белые лилии. Ах, мальчик так любил цветы! К сожалению, мечта исполнилась только после смерти.. Вновь видеть Блэка больно. Сердце разрывается от ужасной боли! Тогда, когда он был в комнате, хотя бы сохранялась иллюзия, что тот жив, но сейчас.. Сейчас нет. Его точно больше нет. Сейчас на его бледное аккуратное личико падают снежинки и не тают. Танатопрактики его хорошо накрасили, кажется, что тот просто уснул. К сожалению, уснул навечно. Прибывший сегодня утром священник, пропевает молитвы. В них говорится, что душа юноши точно попадёт в залитый светом цветочный сад Арнира.. После священник оповещает присутсвующим о том, что те могут попрощаться с юношей, до того момента, как его закроют в склепе. Герта подходит первая. Вроде бы и слез больше нет и она просто смотрит на сына пустыми глазами. Но руки, которыми она гладит Блэка по волосам, ужасно дрожат. Глаза всё же заполняет пелена слез и она вновь заходится в рыданиях, ложась на саркофаг с телом и моля о прощении. Женщина целует его в щеки и лоб, чувствуя лишь холод.. Наблюдать просто стоя в стороне невозможно. Гектор и Линда спешат успокоить женщину, хотя бы на сколько это возможно, если, конечно, вообще возможно. По щекам Гектора также катятся слезы. Он поспешно утирает их, ведь сейчас просто не может себе этого позволить.. Лололошка тоже молча плачет. Он тихонько подходит к телу друга и кладёт свою руку на его плечо. Слегка сжимает, как делал это раньше. Только лишь Джеймс стоит в стороне. Ему противно от всей этой процессии. Это ничтожество само наложило на себя руки, так почему же ему должно быть его жалко? Это же верх неразумия! Но прощание не может продолжаться вечно. И Герта это понимала. И все это понимали. Вопреки своему желанию подольше лицезреть Блэка хотя бы в таком состоянии, пришлось пошатываясь всё же отойти назад. Без слов надвинули мраморную крышку саркофага, закрывая юношу. Женщина дёргается в его сторону. Ей хочется выкрикнуть, чтоб немного подождали и дали ей ещё хоть раз взглянуть на её сына, но в горле ком. Она не может даже вздохнуть номально. Слуги помещают его в склеп, на небольшой выступ, который сделали специально, ведь теперь это небольшое сооружение полностью отдано Блэку. На холодный мрамор возложили пышные букеты. При жизни юноше вообще было невозможно находиться так близко с цветами, а сейчас он буквально окружён ими. Ах, какая же несправедливость! Священник читает последнюю молитву, когда маленький склеп закрывают на ключик. Процессия уходит. Но близким не удаётся даже сдвинуться с места. Не удаётся даже оторвать взгляд. Он мёртв. Блэк действительно мёртв! Мысль врезается в голову резко, внезапно. Будто до момента, когда юношу закрыли, была ещё вера в то, что он жив. Да, это глупо, но всё же.. Воспоминания с мальчиком крутятся в головах калейдоскопом. Да, много грустных, но есть и счасливые! Но это не важно, самое главное – в них он жив. И навсегда останется жив только в них.. *** Ему было всего пятнадцать, когда он добровольно оборвал свою жизнь. Вероятно, он поступил ужасно необдуманно и эгоистично, но никто его не винит. Не им его судить. Он видел один только выход и без раздумий последовал именно ему, впадая в холодные объятия смерти.. Воспоминания делали больно, а думы о возможном-невозможном будущем делали ещё хуже. Ведь всё могло наладиться! Если подумать, Блэк мог бы встретить любимого человека, который бы окружал его лишь любовью и нежностью.. Возможно, у него бы появился ребёнок, который, в отличие от него самого, имел бы лучшее детство.. Но он навечно останется пятнадцатилетним мальчиком, знавшим будто только боль и не вкусившим счастье..