The nightmare before "The Harvest"

I am the shadow on the moon at night Filling your dreams to the brim with fright.

©This is Halloween

      Город плавно и постепенно окутался сгущающимся покровом последней октябрьской ночи. Свидетелями его непрекращающейся жизни оставались только огоньки многочисленных вывесок и подсвеченные прямоугольники окон.       В гостиничном номере царила всепоглощающая тишина. Похоже, его обитатели давненько провалились в беспробудный сон.       Однако сновидение, посетившее одного из обитателей, невозможно было назвать мирным и безмятежным. Хотя оно не имело пока возможности вызволить из беспробудной дрёмы. Ночь наступающего ноября застала гитариста Korpiklaani беспокойно мечущимся и ворочающимся в гостиничной постели.       Ведь следующее его сновидение оказалось поистине кошмарным.       …Йонне кривовато ухмыльнулся, начиная исследовать содержимое небольшого чемоданчика. Чемоданчик с виду оказывался небольшим и слегка потрёпанным: его лакированная ручка почти отваливалась, а кожаная обивка хорошенько потрескалась. Однако его содержимое внушало необъяснимую, почти суеверную боязнь. Внутри чемоданчика в практически идеальном порядке были разложены инструменты различного предназначения. Здесь присутствовали и хирургические инструменты (представленные внушительным набором скальпелей и ланцетов), и садовые, и строительные…       Примерившись, Йонне подцепил небольшой, покрытый зазубринами молоток. Головка молотка была окрашена ржавчиной весьма подозрительного вида…       — Думаю, это как раз подойдёт, — довольным голосом заключил Ярвеля, рассматривая инструмент со всех сторон.       Затем он промолвил, поигрывая обнаруженным молотком в руках:       — Этого будет вполне достаточно для того, что я задумал. Ты знаешь, что я задумал, Кейн, — он проникновенным взглядом обратился к предполагаемому слушателю, — У меня ведь имеется подходящее орудие для преступления. И ты осознаёшь, на какое преступление я способен…       Йонне медленно провёл пальцами по зазубренному гвоздодёру. Ухмылка на физиономии Ярвеля стала ещё более неприятной. Практически негуманоидной.       — Я ведь могу перебить их этим молотком. Перебить их всех у тебя на глазах… Медленно, утомительно, растягивая процесс. Хотя мог бы оказаться снисходительнее, предварительно оглушив их и разделавшись с ними оружием побольше. Наслаждаясь происходящим… В том числе, твоей, приятель, беспомощностью, — Йонне многозначительно указал молотком в сторону своего слушателя, — Ты ничем не сможешь мне помешать… Я крепко заарканил тебя, сраный ковбой, привязывая к этому стулу. Не развяжет даже сам Вяйнямейнен своим кодовством.Тебе придётся лишь с ужасом наблюдать, как их внутренности постепенно раздробятся на мелкие кусочки…       Произнеся эти слова, вокалист Korpiklaani переступил через порог следующей комнаты. Молоток с щербатеньким гвоздодёром он держал наизготовку.       — Приготовься наблюдать, как я разделаюсь с тем, что остаётся для тебя таким дорогим. Тем, что подбадривало тебя в домашних стенах и поддерживало твою ностальгию по родине в бесконечных разъездах. Полюбуйся, как я расправлюсь со всеми ними до единого, до последнего…       У ошеломлённого услышанным Калле оцепенение сменилось отчаянной решимостью.       — Ты не посмеешь сделать этого! — воскликнул он, пытаясь высвободиться из опутывавших его верёвок, — Я тебе НЕ ПОЗВОЛЮ!       Йонне одарил его снисходительной улыбкой.       — Поздновато трепыхаться, дружище. Один из них уже у меня в руках…       Рука Ярвеля извлекла на свет квадратную пластмассовую коробочку. Затем Йонне замахнулся стареньким молотком.Коробочка прощально сверкнула в неясном освещении, прежде чем оказаться вдребезги расколоченной. Расколоченной вместе со своим содержимым.       Осколки компакт - диска переливающейся россыпью разлетелись по паркетному полу. В этих осколках безжизненно замерло то, что ещё недавно (буквально неделю назад) пело, музицировало, вдохновляло… Навсегда затихли последние отзвуки голоса с любимого альбома, достояния на все времена. Всего существования его преданного слушателя.       — Нет, Йонне! Умоляю тебя, остановись!..       …Спустя несколько десятков безжалостно разбитых дисков Савиярви наконец проснулся. Проснулся от собственного душераздирающего крика.       — Йонне!.. Что же ты натворил… ПОДЛ-Е-Е-ЕЦ!       Оказалось, не один гитарист был разбужен собственными воплями. Одновременно с ним проснулся и лежавший на соседней койке.       — И что я такого натворил, Кейнулле?.. — поинтересовался Ярвеля, заспанными глазами присматриваясь к экрану мобильного. Было около трёх часов утра.       — Мне…мне приснился ужасный сон, — обессилевшим голосом признался ему Савиярви. Проснувшись от кошмара в холодном поту, теперь он никак не мог нормально отдышаться.       — И как же я поучаствовал в твоем ужасном сне?       Калле обратился к нему совершенно беспомощным взглядом.       — Ты… ты покрошил слесарным молотком всю мою коллекцию Нила Янга. Все пятьдесят записей, включая коллекционные издания…и даже с автографами…       Йонне вопросительно приподнял пирсингованную бровь. Видимо, рассказ напарника его абсолютно не впечатлил.       — И это действительно самый большой кошмар, который возможно увидеть в одну из самых страшных и загадочных ночей в году?..       Савиярви показал ему немаленьких размеров кулак.       — Советую не проверять на практике.