In Tenebris Veritas

Девушка с длинными, белоснежными волосами стояла у берега Северного моря. Их развевал резкий морской ветер, и в этом танце волос сквозь холодный воздух таилась хрупкая надежда как волны, что бьются об осколки несчастья. Её глаза, цвета стали, казались непроницаемыми. Но в этой суровой тишине взгляда пряталась невыразимая боль тихая, глубоко затаённая. Она смотрела то на бушующее море, то в сторону подземной пещеры, чьё чёрное жерло навсегда хранило чью то судьбу. В её блуждающем по горизонту взгляде мерцало то, что никогда не было сказано слова, застрявшие между сердцем и губами, не нашедшие пути наружу. В ладонях она сжимала скомканный лист пергамента пожелтевший от времени, иссечённый складками, как будто сам хранил в себе воспоминание, которое давно не должно было жить но всё ещё жгло. Она медленно разжала ладонь. Пожелтевший от времени лист мягко шелестнул на ветру, будто сам вздохнул, прикоснувшись к свободе. Сев на холодный, сырой песок, Селеста осторожно развернула письмо, знакомые строки проступали, как рубцы на сердце. Она провела глазами по строчкам, которые знала наизусть, будто молитву. Не спеша. Как будто надеялась, что с каждым новым прочтением найдёт то, что ускользало раньше намёк, причину, ответ. «Сели, Если ты читаешь это письмо, значит, меня больше нет. Или точнее я ушёл туда, откуда никто не возвращается. Знаю, ты ненавидишь недосказанности, но в этом письме их будет много. Не потому что я не хотел рассказать а потому что не имел права. Я пошёл туда, куда не должен был. Но иначе нельзя. Я видел, что за человек Тот, чьим именем я раньше гордился. Я узнал, какую цену платят за слепую преданность. И я не такой. Я не позволю ему разрушить ещё одну жизнь, ещё одну душу. Особенно твою. Я не герой, Сели. Но, возможно, в последний раз я поступаю правильно. Ты всегда будешь в моих мыслях, в той части меня, что знала свет. Твоя тишина учила меня быть честным. Твои глаза были тем местом, где я находил покой. Ты была и есть моё «если бы». Если бы мир был другим. Если бы я был смелее раньше. Если бы у нас было больше времени.Не ищи меня. Не вини себя. Живи так, как ты умеешь упрямо, честно, с этой своей хрупкой силой.Я тебя помню. И, где бы я ни был буду помнить.Я люблю тебя. Прости. Прощай. *R.A.B.*» Губы сжались в тонкую, почти невидимую линию. Селеста обхватила колени, как будто пыталась удержать себя от распада оттого хрупкого состояния, в котором стоит лишь подуть ветру, чтобы она рассыпалась пеплом и исчезла где то над Северным морем. Сели. То имя, которое звучало только в его голосе. Ни один человек не называл её так и уж точно не так нежно, не так по домашнему, как он. Сердце вздрогнуло, словно вспомнив, что умеет чувствовать. Слёз не было. Не потому, что не осталось боли наоборот, она переполняла. Просто она знала Регулус не хотел бы, чтобы она плакала. Он никогда не умел терпеть её слёз, всегда стирал их ладонью и шептал, что всё будет хорошо.Но что делать, если того, кто обещал это "хорошо", теперь нет рядом? В груди что-то щёлкнуло. Её взгляд стал ясным, движения решительными. Словно внутри неё снова заговорил голос, голос того, кого она уже вот год хранила в сердце. Она резко поднялась с песка, отбросив прочь ветер, холод и сомнения. Взгляд её был твёрд, как сталь, а голос негромким, но непреклонным — Мы ещё увидимся. Это была клятва. А семья Кроу особенно умеют держать свои клятвы.