Cuddle Whore

Сегодня был ленивый день. Гарри чувствовал это нутром. Тихий, медленный, уютно‑сонный день — и никто не собирался его переубеждать. С довольным вздохом он потянулся, выгибая спину, словно кот, который наконец нашёл идеальное место для сна. Уроков этим утром не было: профессор МакГонагалл заперлась в своей комнате. Ходили слухи, что её застали за кашлем, сопровождавшимся комками шерсти. Гарри не знал, правда ли это, и выяснять не собирался. Главное — сегодня у него не было занятий, и он решил воспользоваться моментом. Вместо того чтобы спать в своей спальне, он провёл ночь у близнецов Уизли и теперь уютно ёрзал в их постели. Если бы он остался у себя, Гермиона наверняка пришла бы всех будить — и это было последнее, чего Гарри хотел в ленивое утро. Скорее всего сейчас она вытаскивала Рона из‑под одеяла. Гарри мысленно поблагодарил судьбу, что избежал такого «тревожного звонка». К этому времени он уже настолько привык к превращениям, что почти не замечал, когда тело снова менялось. Особенно в такие сонные утра. Фред, выходя из ванной, едва не присвистнул, но удержался. Гарри на кровати больше не было — зато на подушках, между ним и Джорджем, свернулся пушистый чёрный клубочек — крошечный котёнок. — Ой, детка… Ты устала? — тихо произнёс Фред. В ответ послышалось сонное «мррр», и Фред хихикнул. Сбросив полотенце, он забрался обратно в постель и потянулся к котёнку. Тот поднялся, но едва рука коснулась его мордочки, уткнулся в ладонь и довольно замурлыкал. — Такой ты милый, — прошептал Фред, аккуратно поднимая котёнка и прижимая к себе. Кот‑анимаг довольно замурлыкал, растворяясь в ощущении тепла и любви‑любви‑любви. *** Утро за столом Слизерина выдалось, как всегда, шумным. А это, разумеется, значило, что среди всех факультетов они оставались самыми тихими — просто по слизеринским меркам немного оживлёнными. Студенты Дурмстранга чувствовали себя вполне уютно за своим столом, но иногда им хотелось, чтобы кто‑то добавил чуть хаоса в их спокойствие. Смотреть, как Уоррингтон и Блетчли оживляют сахарных детёнышей, чтобы устроить мини‑войну, было забавно — но не надолго. И тут появился Поттер. Теренс Хиггс даже проворковал от неожиданной радости, увидев сонного гриффиндорца, лениво трущего глаза, но Монтегю поперхнулся чёрным чаем, когда мальчик направился не к своему, а к их столу. Может, он просто хотел сесть к Лавгуду? Они ведь, вроде бы, дружили. Но нет — Поттер прошёл мимо стола Когтеврана, на ходу взъерошив волосы блондинки, и двинулся прямо к слизеринцам. Теренс расплылся в улыбке — все знали, что он питает слабость к ловцу Гриффиндора, хоть и делал вид, что нет. Однако улыбка быстро сменилась озадаченным выражением, когда Поттер остановился, не доходя до них. Он не собирался нападать (что само по себе было бы сюрпризом, ведь вне поля они почти не разговаривали) — он подошёл к Забини. Блейз как раз пил кофе, когда заметил Гарри. Мальчик выглядел очаровательно сонным, и Забини, усмехнувшись, поставил чашку, поднялся и вовремя поймал Гарри, когда тот чуть не врезался в него. — Привет, дорогой. Хорошо спал? — мягко спросил он. В ответ раздалось лишь тихое, протяжное «м‑м‑м», и уголки губ Блейза дрогнули. Он помог Гарри сесть на скамейку и сам устроился рядом. Анимаг, казалось, окончательно выдохся — просто прижался к нему и закрыл глаза, полностью проигнорировав, что вся Большая зала теперь таращится на них. — Ты в порядке, Гарри? — Сегодня тихий день, — пробормотал тот. — Спокойный день, да? — хмыкнул Блейз, притягивая его ближе. — Понял, — добавил он вполголоса, обнимая за талию, чтобы тот не завалился. — Э‑э‑э... Блейз поднял взгляд. Все вокруг уставились на них. — Что? — спросил он невинно. Майлз Блетчли смерил его недовольным взглядом. Он прекрасно знал, что Забини нарочно притворяется пай‑мальчиком. — Что вообще происходит? — наконец выдавил Майлз. И, чтобы уж наверняка: — Почему Поттер сидит за нашим столом? Блейз ухмыльнулся: — Понятия не имею. А разве ему нужна причина? Он повернулся к Гарри: — Ты за чем‑то пришёл, дорогой? «Дорогой!?» Майлз и остальные переглянулись. Что? Они что‑то пропустили? Неужели Забини... встречается с Поттером? Но ведь Блейз всегда утверждал, что ему не нужны отношения! Или всё это было отвлекающим манёвром? — С каких это пор ты с кем‑то встречаешься, Забини? — ядовито протянул Монтегю. — Мы бы точно узнали, если бы ты крутил роман с чудо‑мальчиком. Поттер недовольно буркнул и уткнулся носом в шею Блейза. Тот только успокаивающе похлопал его по спине. — Мы не встречаемся, — лениво пояснил он. — Ласковые прозвища — не прерогатива влюблённых. И, просто чтобы подразнить всех ещё сильнее, добавил, склонив голову к Гарри: — Правда, котёнок? — Не‑е‑ет... — сонно пробормотал Поттер, не отрываясь от его плеча. Впрочем, даже если они и не встречались (в чём Грэм всё ещё сомневался), между ними явно было больше, чем казалось. Майлз наблюдал, как они о чём‑то перешёптываются. Может, и не о тайнах — просто Поттер был слишком уставшим, чтобы говорить громко. Но всё равно... Он тёрся щекой о плечо Забини, как кошка, метящая свою территорию. И тут Майлз застыл. Его взгляд метнулся от Поттера к Забини: к непослушным чёрным волосам, к зелёным глазам, к привычке исчезать без следа. — О, Мерлин! — выдохнул он. — Что? — не понял Теренс. — Я идиот. Мы все идиоты! — простонал Майлз. Блейз хищно усмехнулся: — Ну что, догадался? Майлз только уставился, потом снова: — О, боги! — Долго соображал, придурок, — лениво протянул Забини. — Хотя, пожалуй, ты самый сообразительный придурок за этим столом. Майлз фыркнул, но не удержался от смеха. — Что он понял? — насторожился Теренс, переводя взгляд с одного на другого. Никто не ответил. Поттер был слишком занят тем, чтобы окончательно «пометить» своего слизеринца. Наконец, спустя пару минут, он выпрямился, потянулся и пробормотал: — Мне пора. — Уверен, что тебе не стоит заглянуть в лазарет? — обеспокоенно спросил Блейз. — Нет... Просто нужно сдать эссе по чарам, — сонно пробормотал Гарри и так же тихо, как пришёл, ушёл. Слизеринцы молча провожали его взглядами. — Что... это вообще было? — наконец выдавил Флинт. Майлз усмехнулся, качая головой: — Если бы вы только знали. (Позже в тот же день Блейз не удивился, узнав, что Гарри потерял сознание на уроке Чар и его пришлось отвезти в лазарет. Он ожидал этого — но от этого тревога меньше не стала.) *** Освободившись от миссис Помфри после того, как провёл большую часть дня под присмотром — и в обнимку с близнецами (Поппи, разумеется, знала, что Фред и Джордж сбежали, но даже не попыталась выгнать их из своего логова) — Гарри направился к кораблю Дурмстранга. Было ещё рано. Он почти был уверен, что ужин даже не начался, но аппетита всё равно не чувствовал. Сейчас ему хотелось только одного — безопасности. Он прекрасно понимал, что в последнее время стал до неприличия прилипчивым, но друзей, кажется, это ничуть не беспокоило. Впрочем, учитывая, что почти все они сами отличались собственническим характером, неудивительно. Всё равно — приятно. По пути к кораблю он никого не встретил, что, впрочем, неудивительно для этого времени. Зато можно было спокойно воспользоваться моментом и проскользнуть в покои директора. Игорь уже давно перестал пытаться выяснять, как именно Гарри умудряется туда попадать, когда комнаты защищены множеством заклинаний. Закрыв за собой дверь, Гарри сбросил плащ и повесил его на спинку стула. Следом — галстук и рубашку. Брюки сползли на пол, и он, зевая, шагнул прочь, только чтобы тут же вернуться и аккуратно положить их на стул. Затем он направился в ванную, запер за собой дверь и снял оставшуюся одежду, прежде чем встать под душ. Вода оказалась именно такой — тёплой и обволакивающей, — как ему хотелось, и Гарри позволил себе расслабиться и просто насладиться моментом. Когда он вымылся и вытерся, то натянул одну из футболок Игоря и, спотыкаясь от усталости, вышел из ванной. Кровать, как обычно, была идеально заправлена. Гарри плюхнулся на неё лицом вниз, потом перекатился и забрался под одеяло. Он надеялся, что опекун скоро вернётся, но если нет… что ж, спать одному не было катастрофой. Просто рядом с кем‑то, кому он доверял, всегда было легче дышать и теплее. *** Игорь старался не показывать беспокойства, но чувствовал, будто выбегает из Большого зала сразу после ужина. Ученики шли за ним более размеренным шагом, и вскоре он уже сидел в лодке. Он не видел Гарри с самого утра и, услышав, что мальчик потерял сознание во время урока, с нетерпением ждал (как бы ему ни было противно в этом признаться), когда тот наконец поправится. Он заходил в лазарет перед ужином, но надзирательница сказала, что разминулся с Гарри всего на несколько минут — мальчик ушёл вместе с печально известными близнецами Уизли. Игорь ожидал увидеть его за ужином — будь то с друзьями за гриффиндорским столом или в анимагической форме — но тот так и не появился. В итоге весь ужин он провёл, внутренне терзаясь из‑за отсутствия своего своенравного подопечного. Где он? Что делает? Всё ли с ним в порядке? Нет, конечно же нет — Гарри обычно как‑то ухитрялся избегать большинства опасностей. Но всё же... не в Хогвартсе. Игорю тогда официально не сообщали, но он прекрасно знал, что Гарри не раз оказывался ранен за время учёбы. Это возмущало его — хотя позже он пытался это отрицать, — особенно потому, что никто не удосужился сообщить ему. Пусть никто и не знал, что он — опекун мальчика, по протоколу письмо всё равно должно было быть отправлено «законному опекуну(ам)». Но этого не случилось. Вместо официальных уведомлений ему пришлось слушать, как Гарри пересказывает истории об одержимом учителе (первый год) и гигантском василиске, превращавшем людей в камень (второй год). Тогда Игорь, естественно, предложил перевод — но Гарри отказался, сославшись на «необходимость быть в Хогвартсе для грядущих событий». Оставив учеников в общей комнате и пожелав им спокойной ночи (и нет, он не был слабаком, спасибо), Игорь направился в свои покои. Сразу — в ванную, где принял долгий горячий душ. Выйдя, он потянулся за полотенцем и заметил, что то, которым обычно пользовался Гарри, было влажным. Значит, тот уже заходил сюда раньше? Принял душ? Чёрт. Он скучал по мальчишке. Ну… вероятно, не слишком сильно. Просто хотел убедиться, что с ребёнком всё в порядке. С момента поимки Петтигрю прошло уже два дня, а в прессу до сих пор ничего не просочилось. Единственное, что сообщил «Ежедневный Пророк», — в Хогвартсе поймали подозрительного человека, скрывавшегося в анимагической форме, и что в деле замешан Гарри Поттер. Имя пока не разглашалось. Не торопясь, Игорь оделся на ночь и нахмурился, не найдя привычной футболки, в которой спал. Наверное, оставил где‑то… Вздохнув, он взял ночную рубашку из шкафа и уже собирался лечь, когда взгляд зацепился за неровный комок на кровати. Ага. Значит, всё-таки не скучал по Гарри. Губы дёрнулись в кривой усмешке. Он осторожно приподнял одеяло — Гарри недовольно хмыкнул от внезапного потока холодного воздуха и, тихо поскуливая, попытался зарыться поглубже. Игорь фыркнул и сам забрался под одеяло. Этого оказалось достаточно, чтобы дремлющий мальчишка пошевелился. Поттер сонно издал вопросительный звук, пошарил рукой и, нащупав Игоря, успокоился, довольно вздохнув. — Ждал тебя, — пробормотал он, почти не открывая глаз. Игорь тихо хмыкнул. Когда это он успел стать таким... домашним? Почти сорок лет — и вот он возится с упрямым, странным подростком. Он едва не пискнул — и до конца жизни будет это отрицать, если кто‑то спросит, — когда холодный нос коснулся его шеи. — Ты меня нюхаешь? — Нет. Я тебя помечаю. Игорь моргнул, потом снова. Подросток оседлал его и обнял с неожиданной силой. — Ты ведь не собираешься меня укусить? — уточнил Игорь. — Я не намерен мириться со следами. — Не нужно, — прозвучал единственный ответ. Он вздохнул. Пусть. Терпел всю липкость и странности старой души, застрявшей в теле юного анимага. Не пытался вырваться, не отстранился, когда Гарри уткнулся носом ему в шею, глубоко вдыхая. Объятия, как он знал, часто творили чудеса. И, вопреки слухам, Игорь Каркаров не гнушался прикосновений — по крайней мере, если дело касалось тех, кого он действительно знал. Просто таких людей в его жизни было немного. Гарри... Гарри был исключением. — Я тебя сегодня не видел, — пробормотал он, перебирая кудри мальчишки. В ответ раздалось тихое урчание. Игорь ухмыльнулся. Он знал, как тому нравится, когда трогают волосы. Мурлыканье стало громче, и мужчина закрыл глаза. Гарри, конечно, был упрям, как дьявол, но сейчас он был тёплым, живым, почти умиротворяющим. Игорь перевернулся на бок, оставив подростка наполовину лежать на себе. — Я устал, — прошептал Гарри. — Да? Слышал, ты сегодня потерял сознание. Мальчик неловко всхлипнул, и Игорь тихо коснулся его лба губами. Гриффиндорец уткнулся носом в его плечо, прижимаясь ещё крепче. — Я устал, — повторил он уже тише. — Медсестра что‑нибудь говорила об этом? — уточнил Игорь, помедлив. Гарри сонно промычал что‑то ему в щёку. — Сказала, что это из‑за нехватки сна, — пробормотал он. Игорь нахмурился, обхватив ладонью его затылок. — Так ты мне лгал, Гарри? Говорил, что спишь лучше. Это была ложь? Гарри тихо заскулил. — Не‑е‑ет… — протянул он сонно. — Кошки ведь много спят. Просто моя анимагическая форма влияет на человеческую. Мне нужно больше сна, но… уроки. А, вот оно что. Об этом Игорь не подумал. — Я поговорю с твоими преподавателями и миссис Помфри. Что‑нибудь решим, — спокойно сказал он. Мурлыканье усилилось. Игорь почувствовал, как сам начинает клевать носом. Морфей был уже рядом, несмотря на все усилия не заснуть первым. — Спасибо, Игорь, Избранный. Είσαι δικός μου¹. Греческий. «Это что‑то новенькое», — успел подумать он, прежде чем окончательно провалиться в сон. — Спи, сопляк, — пробормотал он напоследок. Сонный смешок ответил ему — и дальше он уже ничего не помнил. ¹ Είσαι δικός μου — «Ты мой». *** На следующий день, едва выйдя из класса зельеварения (на этой неделе урок вёл мракоборец Чедвик), на Гарри буквально набросился Майлз Блетчли. Старший схватил его в тот же миг, как только тот появился в коридоре. При том, что слизеринцу в этот момент никак не следовало бы находиться в подземельях — он должен был только что закончить трансфигурацию. Как он вообще оказался у выхода из зельеварения? — Я тебя задушу до смерти! — кричал Майлз, перекрикивая обиды, которые в тот момент в адрес Гарри выкрикивали Рон и Шеймус. — Э‑э… Это угроза или обещание? — медленно спросил Гарри. — Потому что я получаю какие‑то противоречивые сигналы. Ответа не последовало немедленно: Майлз был занят тем, что обнимал Гарри до потери пульса. Аврор Чедвик, которого викнули из «его» класса на вопли и угрозы, моргнул, увидев слизеринца, крепко прижавшего Мальчика‑Который‑Выжил. Затем он пожал плечами и вернулся к своим делам — очевидной опасности не было. В конце концов, этим детям не стать хорошими аврорами, если они не умеют отличать дружеские объятия от покушения. Гарри сумел вырвать руки из «удушающих» объятий и, в свою очередь, прижал Майлза к себе, обвив его за шею. — Мне нравятся объятия, — прошептал он вратарю Слизерина. На лице Майлза расцвела сияющая улыбка. — Я обниму тебя всеми объятиями мира. Потом он надулся, хотя Гарри этого не заметил. — Не могу поверить, что мне потребовалось столько времени, чтобы это осознать, — пробормотал Майлз. — Гарри! Он тебе не причиняет боль? — встревоженно спросил Рон. Гарри любил Рона и Гермиону — по‑настоящему любил. Они были его первыми друзьями; Рон вообще был первым. Всё же он покачал головой: с того момента, как Майлз начал его обнимать, прошла как минимум минута, и если бы он страдал, его крик точно был бы услышан. Чёрт возьми, даже аврор Чедвик вмешался бы. — Нет, всё хорошо. Майлз относится ко мне хорошо. Он, может, и не был с ним близко знаком, но по тому, что видел, Майлз — добрый парень. К тому же Майлз в своё время тепло относился и к котёнку‑анимагу, ещё до того как узнал, кем была «Перл». Майлз оторвал взгляд от Гарри и посмотрел на группу студентов, уставившихся на них. — Да, — начал он, ухмыляясь. — Я с ним хорошо обращаюсь. И я собираюсь его похитить прямо сейчас. До свидания! С этими словами он ловко перекинул Гарри через плечо — как мешок картошки — и рванул прочь. В коридоре послышались удивлённые крики; Майлз расхохотался. Гарри захихикал и не стал сопротивляться «похищению». (Майлз не возражал против агрессивных объятий, последовавших за похищением.)