Яблочный Самайн

      В спальне слизеринок витала праздничная суета. Сдвинув свои кровати в один огромный островок в центр комнаты, где согласно задумке, планировали провести ночь Самайна, четверокурсницы шутили и задорно хихикали. В центре «острова», обтянутого зелёными бархатными одеялами с тонкой серебряной вышивкой, лежала лакированная доска для спиритического сеанса, с которой юные девушки уже успели поразвлечься. Теперь они оживлённо перемывали всем косточки, потягивая медовуху и уплетая сладости, заранее принесённые из Хогсмида.       Алекто Кэрроу, со свойственной ей озорной ухмылкой, обвела подружек своими ярко-синими глазами, а затем чуть помедлив, наклонилась ближе и заговорщически поделилась сплетней. Услышала она это в раздевалке, после тренировки у мадам Хуч. Оказывается, какой-то парень из Хаффлпаффа якобы встречается с девушкой из Слизерина. Ахнув как одна, четверокурсницы заинтригованно переглянулись, и тут же загалдели, задаваясь вопросом, кто же могла быть эта недалёкая дура?       Для них — элиты Хогвартса — встречаться с парнем из «барсуков» было равносильно петле на шее. В мире чистокровных волшебников, в особенности тех, кто находился в списке «Священных 28», важно было не только то, кем ты являешься по происхождению, но и круг твоего общения. А как всем было известно, Хаффлпафф, так же, как и Гриффиндор, не брезговал принимать к себе на факультет разный сброд маглорождённых особей.       — Может, это Хелена Гринграсс? — слишком громко предположила Милена Макмиллан, язвительно улыбнувшись. Она надеялась на это, и желала выставить девушку в самом дурном свете. А дело было в том, что Хелена из пятого курса просто встречалась с объектом воздыхания Милены — Теофилом Ноттом. И такой позор соперницы явно забавлял слизеринку.       — Вряд ли это она, — скептически покачала головой Патрисия Паркинсон, подставляя свои миндальные ноготочки под волшебную кисточку фиолетового лака. — Она же с Бруствером помолвлена, а закончив школу сразу выйдет замуж. Моя мама видела, как её мама выбирала подвенечное платье в «Твилфитт и Таттинг», а потом замешкалась, когда поняла, что её заметили. Странно как-то…       — А я думаю она беременна, — заплетая длинные волосы Алекто, спокойно поделилась мнением Ханна Аббот из Рейвенкло. Девочки дружили между факультетами, и частенько ходили друг другу в гости. — Ну зачем тогда, она будет просить профессора Хуч освободить её от должности загонщика? Помните я обмолвилась, что услышала их после игры? Тем более в апреле будет полуфинал с гриффиндорцами! — Ханна посмотрела на хлопающих глазами подруг и повертела голову Алекто. Одобрительно кивнула и занялась плетением второй французской косички. — К тому же, когда я вышла из душа после тренировки и направлялась в свою башню, Гринграсс стошнило рядом с картиной Призрачной леди. Не удивительно, что это она. Вечно ошивается то с одним, то с другим парнем. Брр… А этот Теофил всё слюнки по ней пускает. Сегодня после обеда как подбежал к ней и предложил помочь с древними рунами.       — Фуу, надоело! — фыркнула Милена Макмиллан. — Скукотища какая-то. Вроде бы начинали Самайн весело, а теперь обсуждаем эту Гринграсс и какого-то хаффлпаффца, как престарелые карги на балу. Такое ощущение, что мы в классе прорицаний: сидим да гадаем она это или не она! — закатывая карие глаза, девочка быстро зажевала глазированные паучьи хлопья и из ушей повалил свист паровоза.       — Согласна. Это тебе не по чаинкам гадать! — усмехнулась Роза Флинт. — Девчонки, а давайте-ка лучше погадаем на суженого!       С энтузиазмом подхватив идею подруги, девочки призвали эльфа и попросили принести корзину яблок. Вскоре, ведьмочки уже с нетерпением принялись очищать яблоки от кожуры увлечённо обсуждая, что их ожидает в будущем.       А пока они, хихикая, кидались друг в друга сладкими вермишельками и декоративными подушками, Нарцисса Блэк сидела у письменного стола. Большая и полная оранжевая луна, символический напоминавшая тыкву, мягко освещала пространство вокруг ведьмы сквозь иллюзорное окно.       Девушка вчитывалась в письмо своей матери, сжимая его в руках так сильно, что костяшки её пальцев побелели как жемчуг. В присланном сегодня утром письме, Друэлла деловито сообщала о том, что с нетерпением ожидает приезда своей младшей дочери на зимние каникулы и порадовала тем, что уже заказала для неё великолепное платье из блестящего персикового шёлка с рукавами фонариками, украшенное серебряными вышивками, специально к визиту семьи Каркаровых. Иржик — старый друг Сигнуса Блэка, заявил о своем рабочем визите в Британию, и заодно решил захватить с собой сына Игоря, который, со слов Друэллы — «стал настоящим джентльменом!». Леди Блэк очень хотелось, чтобы дочь произвела ещё большее впечатление на болгарина, а потому и заказала красивое платье.       — Неужели они снова приедут? — прошипела Нарцисса нахмурившись. Её бледное аристократическое лицо покраснело от недовольства и походило на спелый помидор.       Воспоминания о детских шалостях худощавого, но не слишком хрупкого темноволосого мальчишки, с веснушками на бледной коже, накрыли как пласт толщи воды из Черного озера, в котором иногда плескались все еще не впавшие в спячку гриндилоу.       Она помнила, как Игорь, вечно таскавшийся за ней с ранних лет, дразнил её, дергал за белокурые локоны и убегал на несколько шагов вперёд, едва пухленькая Цисси возмущалась и пыталась его догнать и дать сдачи, как учила её Беллатриса.       Он выкрикивал Нарциссе дразнилки, вроде — «Эй, Беляшик, а ну-ка догони!» а потом гогоча, убегал, оставляя её заливаться горькими слезами. Она хорошо помнила те дни, когда он с маниакальной радостью вырывал её дорогим сердцу куклам головы и закидывал их на чердак, в который девочка боялась заходить из-за боггартов. Вручал ей «примирительный подарок» с огромной жирной жабой в коробке, которую сам же и поймал в пруду. В то время как девчачий визг с молниеносной скоростью распространялся на всё поместье Сигнуса Блэка, хулиган весело хохотал в ответ и убегал.       «Надо же, Цисси, как эта жаба похожа на тебя!»       Игорь всегда знал, как вывести Нарциссу из себя, обзывая «бледной лягушкой». Он не упускал возможности подколоть девочку, когда та наряжалась в красивые платьица. Она же, стараясь сохранить достоинство, лишь свирепо смотрела на него своими голубыми глазами, придавая лицу жёсткое хладнокровное выражение, но внутри злилась всё больше и сильнее. Каждый раз, когда он проявлял свои мальчишеские замашки, задирал и обзывал, её аристократическое спокойствие трещало по швам, что иногда побуждало девочку избить его «телами» своих кукол, а иногда и вовсе — антикварной статуэткой Друэллы.       Позже, 12-летний болгарин бесцеремонно щипал 9-летнюю Нарциссу за руку, а потом как ни в чем не бывало предлагал стать его княжной на званом балу их семьи. Год спустя, он стал присылать ей нелепые стишки на день рождение. Нарцисса лишь затыкала уши, пока сестры читая, ржали на всю гостиную, что не было свойственно юным леди. В то время как бабушка, тетя и мама умилялись фантазии и романтичным стихам талантливого болгарина.       Девушка гневно выдохнула, упрямо всматриваясь в лунный свет и холодные серебристые звезды, которые казались таким недосягаемыми, как и её мечты о безмятежной жизни, где-нибудь на юге Англии.       На фоне смеха подружек, мысль о том, что вновь придётся терпеть присутствие противного насекомыша, раздражало Нарциссу не больше, чем рожа Кикимера, которого тетя Вальбурга приставила к ней во время каникул в Альпах. Именно тогда, два года назад, после прогулки по живописному курорту, сестры Блэк увидели на пирсе корабль семьи Каркаровых.       Ох, как же Нарцисса кипела от злости, над издевательскими смешками своих сестер, когда матушка дала разрешение 15-летнему Игорю, и по её мнению уже возмужавшему, судя по козлиной бородке и усикам, опоясывающим верхнюю губу, прогуляться с «очаровательной Цисси» и показать ей сад Снежной королевы на вершине горы. А по мнению самой Нарциссы, Игорь Каркаров был похож на чертика из табакерки с этой нелепой бородкой в три волосинки.       Тогда её угрозами заставили пойти погулять с мальчиком, и не обижать его. А противный Кикимер следил, чтобы ведьмочка не смела сбежать, и всё увиденное он докладывал своей хозяйке.       А теперь Игорю исполнилось 17 лет, и он стал ухаживать по-взрослому: отправлял Нарциссе настоящие подарки — девчачьи заколки, браслеты из натуральных камней Восточной Европы, или писал письма, полные намёков и лести, чем доводил её до раздражения.       — Вот же пристали! — бормотала Блэк, морщась. — Надоели!       Ещё и угроза матери — лично приехать за ней в Хогвартс, если дочь всё же вздумает остаться в школе — выводила девушку из себя не хуже, чем громкий шум заставлял трехголового щенка, которого лесничий Хагрид поселил у себя в домике, крушить всё вокруг.       А, ну и конечно же, предупредительное напоминание о том, что если она все же выкинет какой-нибудь номер и не встретиться с Игорем на этих зимних каникулах, или как-то обидит его — побудит родителей не покупать ей праздничные мантии и платья на весенний бал «Мисс Хогвартс 1970».       Девушка с досадой отбросила письмо в сторону, а потом все еще злясь, порвала на мелкие кусочки. Она понимала — родители не с проста так окучивают Каркаровых. Иржик владеет приличным состоянием, да и происходит из знатного княжеского рода. А Игорь со дня на день выпускник Дурмстранга — отличная партия для младшей дочери Сигнуса Блэка.        Сигнус и Друэлла надеялись, что этот союз поможет ещё больше укрепить их дружеские связи и продолжить новые традиции их семейной ветки — женить детей на других выдающихся волшебников, вместо инцеста, длившегося несколькими столетиями, дабы не смешивать кровную магию рода Блэк.       Так они устроили помолвку Беллатрисы и Рудольфуса Лестрейнджа, которые поженятся уже следующим летом, как только Белла окончит Хогвартс. Бедняжка, не успеет снять школьную форму, как наденет подвенечное платье, а потом сменит его на мантию беременной ведьмы, — сокрушалась Нарцисса зная, что святая обязанность женщин в таких семьях — это рожать наследников, в особенности мужского пола.       Нет, разумеется, девушка и сама собиралась принять на себя такую роль, но зачем же так быстро? Тем более с Игорем Каркаровым?! Вот если бы родители выбрали ей в мужья кого-то с безупречными манерами, светлого юношу с платиновыми волосами и серыми как лёд глазами……       — Цисси, ты собираешься к нам или нет? — раздался мелодичный голос Алисы Лестрейндж из Рейвенкло, прерывая приятные фантазии в светлой головушке о безупречном старосте школы.       — Я просто не в настроении, — ответила Нарцисса, пытаясь скрыть раздражение и планируя, как же всё-таки избежать встречи с болгарином, которая, как ей казалось, предопределит дальнейшую жизнь юной девушки.       — Мы собираемся по яблокам гадать, — добавила Алекто с лукавой ухмылкой и подмигнула, когда Блэк обернулась ей через плечо. — Давай, это ведь Самайн!       Нарцисса помедлила, стараясь вернуть привычную холодность на лицо, но, всё же поддавшись уговорам подруг, через минуту встала и медленно направилась к ним.       Этот Самайн может быть единственным способом отвлечься от тревог и грузных мыслей о предстоящей свадьбе с Игорем Каркаровым. Нарцисса точно знала, что родители этого и добиваются. Сначала Белла с Рудольфусом, потом Меда с Рабастаном, ну а следом придет и её черед нарядиться в подвенечное платье.       О Великая Моргана! Вот если бы всё было как в старой доброй сказке, когда принцессу спасает дракон…       В воздухе витали головокружительные ароматы свежих яблок и паривших лавандовых свечей, которые немного уняли беспокойство юной Блэк. Девчонки оживленно переговаривались, кидая через плечо кожурки от яблок и стараясь разглядеть заветную первую букву имени будущего суженого. Кожура падала на пол причудливыми завитками, а вокруг слышались то смешки, то разочарованные вздохи.       Когда Нарцисса подошла к девочкам, Алиса Лестрейндж потянула её за руку и усадив рядом, довольно прищурилась.       — Давай же Цисси, кидай! Быть может тебе выпадет буква «Л»?! — насмешливо протянула она, поёрзав на кровати и указывая, стащившим у старших братьев, фамильным кинжалом на свою кожуру, чем-то напоминавшую «Ф».       Светловолосая Блэк тут же залилась краской, словно маман поймала её на месте преступления — поедание шоколадных трюфелей — отвратительная привычка, оставшаяся с детства.       — Полно тебе, Алиса! — в полголоса зашипела та, и придавая лицу невозмутимый вид. Одновременно обвела подруг подозрительным взглядом и нахмурилась на широко улыбнувшуюся Паркинсон.       — Серьезно?!       — Нет!       — Да ладно тебе! — Алиса обняла Нарциссу за плечи и слегка встряхнув, игриво добавила: — Мы видели, как ты украдкой любуешься Малфоем во время трапезы! А что же ты шептала во сне, а?!       Подружки прыснули в смехе, заметив смущение Нарциссы, а сама она, пуще прежнего зардевшаяся флагом Гриффиндора, принялась отмахиваться:       — Это… ничего такого! Мне наверно кошмар приснился, — выдавила она дрогнувшим голосом, отчего Алиса лишь закивала и протянула таз с очистками.       Алиса была права. Ей уже два раза за эту неделю снился Люциус Малфой. Такой красивый! Такой волшебный! В первый раз они пил чай в саду, а вишневое дерево ласково осыпало их своими розовыми лепестками. Во втором сне они летали на метле, причем на одной. Люциус бережно обнимал девушку одной рукой, второй держался за рукоятку метлы. И каждый раз сон заканчивался на поцелуе. Вернее, он был бы, если бы не противный звон колокола, зовущего всех готовиться к новому дню. Тогда накрывшись подушкой, Нарцисса пыталась вернуться обратно в сон, но естественно все её попытки были тщетны и никакого поцелуя, хотя бы даже иллюзорного, она с Люциусом не испытала.       А что, если сейчас у неё и вправду выпадет буква «Л»? Станет ли она бороться за своё счастье? Уговорит ли родителей повременить с женихами? Или они на смех поднимут наивное предсказание от кожуры и не дожидаясь полного окончания школы, выдадут дочь замуж за Игоря, сразу после пятого курса?!       А что на счёт самого Люциуса? Они же совсем не разговаривают. Они даже не друзья. Конечно, где четырнадцатилетняя пигалица и где взрослый школьный староста семикурсник?! Да за ним длинным шлейфом тянется вереница поклонниц… Красивых, талантливых, с красивой точёной фигурой… А она? Даже если Нарцисса и считала себя вполне симпатичной девушкой, но комплексы в столь юном возрасте всё же давали о себе знать. К тому же эти её увлечения сладкими лакомствами оставляли след на маленьком, кругленьком животике. Она не была полной, но и тонкой талии, как у Беллы и Меды у нее не было.       Внезапно в комнате распахнулась дверь, и туда мигом ворвались голоса и шум, доносящиеся из общей факультетской гостиной, в которой до сих пор баловались младшекурсники. Старшекурсники же устроили свою вечеринку у мальчиков в спальне, в которую можно было попасть только если ты сдаешь в этом году СОВ. Какая несправедливость!       Беллатриса, с высоко поднятой головой, бодро прошла в спальню. Длинные смолистые кудри плавно колыхались за спиной девушки, а за ней, чуть спокойнее, следовала Андромеда. Окинув комнату беглым взглядом, старшая из сестер сразу заметила светлую головушку Цисси, которая уже собралась кидать кожуру яблока. Белла усмехнулась, будто читая её мысли.       — Даже не надейся на Люциуса, — насмешливо предупредила она, облокотившись на подножие кровати. Вскинув брови, она с вызовом уставилась на сестрёнку темными глазами. — Скажу по секрету — родители уже выбрали тебе жениха. Ты ведь не станешь пререкаться с их решением, правда, Цисси?       Голос сестры прозвучал хлёстко, отчего Нарцисса внутренне задрожала. Она в миг расстроилась, округлив плечи в защитной реакции.       Когда-то, эти же слова бросил ей отец, а теперь она сама говорит это, будто бы не пререкалась и не просила его остановить помолвку с Рудольфусом.       — Белла! — возмутилась Андромеда, слабо ткнув сестрицу. Но та лишь выгнула бровь и высокомерно приподняв заостренный подбородок, резко дёрнула плечом, заставив сестру отступить на шаг.       — И тебя это тоже касается, Меда, — жёстко рявкнула Белла, наступая вперед и глядя на сестрицу сверху вниз, будто ставя «Святую Меду» на место.       — Цисси еще слишком юная. Она заслуживает права выбрать жениха сама, так же как и ты. Ты тоже не обязана подчиняться…       — Милая моя! — на полуслове громко прервала её Беллатриса.       Она резко вскинула указательный палец, заставляя сестру заткнуться рядом с их будущей золовкой — Алисой Лестрейндж. Все остальные девчонки, которые немного побаивались жёсткую и злую Беллатрису Блэк, притихнули, во все глаза следя за перепалкой двух сестёр. В тоне старшей сквозила стальная небрежность.       — Ты опять дрянных романов перечитала?! — сузила темные глаза, в которых уже полыхал дикий огонь. — Вот именно, что Цисси еще юная. Кто знает кого она притащит в семью будучи еще наивной девчонкой!       — И вовсе я не наивная! — подала голос и запротестовала Нарцисса. Но под брошенным гневным взглядом старшей сестры, лишь со вздохом смолкла и сжала ту самую кожуру яблока, что собиралась бросить. Кожура размягчилась и вряд ли уже сложится в заветную букву «Л».       — И к твоему сведению, я рада, что родители выбрали мне достойного мужа, — бросив взгляд на Алису, в словах девушки сквозило нечто острое. — Чистокровный, умный, не уступающий мне по силе ни в чём! Это лучше, чем твои придурочные Пруэтты, якшающиеся с неудачниками из Хаффлпаффа!       От такого, уже вспыхнула и Андромеда. Она терпеть не могла, когда Белла начинала унижать её подруг и друзей только из-за того, что те не учились на Слизерине. Чувствуя, что любое возражение будет бесполезным, а девушка всегда защищала друзей, сейчас лишь выпятила губу и хмыкнув, покачала головой.       — Мы — не девушки из твоих романов, играющие в любовь, Меда. — попыталась объяснить Беллатриса, беря напряженную руку сестры, но та лишь отдернула её и схватилась за медальон. — Мы должны нести нашу корону высоко. Мы — наследницы великого рода, и тебе пора уже это усвоить!       Воцарившееся напряжение можно было тыкать волшебными палочками. Желая разбавить атмосферу, Нарцисса, переводя взгляд с одной сестры на другую, тихо произнесла:       — Вы обе так похожи внешне, но так разные внутри!       Она вздохнула, осознавая, что между ними разгорелась настоящая битва, где такие разные характеры и взгляды на окружающий мир противостояли друг другу. Беллатриса с гордостью вскинула подбородок, а Андромеда с непокорным огнём в глазах не опускала голову. Одна пыталась задавить своим жёстким авторитетом, другая стойко выдерживала этот взгляд и демонстрировала непоколебимость своего мнения.       — Ну же, не надо спорить, — протянула Цисси. — Помиритесь уже, мои одинаковые сестрички! Обнимитесь!       — Сравнивай нас сколько угодно, — бросила Беллатриса небрежно, — но мы разные. Единственное, что делает нас похожими, так это священное происхождение и наш долг, который выше личных прихотей. Все это в купе делает нас сильными волшебницами!       — Разумеется мы не обязаны быть одинаковыми, чтобы быть сильными, — в тон ей ответила Андромеда, продолжая смотреть Беллатрисе в глаза. Она чуть поддалась назад и повернулась к младшей. Взгляд немного смягчился. — Мы разные и еще совсем юные. Поэтому, Нарцисса, у тебя ещё есть время на «дрянные романы», — копируя интонацию Беллатрисы, с насмешкой подметила она. — Проживи свои юные годы, не думая о долге роду Блэк.       Пропуская мимо ушей ворчание Беллы, она подцепила светлую прядь и закрепила её обратно в изумрудный бант на голове сестрёнки. Хотя в глубине души Меда не собиралась изменять своим принципам, пусть на этот раз Белла думает, что победила, но вскоре она, как и вся её семья, поймет — для Рабастана Лестрейнджа нет никакого места в её жизни, потому что её сердце давно и навсегда занял добрый и веселый парень из Хаффлпаффа!       Нарцисса не сдержала улыбку понимая, что конфликт начинает медленно затухать. Она любила сестёр, но каждый раз их противостояние и словесная перепалка, больно отзывались в сердце нежной девочки.       — Кидай кожуру, — с весельем добавила Андромеда. — Посмотрим, что из этого выйдет.       Мысленно закатив глаза, Беллатриса поджала губы и нервно застучала палочкой по руке. Глядя на Нарциссу и её подруг, занятых гаданием, она тяжело вздохнула.       — Ну и скукота, честное слово, — протянула она, скрестив руки и бросив презрительный взгляд на таз с очистками. — Вы серьёзно?! Такие детские игры… Вам что по девять лет? Хотя бы придумали бы что-нибудь с огоньком, а не это дерьмо.       — Ой ли! Можно подумать ты так не играла, — хмыкнула Андромеда, беря красное яблоко из корзинки.       Беллатриса нахмурилась и повернув голову, внимательно посмотрела на огонь в камине. Взгляд стал пронзительным и сосредоточенным. Не сводя глаз, ведьма подняла свою палочку и прошептала заклинание. Комната в мгновение потемнела. Девушка сделала изящный, уверенный жест рукой, подцепляя пламя, как художественную ленту.       Горящее красно-оранжевыми языками, пламя потекло из камина, извиваясь, как нечто живое. Затем Беллатриса с маниакальным энтузиазмом ещё раз плавно взмахнула палочкой, и огонь, повинуясь её воле, превратился в изумрудных саламандр. Они мгновенно расползлись вокруг, оставляя за собой искрящиеся и пылающие следы.       Саламандры закружились в воздухе, шипели, скользили вокруг, касаясь подушек, книг и деревянной мебели. Каждый предмет рядом с которым они пробегали, плавился под огненными лапками, оставляя обугленные следы и прожжённые отверстия. Девочки вскрикивали и ойкали, стараясь увернуться от огненных созданий. Кто-то жалобно попросил прекратить сие представление.       Наблюдая за происходящим, Беллатриса, с едва заметной усмешкой, резко скомандовала:       — Сидите смирно и не пугайте малышей. Им не нравятся ваши резкие движения, — голос её звучал жестко, но тягуче, как мёд. Ведьма наслаждалась страхом и восхищением одновременно.       Одна из саламандр резко подплыла к Нарциссе. Слишком близко. Затаив дыхание, та испуганно перевела взгляд то на Беллу, то на саламандру.       Как будто по воле самой Беллатрисы, рука сестрёнки осталась невредимой, лишь едва коснувшись её ладони тёплым, но не обжигающим пламенем. Боясь пошевелиться, Нарцисса только сглотнула и восторженно наблюдала за светящимся огоньком и снопом изумрудных искр, вылетающих из земноводной.       — Это… это просто невероятно, — прошептала Алекто, не в силах оторвать глаз от сверкающих существ. Другие также захотели потискать саламандр, но Белла предупредила, что малыши слишком капризны и, если взбесятся, могут больно ужалить.       Саламандры затрепетали, оставляя в воздухе мерцающий огненный след, а затем один из них выписал большой круг и соединяясь с собратьями превратился в надпись «Слизерин навек». Девушки ахнули от восторга, завороженные необычным зрелищем. Глаза каждой блестели от восхищения и благоговейного трепета перед магией, которую они ещё не могли постичь на четвертом курсе. Но одна, не послушавшись предупреждения Беллатрисы, все же схватила малыша, и вскрикнула от ожога.       — Хватит, — резким тоном приказала Андромеда, которая все это время была начеку.       Махнув палочкой, она произнесла отчётливое и уверенное «Фините Инкантатем», а затем и «Репаро». Комната сразу же начала приходить в порядок. Пламя Беллатриса выкинула обратно в камин. Обугленные предметы, оставшиеся после саламандр, начали восстанавливаться. Их поверхности сглаживались, а ткань и дерево приобретали прежний вид.       — Не плачь, Роза. Вулнера Санентур. Смотри, рука уже заживает! — поджимая свои губы, Андромеда с укором посмотрела на сестру.       Беллатриса, наблюдая за жестом доброй воли, лишь приподняла бровь, словно её и вовсе не заботили беспорядок и травма у Розы Флинт, вызванный такой магией. Вытирая слёзы, Флинт подхватила длинный кардиган, и словно сквознячок, вылетела из комнаты, с обидой обернувшись на Беллатрису.       — Белла…       — Ну что Белла? Хоть не скучно, теперь! — пожала ведьма плечами, показав Меде язык. — Тоже мне, вечеринка называется…       — Тогда почему не возьмёшь меня с собой?! — с легкой обидой огрызнулась Нарцисса, сдержанно хмуря брови. — Я тоже хочу на вашу вечеринку! Я достаточно взрослая, чтобы присутствовать там!       — Подрасти сначала, — умиляясь надутым губкам сестрёнки, Андромеда пощипала её за носик. — Может быть, через годик я возьму тебя с собой.       Сидевшая на кровати Алиса Лестрейндж, перебирая в своих руках кинжал Рудольфуса, взглянула на Беллатрису с озорным вызовом и растягивая губы в игривой улыбке.       — А меня возьмёшь сейчас? Наперекор Руди! — спросила она с ноткой дерзости, приподнимая бровь.       Это заставило Андромеду усмехнуться, ожидая реакцию сестры. Беллатриса, тем временем, с легким презрением, наклонила голову вбок и бросила на Алису многозначительный взгляд.       — Кто знает, Алиса. Возможно, я решу взять тебя с собой, но… — девушка на мгновение прищурилась. — Руди и Басти ни за что не позволят тебе остаться там хотя бы на пять минут. Они берегут тебя, как зеницу ока. Так же, как и мы — Цисси.       — Но я не ребёнок, — возразила Алиса, чуть нахмурившись. Нарцисса хмыкнула и утвердительно кивнула, смотря на Беллу, мол — я тоже уже не малышка! Меда пожала плечами и поедая яблоко, ушла проведать Розу Флинт. — Я сама решаю, где мне быть и чем заниматься! И если я захочу, то найду способ оказаться там, хоть это и будет против их воли! Мои братья мне не приказ!       Беллатрисa усмехнулась, покачивая головой. Её вОроновые волосы плавно заскользили по плечам.       — Решать — это одно, — с лёгкой насмешкой произнесла она, — но не удивляйся, если потом тебя поймают и накажут. Не стоит недооценивать своих братьев.       Вздернув подбородок, Алиса с вызовом посмотрела на будущую невестку.       — Ты боишься его? Рудольфуса?.. — спросила она, не сдерживая ехидной полуулыбки.       — Еще чего! — возмутилась Беллатрисa шипяще. Она нахмурилась, испытующе исследуя физиономию озорной Алисы Лестрейндж, которая словно поняла, что оказалась права. Но Беллатриса Блэк действительно не боялась её брата. Вот еще! Играя своей палочкой, Белла решала, поднять ее на языкастую золовку или нет. А даже если и поднимет, что тогда? Бросит заклинание приклеивания губ? Скривившись в презрительной ухмылке, она шагнула ближе, и пронзительно посмотрела на Алису сверху вниз. — Я не желаю слушать, как Руди опять начнёт ныть про твоё поведение. А ты начнёшь жаловаться, что тебя держат как собаку на привязи.       С этими словами она резко потянулась к кинжалу и грубо вырвала его из рук прошипевшей Алисы. Беллатриса с наслаждением провела пальцами по лезвию, на которой размазались капли крови. Играючи, словно невзначай, она начала описывать в воздухе небольшие круги, а затем с презрительной ухмылкой обратилась к золовке:       — Не стоит играть с огнём, Алис-с-са, — гортанно прошипела Блэк, наклоняясь ближе. Голос был жесткий, полным едва скрываемого презрения. Кончик холодного клинка легонько коснулся кожи девчонки, следуя вдоль линии скулы и останавливаясь у подбородка. Задержавшая дыхание, Алиса замерла от столь дерзкого поведения. Даже братья не позволяли себе такого отношения с ней… а тут эта Беллатриса Блэк. — Услышу ещё хоть одно слово в свой адрес, — она заметно надавила на кинжал, давая понять, кто здесь главная ведьма, — и поговорим… как девчонка с девчонкой, — злостно выплюнула Беллатриса последнее предложение так, что густая кудрявая копна её волос взметнулась из стороны в сторону.       Алиса не нашла, что ответить. Плотно сжимая губы, она просто смотрела, как Беллатриса не отводит от нее гневного взгляда. Какая же она ненормальная! Сверля будущую золовку недовольным взглядом, Лестрейндж фыркнула, напоминая фестрала. Вскочив с кровати, Алиса решила проведать «Ночной ландыш» растущий в горшке у иллюзорного окна.       В дверь постучались. Оказалось — это был Рудольфус, который потерял будущую жёнушку. Прикрикнув, что она скоро вернётся, Белла поторопила Нарциссу кидать уже эту треклятую кожуру яблока, чтобы лично увидеть инициалы имени её супруга. Затем, пока светлоголовая выбирала в чаше другую кожуру, так как предыдущая успела во всю размякнуть и порваться от волнения в ладони, в дверь вновь затарабанили.       Амикус Кэрроу — староста факультета Слизерин, который учился на год старше Алекто, подозвал сестру, чтобы та не сидела как царица, прохлаждаясь на пышных подушках, а вышла и помогла ему усмирить младшекурсниц в женском туалете. Алекто огрызнулась, говоря, чтобы тот сказал это своей напарнице — старосте из девочек — Хельге Патакис. Но тот объяснил, что она занята, а самому зайти в девчачью уборную не позволяют правила. Алекто отнекивалась, говоря, что придет через пять минут. Однако злой Амикус был настойчив, и девушке не осталось ничего, кроме как бурча и ругаясь под нос выйти из спальни. Их ворчливая перебранка была слышна даже сквозь открытую дверь спальни, где старшекурсники закатили вечеринку.       Наконец решившись, Нарцисса, не глядя протянула руку в таз с очистками. В этот момент сердце её забилось быстрее, а в голове закружились мысли о будущем избраннике со светлыми волосами и серыми глазами… Задерживая дыхание, девочка шептала про себя молитву Великой Моргане, надеясь на чудо.       — Три. Два. Один. Кидай! — подбадривали её подруги.       Хоть бы это был Люциус! Пусть будет Люциус!       Секунды тянулись мучительно долго, и в комнате повисло напряжение, когда кожура, наконец, упала, образовав букву… «И».       Затаившая дыхание Нарцисса, остолбенела, как от Петрификуса. «Это не может быть правдой!» — мысли метались в голове, от неверия происходящего. Чувство горечи медленно разрасталось в груди, пока она вытаращено глядела в пол. А буква насмешливо дразнила её, обещая совсем не того, кого она надеялась увидеть. Девушка почувствовала, как на сердце навалилась тяжесть. Оно словно летело с обрыва вниз… Нарцисса грустно взглянула на сестру.       В этот момент Беллатриса, нависавшая над ней словно хищник, скользнула ближе и присела рядом. Со стороны это могло показаться нежным объятием сестры или даже поцелуем в щёку, но в голосе ее звучало не то злорадство, не то довольство и своего рода, беспокойство о долге семейству Блэк. Белла считала, что лучше заранее предупредить сестрёнку, чтобы та не вздумала натворить делишек в силу своего возраста и глупой наивности.       — Мама писала, что они готовятся к твоей помолвке. Поздравляю. Игорь весьма хорошая партия.       Прекрасное личико Цисси тут же помрачнело. Образ этого Каркарова с тремя волосинками на подбородке тут же всплыл в голове. Действительно, как черт из табакерки. Девушку замутило от отвращения.       Аккуратно взяв светлую головушку в руки так, чтобы сестра смотрела прямо на неё, Беллатриса улыбнулась и быстро вытерла одиноко скатившуюся слезу большим пальцем.       — Быстрее, Белла! — проворчал Рудольфус, уже засунувший голову в девчачью спальню. Еще минута и он бы собственноручно схватил будущую жену, запрокинул к себе на плечи и унёс бы подальше, куда-нибудь в уединённое место… Конечно, если она позволила бы так с собой обращаться.       — Что?! — тем же тоном рявкнула раздраженная девушка. Нарцисса вздрогнула. — Сказала же ждать меня в гостиной! — нервно выдохнув, да так, что кудрявая прядка колыхнулась на молочной коже лица, Белла вновь взглянула в стеклянные глаза сестренки. — Постарайся быть хорошей девочкой, чтобы все были довольны. Мы Блэки, и мы сильны, когда вместе.       С этими словами, она аккуратно приподняла вверх уголки губ Цисси, выпрямилась и гордо вышла из комнаты на каблуках. Подружки мигом столпились около Нарциссы. Они галдели и не унимались, предполагая, кто же этот мистер «И». А еще расспрашивали о будущем женихе. Пребывавшая в смятении, Нарцисса неверяще покачала головой. Чувствуя, как её уже начало слегка колотить, а слёзы вовсю стали собираться в уголках её голубых глаз, девушка тяжело дыша, вскочила с места и злобно пнула кожуру подальше от себя, будто это и был Игорь собственной персоной.       В дверях её задержала вернувшаяся Алекто Кэрроу. Хмурая, она поинтересовалась у подруг о происходящем, так как нервная и почти плачущая Цисси была не в себе. Никто никогда за годы учебы в Хогвартсе не видел младшую Блэк в уязвимом состоянии. Её даже прозвали «Ледяной принцессой Слизерина». Но теперь вся эта маска готова была слететь к дементорам в яму. Поджимая плечо, Цисси хотела поскорее выйти из спальни. Однако Алекто, перегородила выход и схватив её за руку, попросила не идти в общую гостиную. Но Цисси было душно сидеть в спальне и лить слёзы при всех. Едва она выскочила за порог и очутилась на лестнице, как увидела его…       Люциус Малфой — староста Хогвартса, удобно устроился в мягком кресле. Видимо решив отдохнуть от шумной вечеринки, он хотел охладиться в общей гостиной и откинувшись на спинку, прикрыл глаза. Несмотря на его привычное высокомерие, присущее всем Малфоям, сейчас он выглядел весьма расслабленным.       На подлокотнике его кресла уютно устроилась Хельга Патакис — та самая пятикурсница и староста факультета, которую не нашёл Амикус. Теперь понятно почему! Её длинные песочного цвета волосы, игривыми завитушками спадали на широкое плечо парня. Скрестив ноги, словно жрица любви, Хельга с легкостью скользила пальцами по вискам старосты и нежно массировала ему голову, помогая расслабляться.       Вокруг них собралась небольшая группа поклонниц. Некоторые шептались и бросали косые взгляды на Хельгу, другие мечтательно вздыхали, желая также стать девушкой Люциуса Малфоя, как ходили об этом слухи.       А Хельга тем временем, с восторженным выражением на лице, любовалась Люциусом, когда её руки приятно скользили от головы к шее и обратно к вискам, принося ему столь желанное успокоение. В её глазах играл влюбленный блеск, в то время как уголки губ искривлялись в ехидной улыбке зная, что соперницы смотрят на нее и завидуют. На лице читалось утверждение: «Он мой, и только попробуй подойти. Убью!». Хельга чувствовала, что ни одна из этих девиц не сможет отнять у неё Люциуса Малфоя.       Остановившаяся рядом с лестницей ведущей вниз в гостиную, Нарцисса с тяжелым сердцем наблюдала за происходящим. Её взгляд нервно перемещался от красивого Люциуса к противной Хельге.       Подошедшая Андромеда увидела поникшую сестрёнку и нахмурившись поинтересовалась у ней что произошло. Раскрасневшаяся Цисси молчала и даже слова не сказала, пока сестра пыталась растормошить ее за плечи. Скопившиеся позади Нарциссы, подружки тоже не смогли толком рассказать, что случилось, так как не совсем поняли, от чего расстроилась Цисси.       Время для самой юной Блэк, казалось, остановилось навсегда. Схватившись за сердце, она напряглась. Внутри что-то оборвалось, когда Люциус положил ладонь на колено Хельги, и стал невзначай массировать его, будто это было самой естественной вещью на свете. Такое интимное движение, мигом разбило сердце юной Блэк на тысячу осколков. Жизнь, о которой она воображала перед сном, ускользала от неё, как песок сквозь пальцы. Мечты лопнули как воздушный шар. Нарцисса поняла, что возненавидела весь мир.       Из спальни, где во всю пылала вечеринка старшекурсников, выскочила Беллатриса. Увидев Андромеду, она чуть приподняла подбородок. Оттолкнув обнимающего её за шею Рудольфуса, Белла намеренно громко крикнула имя Игоря, чтобы Меда услышала, кивнула на Цисси и дернула головой на развалившегося Малфоя.       Будто от пощечины, Андромеда жалобно охнула и тронула сестрёнку за плечо.       — Игорь? Мне так жаль, — не успела она сказать.       — Не могу так больше! — дрожащим от боли голосом выкрикнула Нарцисса, наконец-то сбросив неприступную маску ледяной принцессы, которую так старательно носила все четыре года в Хогвартсе. Привлекая всеобщее внимание, она стремительно сбежала вниз по лестнице, по пути столкнувшись с поклонницами старосты школы.       В этот момент, расслабленно откинувшийся в кресле и лениво гладивший колено Хельги, Люциус будто очнулся ото сна. Его серые глаза мгновенно распахнулись, блеснув холодным металлом. Он цепким взглядом проводил младшенькую Блэк до выхода. На мгновение замер, гадая, что же побудило такую спокойную Нарциссу выйти из её привычного хладнокровного состояния. Это было необычно и странно…       Чувствуя необъяснимый порыв разобраться во всём этом, Малфой качнул головой, избегая прикосновений Хельги Патакис, и решительно отстранил её руки от себя. На её капризное недоумение, он даже не обратил внимание. Как староста школы, Люциус просто не мог оставаться равнодушным. Да и не хотел вовсе. Прищурившись на мгновение, Малфой выдержал пронзительный взгляд сестёр Блэк, что коршунами взирали на него со второго этажа. Ощущая странное волнение в груди, он медленно поднялся с кресла и кинув прощальный взгляд на окружающих, стремительно вышел из гостиной факультета.       Ведомый нарастающим, почти необъяснимым желанием узнать правду, Люциус остановился у подножия лестниц, меняющих свои положения так, как им вздумается. Оказавшись у края, он возвел глаза вверх и прищурился, отбивая пальцами быстрый ритм. Решившись во что бы то ни стало найти Нарциссу, Малфой оказался на третьем этаже.       Куда подевалась эта Блэк? В каком уголке этого старинного замка, мне теперь её искать? В туалете Плаксы Миртл?! Не спрашивать же об этом у картин, как последний Хаффлпавец. Нелепость какая-то!       Его размышления прервал звук неподалеку. Вздернув бровью, Люциус глядел в полумрак коридора Одноглазой ведьмы. Оттуда исходил гулкий скрежет царапающихся кирпичей. Чуть плотнее поджав губы, староста школы прошёл вглубь и повернул налево, выходя в ещё один узкий коридор, освещённый зыбким светом факелов, потрескивающих от сквозняка. Ноги сами повели по нужному направлению и вскоре, Малфой толкнул тяжёлые двери.       От травяного и сладковатого запаха, резко ударившего в нос, Люциус брезгливо сморщился. Не то, чтобы ему был противен такой аромат. Просто от сырого запаха подземелья, вдыхать такой аромат, да ещё и глубокой осенью, стало полной неожиданностью. Воздух вокруг был наполнен свежестью, пах травой, мхом и чем-то медовым. Это напомнило ему о розарии своей матери. Бархатный освежающий ветерок был как ни кстати сейчас, чем удушливый воздух шумной вечеринки. Малфой быстро вдохнул полной грудью, расслабляясь.       Прохладный полумрак коридора рассеялся, едва Люциус, будто перешагнув через невидимую грань, оказался в другом мире. Приятный персиковый свет поцеловал глаза. Странно, подумал он, вроде бы сейчас ночь на дворе, а здесь светит солнце.       Что это за место?       Вокруг щебетали птички. Под ногами шелестела мягкая мишура зелени, а откуда-то сверху, сквозь перьевые облака пробивались золотые лучи предвечернего солнца.       Над головой пролетел феникс. С замиранием сердца, Люциус проводил его, пока тот не растворился в солнце, и оглянулся. Он стоял посреди сада. Каменные стены позади, ещё мгновение назад бывшие частью школьного коридора, обросли мхом, а двери плющом. Вокруг росли метровые кусты гортензий, переливающихся в разные цвета радуги. Одни были пышными, другие высокими с конусообразными соцветиями. Гортензии, что находились в тени сияли голубыми оттенками, а другие, на которые попадали солнечные лучи — пурпурными, оранжевыми и розовыми.       Заинтересованный странным местом в Хогвартсе, ведь он никогда не видел и не был здесь, Люциус нахмурился. Розовые цветы гортензий сменились на синие. Люциус удивился и синий куст тут же окрасился в янтарный. Открывший рот Малфой нахмурился еще сильнее. Облизнувшись, он прошел вперед и обойдя самый высокий куст замер.       Там, за прозрачно-сиреневой тюлью, дрожащей от ветра, была Нарцисса. Она устроилась на широком подоконнике сквозного окна без стекла. Гортензии вокруг неё были какие-то пожухшие. Цветки сморщились в серые и фиолетовые комья.       Около минуты, Люциус наблюдал за ней, плачущей и едва слышно ругающейся под нос. Это было странно, но ему стало одновременно смешно и жалко эту девчонку. В груди отчего-то поднялось нежное чувство и сильный порыв утешить младшую Блэк. Белокурые волосы спадали на плечи, ловя солнечные блики. Люциусу захотелось дотронуться до них, погладить и ощутить их шелковистость. Именно так он и сделал. Трава под его ботинками шуршала едва слышно, что позволило Малфою бесшумно оказаться рядом с девочкой.       — Что ты тут делаешь? — сипло возмутилась Нарцисса, пряча лицо и наспех вытирая слезы, когда Малфой встал напротив.       — Искал тебя, — спокойно отозвался он. Краем губ Люциус усмехнулся, глядя на ожившие гортензии рядом. Из серых, еле висящих и поникших комьев, они быстро встали и превратились в ярко пурпурные, искрясь так ярко, будто внутри были светлячки. Он понял, что реагируют они на эмоции.       Значит, я нравлюсь ей?!       — Что с тобой случилось?       — Не твоё дело, — тонкие пальцы теребили носовой платок. Нарцисса всхлипнула и фигурные брови сошлись на переносице. — Уходи, Люциус. Иди к своей Хельге. Оставь меня одну!       Малфой чуть приподнял уголки губ. Что-то в этой вспышке гнева показалось ему очаровательным. Он медленно склонил голову набок, с холодным интересом рассматривал заплаканное лицо мисс Блэк.       — Ревнуешь? — протянул парень, лениво и с мягкой насмешкой.       — Вот ещё! Ревновать тебя? — выпалила Нарцисса, вскинув подбородок. Люциус облокотился предплечьем о стену рядом. Нарцисса расценила это нахальством, дурным тоном и просто издевкой с его стороны. Как-будто Малфой пытался разозлить её еще больше. — Уйди!       — Нет, — спокойно, но твёрдо произнёс Люциус.       Он шагнул ближе, и намеренно отрезая путь к отступлению, уселся рядом. Девочка молниеносно отпрянула в сторону. Не сказать, что там было достаточно места, но его было достаточно, чтобы мантии их не соприкасались. Она не понимала, за что её губы сейчас так задрожали — то ли от раздражения, то ли от смущения.       — Почему нет? — бросила она тихо, глядя исподлобья.       На секунду, Малфой отвёл взгляд в сторону. Как раз за кустом персиковых роз кувырком перекатились два пушистых серых кролика. Вновь вернув Нарциссе внимание, он хмыкнул.       — Потому что хочу побыть с тобой. Здесь… хорошо. И, пожалуй, даже весело, — произнёс Люциус с лёгкой иронией, кивнув на кроликов.       Мисс Блэк опешила на секунду, а потом фыркнула, не веря своим ушам. Не хотела верить в ложь, легко слетевшую с его прекрасных уст.       — За тобой бегает целый табун девушек, — голос её дрогнул от злости. — Иди к ним и веселись. А это место не для веселья.       — И что же это за место тогда? — спросил он негромко, будто не услышал колкостей в ответ.       Нарцисса хлопая глазами, тяжело выдохнула. Она нервничала и не знала, как вести себя рядом с ним — Люциусом Малфоем — старостой всей школы. У неё никогда не было любовных романов или интрижек. Она же не Патрисия Паркинсон в конце-то концов! Просто, Цисси росла в своем мире, где всё должно было плыть по течению, без какой-либо суеты и спешки. И самое главное, всё должно было быть романтично и с человеком, который ей нравится и заставляет её сердце трепетать. К сожалению, среди однокурсников такого человека не нашлось…       А Паркинсон была легкомысленна. А если быть точнее — дальновиднее и прагматичнее. Использовала воздыхателей как могла. Один поможет с уроками, другой принесёт коробку самых вкусных конфет из Сладкого королевства, ну а третий подарит украшение или диковинную вещь, например быстро пишущее перо. В душе, Нарцисса осуждала эту девчонку, но одновременно и восхищалась её умением так ловко манипулировать воздыхателями, не смотря на юный возраст.       Быстро перебирая в голове варианты, как поступила бы Патрисия, Нарцисса зависла. Люциус, всё так же рассматривающий её, помахал рукой перед лицом. Девушка вздрогнула от запаха его одеколона и нахмурилась. Отворачиваясь в сторону, вытерла слезы.       — Так ты мне скажешь, что это за место или мне придется угадывать?       Взгляд Малфоя немного смягчился, когда он перевёл глаза с пурпурных цветов на неё. Нарцисса вздохнула и слегка покраснела.       — Это — Выручай-комната.       — Да я уже понял, — чуть нахмуриваясь пояснил он.       Малфой устало вздохнул, и стал разминать пальцы руки. Нарцисса подумала, что ему надоело вытягивать из неё слова, и он сейчас уйдет. В душе, она конечно же этого не хотела. Тем более, сколько еще раз в жизни ей выпадет шанс пообщаться с Люциусом Малфоем наедине?! Краем глаз следя за ним, Цисси медленно втянула воздух.       — Это мой сад. Точнее, сад моей мечты, — начала она негромко.       Ну вот, сейчас подумает обо мне не весть что… Ай, ну и ладно!       — Я всегда хотела, чтобы у нас был такой — с гортензиями, пионами, жасмином, розами. Но в нашем поместье один только газон и фонтан с отвратительными мраморными нимфами. Мама не любит сад, а отец считает его бесполезной роскошью.       Поглядев на меняющий окрас куст, Люциус как-то рассеянно хмыкнул.       — Странно, — осуждающе отозвался он, а потом качнув головой, взглянул на неё. Нарцисса слегка поежилась от ледяного цвета его глаз, но отводить взгляд не собиралась. — Я всегда думал, что женщины любят цветы. У моей матери, например, есть огромный сад и целая оранжерея.       — Как это прекрасно… Но только моя мама цветы не любит, — чуть улыбнулась Нарцисса, глядя в одну точку, как будто рассказывала это всё ветру, трепавшему сейчас ветви вишневого дерева неподалёку.       Некоторое время они молчали. Лёгкий вечерний воздух наполнялся ароматами цветов еще больше. Ветер играл с её волосами. Люциус скрестил руки на груди, потом снова посмотрел на притихшую и уже успокоившуюся Нарциссу и тихо спросил:       — А всё-таки, что случилось?       Нарцисса поджала губы, опустила глаза, и вдруг опять всхлипнула.       — Серьезное что-то? С твоими матушкой или отцом? — начал он перебирать варианты, пока девочка мотала головой и напряженно сжимала платок.       — Я гадала, — начала Нарцисса, сглатывая ком в горле. — На Самайн. С яблочной кожурой.       — И? — иронично протянул Люциус, сдерживая смешок.       — И мне выпала буква «И».       — И?.. — нахмурился он, разворачиваясь, чтобы видеть её полностью.       — И я не хочу, чтобы это был Игорь, — всхлипнула она с отчаянием.       — Какой ещё Игорь?       — Сын папиного друга. Я его ненавижу. А родители, конечно, считают, что он — блестящая партия для меня. Для семьи. Для рода Блэк…!       В груди поднялось какое-то странное, до этого неизвестное чувство. Люциус чуть приподнял подбородок, уголок его губ дрогнул. Он покачал головой, и забарабанил пальцами непонятный ритм.       — Значит ты не хочешь замуж за Игоря?       — Разумеется нет! — отчаянно прошипела Нарцисса.       — А как ты собираешься им противостоять? Это же твои родители.       — И что? — Нарцисса подняла взгляд. — Я понимаю, что они желают мне добра. Я не против замужества вообще. Но ведь я имею право выбрать мужа сама. Правда, ведь? — голос девочки дрогнул, а в глазах вспыхнула твёрдая решимость. — Если бы я встретила достойного, умного, красивого волшебника, чистокровного, то конечно… я бы без колебаний отдала ему своё сердце.       — Ты бы и правда так сделала? — острым цепким взглядом рассматривая мисс Блэк, Люциус приподнял голову.       — Да, — выдохнула Нарцисса. Её губы приоткрылись, глаза блеснули.       Малфой ничего не сказал. Он долго смотрел на неё, а потом медленно поднял руку и провёл пальцами по её щеке. Нарцисса сразу же изменилась в лице, вздрогнула, но не отстранилась. В этот момент подул ветер и закружил розовые листья вишнёвого дерева. Смотря на этот розовый листопад, мисс Блэк внутренне сжалась. Её сон… Сейчас всё было почти как в её волшебном сне.       Без колебаний, Люциус наклонился и подцепив пальцами подбородок юной мисс Блэк, осторожно поцеловал. Нарцисса почувствовала, что ей припекло голову. Тело сразу же среагировало и бросило в жар.       Что это такое?! Мамочки!       Припухшие от покусываний, когда она плакала, губы дрогнули в ответ. Поцелуй стал глубже, смелее. Гортензии вокруг, будто ощущая смущение девочки, порозовели и вспыхивали румянцем. Ощущая полную гамму чувств, Нарцисса заставляла их в бешеном ритме менять оттенки.       Вкус яблок, горячее дыхание, дрожь, всё это перемешалось внутри бурей эмоций. Мир вокруг сдвинулся с места и сейчас бешено бился в её юном сердце.       Не зная, как и куда деть вспотевшие руки, мисс Блэк прижала их к его плечам, чтобы не потерять равновесие. На минуту отстранившись, Люциус посмотрел ей прямо в глаза.       — Не хочу видеть, как твои голубые глаза плачут, — промурлыкал он негромко. — Они слишком прекрасны для этого.       Красная как вареный краб, Нарцисса не успела ничего ответить. Внутри неё распирало от чувств. Не говоря ни слова, Люциус вытащил из внутреннего кармана мантии волшебную палочку и ровным голосом произнес заклинание. Из её кончика вспыхнул серебристый свет. На мгновение воздух наполнился мягким сиянием, и возле дорожки ведущей к вишневому дереву возник ирбис. Сотканный из лунного света, телесный патронус запрыгал вокруг.       — Позвольте представиться, юная леди, — с лёгкой, почти театральной насмешкой, сказал Люциус и тронул Нарциссу за плечо. Та с приоткрытым от удивления ртом, захлопала глазами. — Люциус Ирбис Абраксас Малфой.       Нарцисса тихо ахнула, не полностью осознавая услышанное.       Ирбис прыгнул несколько раз и растаял в воздухе. А Люциус, не спеша, взял волшебницу за вспотевшую руку и коснулся губами её дрожавших пальцев. Девочка вздрогнула, еле сдерживая учащенное дыхание.       Какое-то время, Люциус и Нарцисса ещё два раза целовались, заставляя цветы краснеть. Не спеша, и мягко касаясь друг друга в рамках приличия. И с каждым разом, юная мисс Блэк отвечала взаимностью и расслаблялась.       Когда Люциус встал, чтобы уйти, всё ещё пунцовая волшебница переводила дыхание. Он ещё мгновение молча смотрел на неё, будто любуясь. Запоминая глаза, вспыхнувшие щёки, улыбку на прекрасном лице. Потом Малфой медленно провёл пальцами по шее, заставляя Нарциссу замереть.       — Тебе стоит увидеть оранжерею моей матери, — низко произнес он, кивая своим мыслям. — Там растут редкие гиацинты. Они тебе понравятся.       Нарцисса ничего не ответила, только кивнула и немного облизнула губы.       Вскинувший бровь, Малфой усмехнулся на её реакцию, и бархатно добавил:       — Сладких снов, мисс Блэк!       Провожая его взглядом, Нарцисса сидела неподвижно. И лишь пальцы всё ещё касались того места, где его губы целовали её. А потом вдруг заулыбалась, почти по-детски, когда поняла его второе имя. Она прыснула смехом, ахая и трогая щёки и шею. Всё ещё смеясь, девочка обежала кусты пунцовых гортензий. Что за манеры, недовольно пробурчала бы маман. Но Нарциссе было всё равно! Какая разница, если самый красивый ученик, тем более староста Хогвартса — сейчас целовал её — Нарциссу Блэк! А еще его имя тоже начинается на букву «И».       — Ирбис! Ирбис! Ирбис!       Сердце билось слишком громко. Внутри плясали бабочки.       Когда лестница дёрнулась, окрыленная чувствами Нарцисса едва успела запрыгнуть и ухватиться за перила, проскользнув наверх. Проходя через Зал трофеев, она увидела их там…       Алиса Лестрейндж стояла у стеклянной витрины жарко шепчась с гриффиндорцем Долгопупсом. Ахнув, Нарцисса замерла, а потом сомкнула губы в тонкую линию. Поняв, что их застукали, Алиса вспыхнула и торопливо убрала руки, но было поздно.       — Цисси… — прошептала она, дрогнувшим голосом, — пожалуйста… не говори никому. Не говори!       Долгим взглядом, Нарцисса сверлила подругу, а потом с брезгливостью поджимая губы, будто рядом бросили протухшую тушку выпотрошенной жабы, перевела взгляд на этого мистера «Сама скромность».       Она никак не могла понять, что сейчас вытворяла подруга. Вроде бы Алиса всегда хохотала, когда мальчишки подтрунивали над этим гриффиндорцем. И как вообще долго она вытворяла свои дела? Развивать мысль об этом, Цисси не стала. Она шумно выдохнула. Потом все же медленно кивнула.       — Ладно, — как-то холодно прозвучал ответ мисс Блэк.       И с этими словами, она пошла дальше.       Нарцисса надеялась, что ещё раз встретит сегодня Люциуса. Однако коридоры были пусты. Где-то на верхних пролетах лестниц хихикал Пивз. А в голове, скользя по памяти, всё ещё звучал голос Люциуса.       «Сладких снов, мисс Блэк…»       Нарцисса вновь улыбнулась, и от радости позволила себе маленькую шалость — шлёпнула хвост русалки, что стояла в гостиной Слизерина.       Девочке казалось, что сегодня она сделала нечто большее, чем просто нарушила правила по поводу прогулки после отбоя.       Сегодня она впервые почувствовала, что может выбирать. И ещё важнее, она почувствовала себя живой, полной чувств и трепета юной девушкой.       Нарцисса твердо решила для себя, что она хочет в этой жизни. И если родители решат иначе, что ж, она сумеет их переубедить. Нарцисса Блэк всё равно выйдет замуж за того, кого выберет сама!