Вечер пятницы

Для начала, хотелось бы осветлить один момент.

Эта работа базируется на нашей основной и фактически является зарисовкой для сюжета, который выйдет ещё не скоро, и основана на наших фантазиях об этих мужчинах. Поэтому в процессе прочтения могут возникать вопросы, ответа на которые получено в итоге не будет. Надеемся, что эти нюансы не помешают вам наслаждаться текстом.

Приятного чтения!

***

Буду часам к десяти. Жду. Рунбора вздёрнул брови и чуть не выронил мотоциклетный шлем. И что это значит? Лоргон, конечно, периодически пишет что-то подобное под вечер или ночью, но обычно формулировка другая. «Буду ждать» или «Буду в час». А тут мало того, что уже так рано дома (всего-то одиннадцать), так ещё и чувство такое, будто старая сволочь что-то задумала. Вот и ждёт. И ведь может быть что угодно. От «пока, я в командировку на месяцок, вылет сегодня в пять утра, я сам только щас узнал» до настоящего вечернего фуршета, приготовленного его руками. Но обычно старик хотя бы какие-то намёки даёт — просит не ужинать перед возвращением, не сообщая контекста. А тут — одно слово. Рунбора качает головой, всё ещё подозрительно глядя на экран, и всё-таки надевает шлем. Чем дольше он стоит на парковке офиса, тем позже окажется дома и поймёт, напрасно предрассудки грызут ему мозг или нет. Вскоре с подземного паркинга вылетает мощный чёрный мотоцикл, матово сверкая в свете уличных фонарей обшарпанными боками. Недавно на одном из вызовов его покоцал не самый осторожный водитель, который сейчас всё пытался отвлечься на музыку в наушниках от лишних мыслей. Рунбора убеждал себя, что его просто ещё не отпустила работа, хотя в голове нет-нет да и мелькали мысли из разряда: «Вот, сколько я его знаю, всё умудряется чем-то мозги выебать и удивить…» Паркинг у многоэтажки огромного жилого комплекса свободен, несмотря на визуальные масштабы местных человейников. Вообще, это комплекс специально для членов ордена разного статуса, и они с Лоргоном, будучи очень наглыми поодиночке и тем более вдвоём, урвали себе двухэтажные апартаменты с панорамными видами прямо под крышей. Никаких соседей сверху, кроме дождя и мелких птиц. Голубям здесь некуда садиться. Только два раза ловили и выпускали обратно синиц. Рунбора своими мыслями о работе почти перебил всякое любопытство и предвкушение. Уже в лифте он хмурился, глядя в рабочий чат, и устало качал головой, пытаясь снять напряжение с шеи. Но перед дверью собственной квартиры вдруг всё ожидание, скопившееся на периферии, накрывает и выбивает прочь скучную требуху. Закусив губу, он открывает дверь не магнитным замком, который громко пищит при входе, а ключом, как можно тише. Так же бесшумно тянет ручку на себя, а в груди свернулось то почти забытое, из-за возраста в несколько веков, незнакомое чувство — сюрприз. Да, Лоргон умеет делать неожиданности даже спустя столетия совместной жизни. В квартире темно. Из коридора прямо виден зал, который сейчас заливает яркий уличный свет. Пейзаж — как с картин, — ещё одна причина, почему Рунбора бился именно за это место. Но сейчас его заботит другой факт. Старый хрыч не дождался и уснул, что ли? Но тут до носа долетает эфемерный шлейф лёгкого кальянного дыма, и обувь тихо улетает в угол вместе с курткой. Рунбора идёт на цыпочках, скрывая себя тонким, хрупким наваждением. Лоргон знает, как мужа бесят его электронные дудки, но на кальян соглашается, только когда его заряжает сам Рунбора. А тут просто взял и собрал себе, ещё и надымил на всю квартиру, если преувеличивать. Рунбора очень жалеет, что дверь у них герметичная, и через щель внизу ничего не видно, поэтому приходится просто зайти. Кальяна в коридор налетело, видимо, пока Лоргон туда-сюда шастал. Первое, что воспринимает его мозг, — это меняющиеся цвета подсветки на потолке и марево фруктового запаха, заполняющего комнату и тут же проникающего в лёгкие. Но потом дверь открывается до конца, и у Рунборы, мягко говоря, глаза на лоб лезут. — Фу, бля, напугал, — Лоргон в последний раз затягивается и возвращает шланг в клапан. В руке у него телефон — видимо, подсветкой от скуки баловался, и остановился на малиновом. Но Рунбора выпал не из-за этого. На фоне белых простыней и бледной кожи крепкого тела как чернильное пятно выделяется чёрное, блядское бельё. И не какое-нибудь, а явно эротическое, мужское по размерам, с изящным, но сдержанным узором и кружевом без лишней вычурности. Верх – топ из плотной ткани, на бедре болтается многослойная юбка из вуали с разрезом вплоть до резинки, а между ними тело обнимают полупрозрачные ленты, переливаясь на свету вместе с шлифованными руками Рунборы рогами, ложащимися на копну пятнистых черно-седых волос. Ниже всё идёт вразнос. Лоргон, который прекрасно знает, как Рунборе нравятся его бёдра, всегда очень возмущался по этому поводу. И тут, ни с того ни с сего, просто взял и напялил на себя чулки и целую систему ремней от середины бедра и до боков, создавая очень качественную иллюзию талии. И ведь не прокатит отмазка, что доставка ошиблась дверью, и он решил оставить себе. На такие размеры надо чуть ли не на заказ шить. Рунбора однажды попытался купить без замеров, на глазок, — Лоргону так всё врезало, что он выл и ныл, пока не сняли. Ещё и лежит гад так эстетично, будто с картин эпохи Возрождения. Рунбора поймал себя на мысли, что готов себя ущипнуть, проверяя, а не сон ли это. Хотя Лоргон давно снял с себя обет об одежде, его гардероб всё ещё полон идентичных рубашек. И младший вообще не ожидал, что разнообразие придет вот... в таком виде. — Тебя какая муха укусила? — он осторожно подходит к постели, будто Лоргон может, как кот, подпрыгнуть, испугаться, передумать и вылететь в окно. Но нет, тот приподнимается, и ему явно очень непривычно двигаться. Правда, никуда ему уйти не дали. Рунбора уже на постели, подъезжает к нему, хватает за бока и заскальзывает обеими ногами между коленей Лоргона. Тот даже охнуть не успел, как оказался верхом, а муженёк устроился на подушках, где мгновения назад рассыпались чёрно-белые волосы, и потянулся к кальяну, удерживая другой рукой Лоргона за бок и любуясь на переливы ткани в малиновом свете. — Муха? Я думал, меня только вампиры грызут, — Лоргон выразительно поправил чокер, из-под которого выглядывал укус с выраженными следами от клыков Рунборы. Но даже так тот успел увидеть кольцо для цепочки, которое теперь спряталось под распущенными волосами. Вот же выблядок… Рунбора ничего не отвечает, затягиваясь дымом, убирает шланг и сцепляет пальцы в замок на пояснице Лоргона, заставляя его прогнуться. Он уже заметил, что Лоргон почему-то не может сесть до конца, зависая прямо над бляшкой ремня Рунборы. Младший скинул всё на портупею на ногах — слишком уж она плотно обняла напряжённые бедра. Видимо, всё-таки мимо по размерам получилось. Но как же похуй. Слишком красиво выглядит. Тем более, что Лоргон оказывается снизу в трёх случаях из десяти, и то с боем. А чтобы вот так добровольно подставился... Да даже и не вспомнить, когда последний раз подобное случалось. Лучше уж ловить момент и не придираться к мелочам. — Я не хочу знать, сколько ты меня тут ждал в таком виде. По какому поводу сегодня праздник? — Рунбора вылизывает глазами крепкое тело перед собой. Воин в кружеве. Это точно последнее, что он был готов встретить с работы. И очень повезло, что он не особо заебался и имеет ресурс, чтобы натянуть нервы Лоргона на кулак. Сегодня он сам отдался в руки целиком, хоть явно не без помощи крепкого дыма. Это ощущается, даже если в тёмно-синих глазах блестит вредность и типичное превосходство, прикрытое жарким маревом. Вот пусть получает своё сполна за все разы мучения Рунборы. — М-м… Можно предположить, что Айвен нажаловался на твою мрачную рожу? — Лоргон тянется за кальяном, всё никак не отцепится от него. Нервничает, что ли? Рунбора прикусывает губу и пальцами пробегается по бокам, запуская их под ленты ровно в тот момент, когда Лоргон затягивается. Тот вдыхает судорожно, свободной рукой хватает запястье Рунборы, но не останавливает. Только кашляет сдержанно. Уже настолько чувствительный? Младший поднимает брови и бросает взгляд вниз, но среди слоёв чёрной вуали юбки не понятно, насколько любимый возбуждён. — Очень необычный способ поднять мне настроение, — Рунбора снова пускается гулять пальцами по телу, собирая и запоминая сочетание текстур кожи и ткани. Если бы не постепенно накаляющееся желание отыметь эту красоту во все щели, так и оставил бы на простынях, а сам принёс мольберт из мастерской за стенкой. Вместе с кальяном и малиновым светом получается настоящая композиция в жанре «Инкуб». — Ты ещё скажи, что тебе не нравится, — фыркнул Лоргон, всё ещё не отцепляясь от мундштука. Мутные глаза всё гуляли по рубашке Рунборы, будто планируя, когда начнется избавление от лишней ткани. В его словах за вызовом скрывалось смущённое: «Красиво?» — М-м, кажется, чего-то не хватает, — он тихонько добрался до шеи, схватил за кольцо и дёрнул на себя. Чокер прокрутился, и Лоргона сложило. Шланг полетел на пол и звучно стукнулся. Лоргон зажмурился, упираясь обеими руками в грудь Рунборы, и потом посмотрел настолько хищно, что тому до мозга костей захотелось взяться за рога и засадить в наглую рожу по самые гланды. — Где? — Нету, — Лоргон уложил руки на пуговицы, собираясь расстегнуть, и начал отстраняться, но его снова дёрнули. Как же его вставляет, и как пытается скрывать - это ужас. — Не пизди, вот это я покупал. И тут был поводок, — Рунбора тянет его на себя, пока губы не оказываются так близко, что ощущается дыхание, а грудь в топе почти касается груди в рубашке. Другой ладонью скользит по спине к заднице, но замирает на пояснице, прощупывая прогиб. А ведь пару дней назад сам же эту спину мазал и мял от спазмов из-за погоды. Старость не радость. Лоргон осклабился. — Был или не был, сейчас его нет. Звонкий шлепок оглашает комнату. Лоргона вскидывает, но его плотно держат на месте за шею, не давая никуда деться. Рунбора оставляет ладонь там же, сминая пальцами до будущих лиловых следов, потом поднимается вверх и по спине скользит вниз, под резинку кружева. Ну, просто вдруг сегодня тот редкий случай, когда Лоргон соизволил даже растянуть себя. Он уже открыл рот, чтобы выдать что-нибудь очередное глупое и пошлое, ощутив влагу между ягодиц (сегодня точно какой-то праздник на календаре. Во всяком случае теперь будет), но потом закрыл и нахмурился. Не мог же он сразу поверить в то, что ему под пальцами не померещился пластиковый, мягко вибрирующий корпус. Лоргон, явно уловив суть этой паузы, резко дёрнулся, вгрызаясь в смуглую шею и с громким треском распахивая рубашку, вырывая пуговицы с корнем. Но кольцо ошейника было всё ещё намертво зажато в пальцах. Рунбора с рычанием перевернул Лоргона, подминая под себя. Тот пытался сопротивляться, но во всей этой красоте драться было до ужаса трудно. Его, за рога, хрипящего и покрасневшего, вжали мордой в кровать. Рунбора пару секунд подождал, убедился, что не перетянул за чокер, сел сверху поудобнее и нагнулся, горячо и жадно выдыхая в ухо. — Значит, ты, сука, сидишь тут с вибратором в заднице и даже бровью не ведёшь?! — А что мне, в танго кружиНха! — Рунбора приподнимается и снова ударяет по ягодице. Лоргона вскидывает, и он вгрызается в одеяло, замолкая. — Говори, где пульт, или я сам найду и засажу тебе, не вынимая его. Уебёшься доставать, — смуглые пальцы накрывают бледные и с нежной угрозой сплетаются в замок. — Смотрю, настроение у тебя очень быстро поднялось, — ехидно пробурчал Лоргон, ощущая, как сзади недвусмысленно упираются. — Признавайся, чего ты накидался? Я не верю, что всё это добровольно, — Рунбора любовно целует в загривок, запуская пальцы вниз и сжимая грудь, ловя ушами судорожный вздох. Хочется вот замереть в моменте, когда Лоргон под ним, такой почти послушный, не считая пиздежа, чувствительный из-за дыма в голове, и лапать, изводить до исступления, наслаждаясь красотой. Сам подставился... без намека или указки. Пошел, померял, купил. Даже без повода вроде годовщины какой-нибудь. Обычная рабочая пятница. Лоргон не успел ответить. Рунбора увидел край белого пластикового корпуса из-под подушки и выразительно вытащил оттуда пульт. От грядущего веселья аж облизнул губы. — Тебе недотрахом мозги отшибло? Или фантазию? И раньше, чем супруг ответил (его весь вечер затыкают, пора привыкнуть) слез с него и выкрутил мощность на максимум. Лоргон с коротким криком упал мордой в одеяло, сжимаясь, суча ногами и с треском накручивая простыни на кулак. Под прекрасный аккомпанемент из мычания, нытья и отборнейшего мата, Рунбора спокойно начал раздеваться, любуясь на возбуждённые конвульсии на кровати. Ночь будет долгой.