Covenanta:Реквием

Холод. Сначала был только холод. В голове Амацуки проносились множество голосов и мыслей что не принадлежали ей . Она пыталась вспомнить что с ней случилось?,как она попала сюда?мысли проносились с большой скоростью но вдруг резкая боль. Она пронизывала кости, заползала под кожу, как живой яд. Девушка пыталась пошевелиться, но тело не слушалось — мышцы дрожали, будто под током. Металлический привкус на языке. Чей-то смех — негромкий, отстранённый. И голос, спокойный, почти ласковый — Не бойся. Твоя боль не пропадёт даром. Она узнала этот голос — слишком мягкий, чтобы принадлежать человеку. Кендзяку. Он стоял в полумраке заброшенной лаборатории, где от стен веяло проклятой энергией. Прозрачные сосуды вокруг пульсировали, как сердца. В каждом — сгустки живой тьмы, бьющиеся, будто в них заключены души. — Твоя техника... Прекраснейший дар, — сказал он, приближаясь. — *Резонансная Ковенанта*, верно? Способ превращать боль в паттерн. Ты хранишь чужие страдания, будто свитки. Он наклонился ближе. — Я хочу услышать, как звучит твоя боль. Её грудь вздымалась то ли от страха или от ожиданий новой боли,она хотела что то сказать но с губ сорвался лишь хрип. — Проваливай.... Он коснулся её лба, и по телу прошёл разряд — будто тысяча голосов одновременно заорали внутри. Всё, что она когда-либо поглощала — стоны, страх, отчаяние — вырвалось наружу. Воздух завибрировал, стекло в сосудах задрожало, из трещин потекла кровь — Прекрасно, — сказал Кендзяку. — Это не просто техника. Это реквием. Она видела, как его пальцы вычерчивают в воздухе печать. Её собственная кровь поднималась с пола и складывалась в знаки. — Я создам новый мир. Армию, где каждая душа будет звучать, как ты. Она попыталась сопротивляться, но силы уходили. Голоса внутри головы сливались в один — тяжёлый, как плач. Из носа потекла теплая струйка крови И тогда — вдруг — вспышка. Гул, будто удар сердца. И чужой силуэт в проходе — сверкнули глаза, наполненные решимостью. — Отойди от неё! Мир качнулся. Печати рассыпались, нити проклятой энергии порвались, как струны. Кендзяку лишь усмехнулся. — Интересно... вот и твоё эхо. Перед тем как погасло сознание, она услышала только одно: звуки шагов — и тёплые руки, осторожно касающиеся её лица. — Всё будет хорошо. Я здесь. В голове девушки всплыли старые воспоминания,когда она только поступила в магический техникум,ей казалось что еще вся жизнь впереди. Представляла как будет весело с однокурсниками проводить время. Но вот загвоздка,на первом задание она не смогла взять под контроль свою технику ____________ Первое задание Шёл дождь — Цель простая, — сказал наставник, высокий мужчина с седыми прядями. — Проклятие среднего уровня. Мы справимся быстро. Она кивнула, пытаясь не показывать, как сильно дрожат руки. Это была её первая миссия. Проклятие оказалось не таким, как в отчёте. Оно плакало. Беззвучно, без лица, но с тысячами голосов. — Что это? Рэйдзо-сан,он не такой как должен быть в отчёте?! Напарник проигнорировал слова Рэйны — Не слушай!— крикнул наставник. — Оно питается жалостью! Поздно. Она уже почувствовала — волна боли, чужие воспоминания, страхи. Всё хлынуло в неё, и тело обожгло изнутри. — Стой! Не вздумай активировать технику! Поздно. Но сила уже проснулась. Мир вспыхнул белым светом. Наставник рванулся вперёд, закрывая её собой, и она успела увидеть лишь, как его лицо расплывается — будто его стирает из реальности. А потом — тишина. Только дождь. И его голос внутри головы: *Не бойся. Это не твоя вина…* —Рэйдзо....Рэйдзо-сан Когда прибыло подкрепление, они нашли её стоящей на коленях среди мёртвого проклятия и тела наставника с пустым взглядом. Она тихо сказала: — Я не хотела… После этого школа объявила: изоляция до особого распоряжения. _____________ Наши дни Она открыла глаза не понимая где она,поднявшись увидела девушку что сидела рядом с ней кажется все время пока Амацуки была в отключке. — Кто ты? И где я вообще? Голова раскалывалась, и тот же металлический привкус дал ей напомнить о событиях из за которых она очутилась здесь. — Я Сёко, а ты Амацуки Рэйна,верно? Ты сейчас в Токийском магическом техникуме. Амацуки задумалась—*уйдя с одного техникума умудрилась пострадать так еще и попасть в другой* — Сёко-сан, а где тот парень что меня спас? —Итадори-кун , он сейчас отдыхает,как тебя от туда вытащил сам еле на ногах стоял Имя отозвалось в голове Рэйны эхом – Итадори.... Вспышка. Теплые руки,мягкий голос «Я здесь» —Он...жив?–спросила она, хотя ответ уже знала —Жив, и я думаю, что он тоже хочет убедиться в том что ты тоже .Только не вставай пока,ты потеряла много крови...и к тому же не многое выживают после встречи с Кендзяку. Рэйна опустила взгляд. На коже — тонкие алые линии, будто кто-то писал по ней знаки. Печати... Его печати. Она почувствовала, как внутри что-то шевельнулось — гул, отголосок чужих голосов. Не все ушли. Он что-то оставил во мне. Дверь скрипнула,в проёме – он Итадори стоял неловко почёсывая затылок,руки были в бинтах. Взгляд уставший,но все тот же искренний Эй,– сказал он– рад что ты очнулась Девушка хотела что то сказать,только разомкнув губы,парень перебил её –Ты...что то помнишь? —Достаточно,–ответила она наконец .Кендзяку,он пытался использовать мою технику Юдзи нахмурился, кулаки сжались —он больше не тронет тебя. —не говори так,он уже тронул...Внутри что то изменилось .Я чувствую. Воздух вокруг чуть дрогнул — проклятая энергия шевельнулась, как дыхание. Мониторы пискнули. Сёко среагировала мгновенно: — Эй, спокойно. Не пытайся подавлять, просто дыши. Рэйна прикрыла глаза,медленно вдохнула,голоса стихли. Когда она открыла глаза Юдзи все ещё стоял рядом. —Я не хочу чтоб ты боялась–ни его,ни себя и своей техники .Ты выжила,а значить уже выбрала жить дальше Она усмехнулась—говоришь так как будто сам несёшь половину чужой боли. Он опустил голову. — Может, поэтому я и понимаю тебя. Тишина повисла между ними. Где-то за стеной шумели голоса студентов, звучала обычная жизнь техникума — контрастная и почти нереальная. Рэйна посмотрела на его руку, сжатую в кулак. — Юдзи... — Да? — Спасибо, что не дал мне умереть. Он улыбнулся. — А ты не собирайся. Её губы дрогнули — впервые за долгое время это был не сарказм, н е маска. Почти улыбка. Но в глубине груди всё ещё жило нечто. Тихий, едва слышный шёпот: „Реквием ещё не окончен”