Солнце над Данаром

Черная гитара с расписной декой ложится в руки Ричарда, как родная. Лак липнет к мокрым ладоням, нагретый чужими руками. Он словно чувствует, что струны помнят только что утихнувшую мелодию. Протяжную, страстную, наверняка про несчастную любовь. Ричард смотрит на Рокэ исподлобья, короткого взгляда внимательных синих глаз хватает, чтобы оробеть. «Давай, Дикон, ту, которую ты дома ещё играл» Арно подталкивает, подбадривает, кладет руку на ногу и трясет. Взбодрись, Дик, возьми себя в руки! Гитара правда, как родная, как отцовская, старая, покрытая лаком поверх голой фанеры. Пальцы ложатся на гриф, Ричард применяется и первый раз бьёт по струнам. Громкая, резкая, словно горная река, музыка бьётся о деку и разлетается искрами, мешаясь с беспокойным костром между ними. Челка падает на глаза, Ричард встряхивает головой и поёт. Поёт. Рокэ наклоняется, как бы невзначай, как бы устало опираясь на колени, и жадно, жадно смотрит в раскрасневшееся от близости костра лицо. «Мой горец парень удалой – Широкоплеч, высок, силён, Да не вернётся он домой, он на изгнание осуждён» У Дика голос глубокий, из него почти пропало то юношеское, надрывное, что ещё плещется в глазах. Арно рядом с ним стучит сложенным ножом по бревну, на котором они сидят, и свистит на проигрышах. «Как мне его вернуть, о, как его вернуть? Я все бы горы отдала, чтоб горца вновь домой вернуть» Рокэ сдавленно выдыхает и обнимает колени. Рядом Миль, а вокруг них Ричарда (точнее, Арно и Бласко) одногруппники. Просто Рокэ повезло приехать в Сэ вместе с оравой подростков, которой Арно пообещал классные каникулы после удачно закрытой сессии. Росио тоже обещали классные выходные, теперь в сердце скребёт очередная нужда держать себя в руках. Миль скорбно улыбается, Арно и Бласко бросают до странного понимающие взгляды. Рокэ хочется выть, но он только подпевает мелодии, не зная слов. «Ах знаю, знаю я, кого повесить надо на сосне, Чтоб горца, друга моего, Вернуть горам, лесам, и мне» О, Рокэ знал, которого Савиньяка надо повесить. Музыка бьётся, бьётся о воздух, огонь поднимается в синее небо и лицо Рокэ тоже краснеет. Он жара костра, конечно. Он не замечает, когда Дик бьёт последние аккорды и накрывает струны ладонью. Эмиль хлопает его по плечу. «Понравилось?» Его северная невинность. Рокэ смотрит на поленья, облизанные огнём. Все, как один, хвалят Ричарда, а тот молчит. Рокэ усмехается. «Тебе понравилось, Рокэ?» Громко и чётко, так, что слышат все. Рокэ с несвойственной ему заторможенностью выпрямляется. Смотрит на Дикона, тот взволнован, возбуждён и обеспокоен. Рокэ улыбается, спокойно и мягко. «Конечно, господин горец» «Благодарю, сеньор моряк» Ричард берет гитару за гриф, хочет вернуть Рокэ, но тот не берёт её. «Спой ещё, Дикон. Мне, знаешь, полюбилось, как ты поешь» «Если ты хотел сказать, что любишь меня, можно было не изощряться» Дик краснеет от ушей до шеи, но кладет гитару на колени