Переворот взгляда

Джон проснулся на диване. Укрытый неизвестным одеялом который кем-то был заботливо подбит под ним . Харрис знал только у нескольких людей такую привычку кто мог его подобрать, и обладатель этой привычки прямо сейчас зашёл к зал. Саймон. Почти не изменился. Разве что его неизменная шляпа, которую он обычно носил на улице, осталась где-то в прихожей. Спрашивать почему его подобрали, как и откуда совсем не хотелось как и то как он оказался в своей реальности. Нет он знал что такое может произойти, но он надеелся... -Я нашёл тебя на улице. На земле. Тебя лихорадило, Джон, температура достигала сорок пять градусов- начал Солус, звуча почти как врач. Казалось, он специально говорил таким сухим тоном, чтобы показать безразличие. Но то, что на Джоне оказалась чистая белая футболка и мягкие шорты, говорило об обратном. Джон не собирался играть в эту игру. Он лишь отпустил голову, почему он все помнит? Почему его выкинуло в свою реальность. Здесь ему не место. -Джон...? -Лололошка переписал мультивселенную. Он нечего не помнит, и я не понимаю почему ты меня знаешь и то почему всё как обычно в нашей реальности. Саймон замер. -Дилану не стоит об этом знать. И Ричару пологаю тоже...-Уже более спокойно продолжил Солус. Бормоча себе под нос. Словно для себя чем для Джона. Харрис лёг обратно и подтянул одеяло к себе на плечи, отворачиваясь к спинке дивана. Разговаривать не хотелось. Как, впрочем, и существовать. Когда Джон попал обратно к Джодаху, Райе и Окетре, на него признаться честно давили, спрашивали где Ло и торопили с исследованиями, пока не увидели как тот не спя уже несколько дней кричал в воздух прося Лололошку уйти. После такого экспиеинса его потащили спать. Давить перестали и старались помогать вместе. Как тогда когда они работали над порталом. Но поняли что он изменился. Тот экстентричный JDH стал более спокойным и слушающим, хотя для незнакомого человека это был бы не заметно. И вот он снова здесь. В своей реальности, где все связи оборваны. Компанию теперь держал Солус. Пусть и временно, и если бы Джон не объявился, всё окончательно перешло бы Саймону. Рядом стукнул стакан. Пахло чаем с лимоном. Харрис лишь сильнее запутался в одеяло и сгорбился лишь бы не чувствовать этого запаха лимона. Запаха дома, запаха заботы. Харрис лежал весь день на диване, его мозг требовал разминки, а сам Джон этого не очень то хотел. Рядом с холодным чаем поставили тарелку. Парень проигнорировал и её. Ночью Джон проснулся от кошмара, он не помнил что там, да и не хотел. Подсознательно он избегал этих чужих, ненавидящих и не узнающих его взглядов. Второй день прошел так же. Хотя Джон с трудом заставил себя поесть похлёбку принесенную Солусом. Тот уходил, судя по всему, в компанию. Но Харрису было всё равно. Он уйдет отсюда, как только восстановится. Только на третий день Джон заметил панорамные окна. Он с трудом сел и молча уставился в огромные стёкла от пола до потолка. Как давно они тут? -Я понял почему ты так любил особняки с такими окнами.- Раздался голос со стороны двери. Джон даже не удосужил Солуса взглядом. Лишь продолжил смотреть. Трава немного колыхалась от ветра, вид на полянку и деревья как-то успокаивающе действовали на мозг. Он смотрел, полностью уходя в себя. Даже не заметил, как Солус снова поставил стакан с чаем. Только когда тёплая рука прошлась по его сгорбленной спине, Джон словно проснулся. Но Харрис снова не посмотрел на Солуса, лишь быстро упал на бок и снова укрылся одеялом. Саймон замер на мгновение, его пальцы непроизвольно сжались. Он видел, как напряглась спина Джона, сквозь тонкую ткань футболки проступали лопатки. Это был знакомый жест отчаяния, который он видел слишком часто в последние месяцы перед... исчезновением Джона. -Окна были всегда, - тихо сказал он, отходя обратно к двери, давая Джону пространство. - Ты просто перестал их замечать. Джон не ответил. Он лежал, уткнувшись лицом в подушку, и дышал ровно и преувеличенно громко всем видом показывая, что спит. Но Саймон знал сна не было. Было бегство. Бегство от реальности, от себя, от него. На четвертый день Джон встал с дивана. Медленно, будто противясь гравитации, он побрел к окну и прижался лбом к прохладному стеклу. За окном шел мелкий, назойливый дождь. Харрис посмотрел налево, там была лестница, поднявшись по ней он увидел вход на крышу. Слабо поднимаясь по лестнице он оказался на краю здания смотря вокруг. Дождь продолжал моросить, но облака отступали в местах создавая странную картину, света и серых облаков. Как вдруг JDH почувствовал как чужие руки скользят по его талии, а чужая мощная грудь касается его спины. -Ты ведь не собирался прыгать, верно Джон?-было слышно что Солус был более нервным. У автоматонов нету нервов, это слишком по живому звучит. Но Джон все таки недовольно бурчит, что такой гений как он понимает ценность своей жизни, и то что он просто вышел по размышлять. -Давай ты поразмышляешь дома-бормочет ему на ухо Саймон. Джон терет виски но надломленым голосом спрашивает: -Почему ты меня до сих пор не выкинул, дома обычно семья. Ну знаешь девушка, дети, вон Дилан где?-Но Саймон игнорируя последний вопрос все так же шепчет на ухо. -Ты все еще мой создатель. -Обычно так дети оправдывают токсичных родителей. Не советую повторять их опыт. -Ты не родитель, а создатель, Джон, тебе ли не знать разницу. Именно. Создатель, не любовник, ни родной человек. Харрис закусив губу выпутываться из объятий Солуса случайно царапая искусственную кожу на пальцах. И даже не повернувшись на автоматона уходит вниз, даже снова не удосужив взглядом. Этой ночью JDH снова сниться кошмар.

***

Утром Харрис снова стоял у окна, наблюдая как полянка потемнела, а деревья грустно роняли с листьев капли. Саймон, стоя в дверном проеме, наблюдал за ним, скрестив руки на груди. В одной руке он сжимал знакомый оранжевый шарф. -На улице похолодало, - произнес Саймон, нарушая тишину. - Влажность высокая. Ты еще не до конца восстановился. Джон обернулся. Впервые за эти дни он прямо посмотрел на Саймона. Его взгляд был пустым и выгоревшим. -А что изменится, если я заболею? Или пропаду? Мир не рухнет. Компания твоя. В Хэнфорте все уже смирились с моим исчезновением. Саймон подошел ближе. Он не отвечал на провокацию. Вместо этого он протянул шарф. -Ты ненавидишь холод. Держи. Джон посмотрел на яркую ткань, потом на Саймона, и в его глазах мелькнуло что-то острое, почти злое. -Зачем? Чтобы снова стать "тем самым Джоном Харрисом"? Улицей, банком, вывеской? - Он с силой оттолкнул протянутую руку. Шарф выскользнул из пальцев Саймона и бесшумно упал на пол. - Я не хочу его. Я не хочу быть им. Его больше нет. Он повернулся, чтобы уйти, но Саймон был быстрее. Он не схватил Джона, не стал его удерживать. Он просто поднял шарф, стряхнул несуществующую пыль и, сделав шаг, с неожиданной нежностью обмотал его вокруг шеи Джона, который застыл в ступоре. -Я не даю его Джону Харрису, гению из Хэнфорта - тихо, но четко произнес Саймон, его пальцы на мгновение задержались на ткани у шеи Джона. - Я даю его тебе. Просто Джону. Тому, кто мерзнет. Джон стоял, не двигаясь. Тепло от оранжевой шерсти медленно растекалось по коже. Он чувствовал легкое дрожание собственных рук. Он ждал подвоха, ждал упрека, ждал чего угодно. Но Саймон просто отошел назад. -Суп на плите. Гречневый, как ты... как ты раньше любил, - поправился он и вышел из комнаты. Джон остался один, прикасаясь пальцами к мягкой шерсти. Он стоял так долго, глядя в серое, затянутое дождем небо за стеклом. А потом медленно, почти машинально, поднес край шарфа к лицу и вдохнул. Пахло стиральным порошком, чистотой и... домом. Тем самым, в существование которого он уже перестал верить. Он не стал снимать шарф. Так, с оранжевой петлей на шее, он побрел на кухню, где на плите действительно тихо булькал кастрюля с супом. Пахло гречкой и... чем-то еще. Чем-то неуловимо знакомым. Он подошел к плите и снял крышку. Пар ударил в лицо. И он понял. Это был запах тмина. Совсем чуть-чуть. Совсем как тогда, много лет назад, когда он впервые привел Саймона в свою лабораторию и на скорую руку варил ему обед на маленькой электроплитке, потому что у создателя не было времени на рестораны. Джон глубоко вздохнул, и что-то острое и тяжелое подкатило к горлу. Он сжал край столешницы так, что костяшки побелели. Он все помнил. Каждую деталь. Каждую секунду. И Саймон, казалось, помнил все тоже. И в этой тихой кухне, в запахе гречневого супа, с оранжевым шарфом на шее, Джон впервые за долгое время почувствовал не призрачную стену между мирами, а что-то другое. Что-то хрупкое и пугающее, за что ему, возможно, снова придется зацепиться.

***

Прошло еще несколько дней. Гречневый суп и оранжевый шарф не стали магическим исцелением, но они пробили первую, самую толстую брешь в стене отчаяния Джона. Он начал бродить по дому сначала из комнаты в комнату, потом по коридорам, как призрак в собственном прошлом. Его пальцы иногда скользили по корешкам книг, названия которых он казалось знал наизусть и их содержание, поверхностям приборов, задерживаясь на пыли, которой не должно было быть когда Джон ещё занимался эксперементами. Однажды утром Саймон, застав его у входной двери, просто сказал: -Нужно купить чай. С бергамотом. У нас закончился. Джон уставился на дверную ручку. Выйти. Сделать шаг. Это казалось сложнее, чем переписать законы физики. -Принеси сам- буркнул он. -Ты же теперь тут хозяин. -У меня совещание- невозмутимо ответил Саймон, надевая пальто.-А пить что-то другое ты отказываешься. Это не просьба, Джон. Это логическая необходимость. Это была ловушка. Джон это понимал. Но его мозг, уже начавший просыпаться, ухватился за "логическую необходимость". Словно ненависть к любому другому чаю была реальной. -Ладно-он проскрежетал зубами.-Только быстро. Он не взял шарф, висевший на вешалке. И очки, которые Саймон каким-то чудом нашел и положил на тумбочку, он проигнорировал. Он вышел на улицу в том, в чем был в простой футболке и толстовке, чувствуя себя голым и уязвимым. Воздух ударил в лицо свежий, влажный, наполненный запахами города, которые он забыл. Он шел, глядя под ноги, стараясь не встречаться ни с чьим взглядом. Саймон шел рядом, не заговаривая, создавая лишь молчаливый щит своим присутствием. У маленького магазинчика у парка он остановился. -Подожди здесь,- сказал Джон и скрылся внутри. Покупка заняла считанные минуты. Когда он вышел с маленьким пакетом в руке, он увидел Саймона, стоящего у скамейки. И рядом с ним маленькую девочку с мамой. Девочка что-то живо рассказывала Саймону, показывая на его аккуратные перчатки. -...а папа говорит, вы самый умный робот в мире!- звонко выпалила она. Саймон улыбался своей всегдашней, идеально выверенной улыбкой. -Твой папа очень добр. В этот момент взгляд матери скользнул по Джону, который невольно замер в двух шагах. Ее глаза были вежливо-отстраненными. Она не узнала его. Она кивнула Саймону, взяла дочь за руку и повернулась уходить. -Мам, а кто этот грустный дядя? — прошептала девочка, указывая на него. -Тс-с, не указывай-так же тихо ответила мать, уводя ее. Джон стоял, вжавшись в стену магазина. Грустный дядя. Не "Джон Харрис, гений". Не "создатель Саймона Солуса". Не "тот сумасшедший с телеэкрана". Просто... грустный дядя. Камень, который он годами таскал на шее груз своей славы и узнаваемости вдруг исчез. Но облегчения не пришло. Пришла оглушительная, леденящая пустота. Он был никем. Он не помнил, как они пошли обратно. Он шел на автопилоте, пока они не оказались на той самой скамейке в парке, с которой только ушли девочка с матерью. Вид на озеро был спокойным и безразличным. Джон сидел, сжимая пакет с чаем, и смотрел в воду. Его плечи бессильно опустились. Вся буря эмоций, весь ужас и гнев все это смыло одной фразой шестилетнего ребенка. Осталась только бесконечная усталость. -Они не узнали меня- тихо произнес он, не глядя на Саймона.- Никто. Никто больше не узнает. Саймон не стал говорить пустых утешений. Он просто сидел рядом, его молчание было весомее любых слов. И тогда Джон, сраженный простотой этого открытия, медленно, почти неосознанно, наклонился. Он почувствовал жесткую ткань пальто Саймона, а затем устойчивую, прохладную твердость его плеча. Он позволил своей голове, тяжелой от мыслей и усталости, опуститься на него. Он ждал, что его оттолкнут. Спросят, что он делает. Но Саймон не шелохнулся. Только через мгновение он так же медленно и осторожно повернул голову, и его щека едва коснулась волос Джона. Это был не просто жест утешения. В нем была интимность, молчаливое признание чего-то, что годами оставалось невысказанным между создателем и творением. -Может быть, это и к лучшему,- очень тихо сказал Саймон. Его голос был глубже обычного, почти шепотом, который слышал только Джон.- Быть просто Джоном. Для кого-то одного. Джон закрыл глаза. Он не отвечал. Но он и не убирал голову с его плеча. Они сидели так долго, пока солнце не начало клониться к горизонту, окрашивая озеро в золотые краски. И впервые за долгое время в груди Джона не было боли. Была только тишина и странное, хрупкое чувство, что в этом новом, безликом мире, он, возможно, не совсем один.