Като: «Birthday boy»

Джисон мчал быстрее ветра. В некоторые моменты казалось, что он парит над асфальтовым покрытием, отрицая гравитацию. Он чувствовал напряжение за своей спиной и выкручивал ручку мотоцикла до невозможности. Ему казалось, что буря разразится прямо в дороге, поэтому так спешил. Хан съехал с трассы, когда город был позади в нескольких десятках километров, и свернул на тропинку, ведущую к Утесу Смерти. Но когда до подъема в горку оставалось несколько метров, Джисон повернул на развилке и начал медленно спускаться вниз, прямо к океану. Едва мотоцикл остановился, Минхо мгновенно слез с него и, не говоря ни слова, быстрыми шагами пошел к воде. Шлем снимал на ходу резкими рывками и со злостью швырнул его в сторону, в песок. Остановился только возле самой воды. Он смотрел на океан, но ничего не видел. Его глаза наполнились болью и гневом, и чтобы не расплескать, закрыл их и опустил голову. Джисон остался позади. Он смотрел на мужчину издалека и тихо вздыхал. Хан видел, как Минхо тяжело дышит, пытаясь совладать с запоздало нахлынувшими эмоциями, как сжимаются его кулаки и как напряжены его плечи. Он не видел его лица, но был уверен, что на нем все написано. Вот только смельчаком Джисон себя никогда не считал, чтобы это проверить. Поэтому просто был рядом и ждал. Кажется, он правильно поступил, что увез его со свадьбы. Джисон тоже слез с мотоцикла и подошел немного ближе к Минхо, но все равно выдерживая безопасную дистанцию, на случай если рванет. Хан видел, как мужчина накрыл рукой лицо, постоял так еще немного и впервые поднял голову вверх, к облакам. Его дыхание выровнялось и он, наконец, смог расслабиться, засунув руки в карманы брюк. Прошло еще несколько минут, прежде чем плечи Минхо медленно опустились. Буря улеглась. Минхо вспомнил, что не один. Он не стал оборачиваться, знал, что Джисон стоит позади и просто повернул голову вбок. — Так зачем мы здесь? — Чтобы свадьба не сорвалась. Вот теперь Минхо повернулся и уставился на Джисона тяжелым взглядом. — Не понял сейчас. — Вы оба странно себя вели и я, как шафер, должен был что-то предпринять, чтобы свадьба состоялась. — Еще больше не понял, — лицо Минхо стало еще мрачнее. Джисон в сто девяносто восьмой раз пожалел, что ввязался во все это и, заметив, как Минхо начал медленно к нему приближаться, попытался отступить, но как назло за ним стоял мотоцикл, и деваться было некуда. — Я видел, как вы целовались в оранжерее, — едва слышно промямлил Хан и начал молиться. Минхо застыл на месте, на секунду смутился и опустил взгляд. — Я… — мужчина быстро взял себя в руки, едва не начав оправдываться, и взглянул на Джисона, — какого черта ты следил за нами? — Я не специально, просто искал Феликса, чтобы сказать, что можно начинать церемонию, — Джисон осмелел, когда заметил, что Минхо немного растерялся, даже если всего лишь на секунду. Он посмотрел на часы на запястье, — она кстати, закончилась. Можно возвращаться. — Ты возвращайся, я пожалуй останусь. Минхо отвернулся от него, расстегнув пиджак, откинул борта назад и сел на песок, скрестив ноги. А Джисон мог бы, конечно, вернуться и поддержать своего друга в такой день, но что-то было в голосе Минхо такое грустное, что не хотелось оставлять его одного. И он остался. Ли смотрел на бескрайний океан, подставляя под его прохладное дыхание свое лицо, и слушал звуки волн, разбивающихся о камни под утесом. Он хотел бы, чтобы все его мысли в эти минуты с такой же легкостью разбивались друг об друга, но их было так много, что это заняло немало времени. Минхо просидел так больше часа, пока в голове не стало пусто и легко, он даже улыбнулся, когда, подняв глаза к небу, заметил, что начало темнеть. Он потянулся, закинув руки за голову и, наконец, поднялся. Ли отряхнул брюки от песка и повернулся к океану спиной. Джисон сидел на сиденье мотоцикла, как воробушек, поставив ноги на подножку. На его лице не было ни злости, ни раздражения, ни облегчения, не смотря на то, что ему пришлось все это время терпеливо сидеть и ждать неизвестно чего. Он ни разу не нарушил уединения Минхо, ни одной секунды не ныл и не требовал поторопиться или чего-то еще. Хан просто был там, как теплый плед в прохладный вечер, как горячий чай на рассвете, как тарелка лапши в безмятежный полдень, как настоящий друг, готовый часами молчать, чтоб поддержать тишину. Парень дождался, когда Минхо поднимет с земли шлем и подойдет ближе, только после этого спрыгнул на тропинку, развернул мотоцикл и оседлал его. Минхо встал у переднего колеса и посмотрел на парня. — Двигайся. Джисон не стал спорить, уступая место у руля. И как только Минхо включил зажигание, Хан робко положил руки на его плечи. Ли убрал подножку, выровнял колесо и повернул голову вбок. — Сядь ближе, держись крепче. Хан робко положил ладони на его пояс, мотор взревел, и переднее колесо на пару секунд оторвалось от земли. Джисон испугался, что слетит, перехватился покрепче, зажмурился и прижался к чужой спине. В ту секунду он мысленно простился с жизнью… На землю его вернул голос с небес, сопровождаемый постукиванием пальца по шлему. — Джисоооон, — Минхо уже несколько секунд пытался расцепить крепко сцепленные руки на своем животе. Хан разлепил глаза и увидел вокруг себя ровно стоящие, а не мелькающие дома, узкую улочку, освещенную фонарем и любимый ресторанчик Минхо, куда они несколько раз заезжали перекусить во время совместной подготовки к свадьбе. — Не хочешь меня отпускать, дорогой? Опомнившись, Джисон резко отпрянул от Минхо и его тепла, расцепив пальцы. Он чуть не свалился с мотоцикла на асфальт. К счастью позади него была опора, и он удержался на месте. Хан снял шлем, пригладил волосы и посмотрел на Минхо, который уже стоял рядом и гаденько улыбался. — Я не гей, — в очередной раз сказал Джисон. Минхо неожиданно приблизился к парню, напугав его. И очень соблазнительным голосом промурлыкал: — Я уже это слышал. А ты продолжай убеждать себя, может, в этот раз сработает. — Что… Минхо всучил парню шлем и оставил его переваривать мысли. Джисон увидел лишь, как за ним закрылась дверь лапшичной, и он трагично упал на бензобак. Ли заказал две порции лапши, сковороду жареной говядины и закуски. Он сидел за столиком и ждал, когда Джисон прекратит свои страдания и присоединится к ужину. Прошло несколько минут, прежде чем Хан зашел в ресторанчик и сел напротив с обиженным лицом. Минхо не стал комментировать, не желая больше вступать в бессмысленный диалог, и просто откинулся на спинку стула. Джисон немного помолчал. Его, конечно, задели слова Минхо, но за последний месяц, он успел понять, что этот мужчина никогда не делал что-либо со злым умыслом. Во всяком случае, в отношении него. Просто он такой человек и по-другому общаться не умеет. Хан понимал, что Минхо не умеет быть простым, и вероятно, это одна из причин, почему людей так к нему тянет. Даже его самого. Хан тоже прислонился к спинке дивана и вальяжно раскинул на нее руки, но тут же убрал, потому что тетушка принесла две чашки с лапшой и поставила на стол. Джисон с благодарностью ей поклонился, приподнявшись с дивана и сел обратно. — Спасибо, тетушка, — Минхо мягко улыбнулся женщине. — На свадьбе не удалось поесть? — Мне даже на церемонии не удалось побывать. Меня похитили. — Кто этот бессмертный? — ехидно спросила женщина, глядя на Джисона. Минхо, затянув в рот длинную лапшу, указал пальцем на Джисона. — Он решил, что я могу сорвать свадьбу. — Глупец, — сказала тетушка и добавила, глядя на Минхо сердитым взглядом, — ты не должен был ее допустить. Джисон поднял на нее очень красноречивый взгляд, не понимая, почему она так говорит, но выражение лица Минхо, которое лишь на миг выдало его настоящие чувства, заставило Хана впервые о них задуматься. Он встал на сторону Минхо и посмотрел на ситуацию его глазами. Минхо должно быть очень больно, ведь он действительно любит Феликса, испытывает к нему невероятно нежные чувства. Это видно в каждом взгляде в его сторону. И сейчас было бы слышно, как ударились палочки об стол, если бы они не были деревянными, а столешница не была бы затянута клеенкой поверх скатерти. И тетушка тоже его любила, и конечно, имела право злиться на Минхо, за то, что он отпустил своего мальчика. И конечно, она все понимала, поэтому вернувшись к столу с чашкой горячего чая, положила ладонь на плечо Минхо и дождалась, когда он прекратить прожигать глазами улицу и снова повернется к ним лицом. — Прости, Като, — она шмыгнула носом, — я тоже по нему скучаю. Минхо тихо вздохнул и снова взял палочки в руки. Он посмотрел на парня, потом на тетушку. — Джисон привезет его на следующей неделе. Когда молодожены вернутся из свадебного путешествия. Тетушка заулыбалась и тоже посмотрела на парня, который все глубже погружался в шок. — Буду очень благодарна тебе, милый. Кушай хорошо, я принесу еще мяса. Минхо довольный собой, уплетал еду и ехидно посмеивался. — Если не привезешь, она тебя убьет. — Сто девяносто девять… — пролепетал Джисон и уткнулся лицом в свои ладони. Минхо давно заметил, что этот забавный парень ведет подсчет своим огорчениям и решил хоть немного его подбодрить. — Радуйся, что не я. Джисон зыркнул на него исподлобья, заинтересовавшись фразой, затем выпрямился и взялся за палочки. Он немного поел, о чем-то размышляя, а потом вдруг склонил голову вбок, слегка прищурился и спросил: — Ты убивал людей? Минхо облизал губы от соуса, как если бы собирался что-то ответить, но… сомкнул губы и не ответил. Джисон не понял, что это было: то ли улыбка, то ли ухмылка, то ли просто его лицо такое как всегда, непонятно что означающее. Хотя Джисон понимал, что, скорее всего, Минхо не стал ему отвечать, потому что и дураку понятно, что якудза не доставкой курочки занимается. А Джисон не дурак. И продолжил спрашивать. — Многих? Минхо отложил палочки, придвинул к себе чашку с чаем, и уставился на Джисона, пытаясь понять, зачем он спрашивает. Джисона его взгляд смутил. — Ну, нет на мне прослушки, и я не записываю тебя на диктофон, — он раскинул руки в стороны, в подтверждение своих слов, предлагая обыскать себя, — можешь проверить. Минхо тоже не дурак. Уголок его губ определённо сдвинулся на миллиметр вверх. Либо у Джисона начался нервный тик и задергался глаз. — Вставай и сними куртку, — Ли вытер салфеткой губы, затем свои пальцы и бросил ее в опустошенную тарелку. — Что? — Уши от возбуждения заложило? Снова это томное мурлыкание, от которого по телу парня суетливо забегали мурашки. Джисон сухо сглотнул. Он не ожидал, что в этот раз Минхо сделает именно то, о чем его попросили. Хан думал, что он, как обычно отмахнется от него и не поведется на провокации. И дело не в том, что на нем есть микрофон, само собой, его там нет, не было и никогда не будет: не самоубийца же он, в конце концов, а в том, что Минхо собирается его обыскать. Он будет его трогать, щупать, прикасаться… Минхо заметил, как порозовели его щечки и глаза забегали, но надо отдать парню должное, он не пошел в отказ и пытался выглядеть уверенно, когда встал из-за стола и решительно снял куртку. На нем была белоснежная рубашка, темно-синий галстук и такого же цвета брюки. Пиджак от костюма он оставил на перилах беседки, рассчитывая вернуться на свадебный банкет, но вместо этого стоит в каком-то стареньком ресторанчике и ждет, когда к его невинному телу прикоснется другой мужчина. Минхо не видел его прежде в костюме. Хан всегда надевал толстовки, широкие рубашки и футболки, свитера оверсайз и какие-то балахонистые худи. Он впервые увидел его узкие бедра, тонкую, буквально девичью талию и широкие плечи. И он на самом деле не собирался его обыскивать, но прерывистое дыхание и поджатые губы Джисона, а еще эта его сомнительная уверенность, что он не гей, просто как мисочка сметаны для кота, на которую Ли не мог не облизнуться. А еще ему хотелось проверить свои догадки, чтобы Хан мог прекратить обманывать хотя бы себя. Джисон стоял как вкопанный, когда Минхо обошел его и встал за спиной. От первого прикосновения чужих рук к его плечам, он вздрогнул и затаил дыхание. Ли не церемонился, это было самое настоящее прощупывание каждого сантиметра тела, которому обучают стажеров в полицейском университете, о котором Джисон знал не понаслышке. Стоя за спиной парня, Минхо очень тщательно огладил каждый рельеф накаченных плеч и рук. Трицепс, дельтовидная, ромбовидная, широчайшая, каждая мышца усердно проработана, и отзывается на прикосновения. Но когда ладони Минхо спустились на пояс, он несильно сжал пальцы и несколько секунд не мог сдвинуться ни вверх, ни вниз. В горле резко пересохло, и он подошел ближе. Джисон ощутил тепло под его ладонями и услышал тихий вздох. Руки скользнули вперед на живот и вверх. Минхо уже почти обнял его, задержавшись на грудной мышце и, как будто случайно, надавил на твердые горошины сосков, когда руки очень медленно двинулись вниз. Парень закрыл глаза, продолжая кусать губы и молиться, чтобы Ли не коснулся его паха… Минхо убрал руки на секунду, встал сбоку от Хана и поднял мешающую руку ему за голову, а сам, глядя на его профиль, вновь вернул руки на его тонкую талию. Левая плавно двинулась вниз и по-хозяйски ощупала упругие ягодицы парня, отчего тот дернулся и с укоризной взглянул на наглеца. Джисон с ужасом в глазах смотрел на Минхо, умоляя не трогать его правой, но тот будто услышал его мольбу и нарочно сделал по-своему: Ли с нежностью огладил твердый бугорок, заставив парня выдохнуть ему в лицо. — Чего это ты так разволновался? — Минхо, наконец, отпустил его, — или это диктофон? — Он встал прямо перед ним и опустил взгляд, — может… я проверю, что там так выпирает? — Иди к черту, — голос Джисона осип. Он опустил руку и прикрыл ладонями пах. Минхо тихо рассмеялся. — Странно, что ты сразу меня не послал, и позволил облапать. — Тебя бы это остановило? — Да. Я ж не сволочь и понимаю, когда мне говорят «нет», — Минхо сделал шаг назад, невинно улыбнулся и сел обратно за стол. — Вот бля… — разозлился сам на себя Хан и горько усмехнулся. Но правда в том, что он всегда это знал. Джисон надел куртку, чувствуя неловкость из-за своего стояка. Пошарив по карманам брюк в поисках налички, достал несколько купюр и оставил на столе. — Уже уходишь? — Да, я обещал молодоженам отвезти их в аэропорт. А потом надо на работу. Ночная смена. — Какой подробный отчет, — Минхо собрал деньги со стола и затолкал их обратно в карман Джисону, — постарайся не лезть в неприятности, мистер полицейский. Джисон навис над Минхо, опираясь одной рукой на стол, а другой на спинку дивана, на котором сидел Ли. — Это моя работа — ловить преступников. А ты постарайся мне не попадаться. — Я серьезно, Джисон, — Минхо смотрел на парня снизу вверх, — не лезь ты в это дело. Оно тебе не по зубам. — Не могу не лезть, — Джисон старался не смотреть в глаза, потому что взгляд Минхо в такие моменты был слишком пронзительным, Хан мог отступить. Но он не хотел выглядеть перед ним тряпкой или трусом, — я в нем уже по пояс. Джисон попрощался с тетушкой, которая вновь вышла к ним в зал, и пошел на выход. — Сделай себе одолжение: всегда надевай бронежилет. — Я подумаю. — Вот говнюк. — Я все слышал! — На то и расчет! Входная дверь захлопнулась. Тетушка проводив Джисона взглядом, посмотрела на Минхо и нервно вздохнула. — Когда вы прекратите собачиться? — Это мы так флиртуем, — Минхо облокотился на стол и пристроил голову в свои ладони. — Вертела я на сковороде такой флирт, — женщина присела напротив него, на место Джисона, — неужели ты ничего не видишь? Минхо устало протер лицо, снял с себя смокинг. — Я вижу намного больше, чем ты думаешь. — Тогда помоги ему, иначе у него будут серьезные неприятности. — Если я помогу, эти неприятности будут у меня, — он многозначительно посмотрел на женщину, чтобы она поняла, что это коснется не только его. — Ты с этим справишься. Он — нет. Но хуже всего, что он этого так и не поймет, пока не вляпается по самые… гланды. Минхо зарылся в ладони лицом, чтобы поныть. — Ну, почему я не могу пожить простой жизнью? Где-нибудь на острове в тихом океане, в простой лачуге, ловить по утрам рыбу и жарить ее на костре. — Потому что ты — Като, и не сможешь жить без своей любимой лапшички и… хватит ныть. Твоя минута истекла. Минхо вздохнул, достал телефон и перевел на счет тетушки кругленькую сумму, как делал это всегда. Получив оповещение, женщина нахмурилась. — Хватит транжирить свои деньги, мой ресторан приносит мне прибыль. — Тогда найми работников, прекрати тянуть все на себе, съезди куда-нибудь, отдохни. — Я не устала. Мне нравится это место, эта работа и люди, которые приходят сюда. И как я тебя оставлю без лапши? Минхо улыбнулся, обнял на прощание тетушку и поехал домой, чтобы решить одну проблему. На протяжении нескольких часов Ли что-то записывал в блокнот, затем чертил какие-то схемы на альбомном листе, думал, чесал лоб. Вставал с дивана, делал несколько кругов по гостиной, варил в задумчивости кофе, медленно его пил и снова возвращался к схеме. В его голове зрел план, который помог бы Джисону не просто выжить, но получить погоны и очистить город. Но для этого стоило позаботиться о близких. Хан Джисон не так давно в полиции, но уже успел нажить себе врагов, причем не только на улице, но и в участке. Он слишком молод, слишком горяч, слишком честен. Таких никто не любит. И хоть он доблестно исполняет долг полицейского, среди коллег он не в чести. И Джисон понимает почему: его коллеги старички, пригретые на насиженных местах, имеют какие-то связи, не слишком добропорядочные, за счет чего их уровень жизни несколько выше, чем у новобранцев. А теперь эти самые новобранцы собираются эти связи нарушить, тем самым прервав привычный ход жизни и лишив стариков стабильного левого дохода. Джисону уже объяснили один раз, что делать этого не надо, он не послушал. Второй звонок он получил от Жирного Кота — консультанта старейшины — с последним предупреждением, что не надо совать нос в дела старейшины. Джисон не знал ни его самого, ни его консультанта, поэтому пришел к Минхо с вопросами, за несколько дней до свадьбы. Минхо не вдавался в подробности, но популярно объяснил, что это очень серьезные люди, и если он начнет против них расследование — оно быстро превратится в войну и пострадает много людей. Но Джисон упертый. Минхо это сразу понял, когда через несколько дней после их эпичного знакомства, узнал, что Хан работает в полиции. Узнал случайно, когда невзначай спросил, не легавый ли он, что задает ему слишком много вопросов. Парень удивил его, ответив, что так и есть. Но эта новость никак не повлияла на развитие их странных взаимоотношений, похожих на допрос с пристрастным флиртом и нескрываемым друг к другу интересом. Минхо, который с юных лет варится в криминальной среде, очень быстро сообразил, что парнишка не из робкого десятка и амбиции доведут его либо до высших чинов власти либо до могильной плиты. И надо же было перед самой свадьбой его лучшего друга умудриться вляпаться в историю… Ли в который раз перепроверил свои записи и закрыл блокнот. Подняв, наконец, голову, посмотрел на брата, который все это время сидел напротив и мониторил турагентства. — Нашел? — Нет ничего, что нам может подойти. Все нужно бронировать заранее. — Вот черт. И Феликс теперь не поможет. Придется связаться со старшим Ли. — Сейчас немного неуместно звонить ему с такой просьбой. — Айэн, у нас нет времени. Это нужно сделать в ближайшие часы. Чонин вздыхал, прекрасно понимая, что утро следующего дня многое изменит, поэтому лучше подготовиться заранее. Он кивнул брату, когда тот уже держал телефон возле уха. — Господин Ли, это Минхо. Мне нужна услуга… Получив согласие на другом конце «провода», Минхо изложил суть просьбы. Ему нужна была путевка на лучший курорт мира, подальше от Кореи, для нескольких человек. Отец Феликса сообщил, что нет проблем, нужно лишь приехать в агентство и выбрать дату. На что Минхо ответил, что вылет должен быть не позже утра. — К чему такая спешка? — Ради безопасности семьи. И еще кое-что. Сделайте так, чтобы Феликс с Хенджином как можно дольше не возвращались в страну. — Что-то случилось, Минхо? — Да, господин Ли. Иначе бы я не стал вас беспокоить. — Моя семья в опасности? — Нет. Я об этом позабочусь. Господин Ли сделал глубокий вдох и успокоившись, продолжил: — На сколько человек нужны путевки? — Три взрослых, один детский. — Я найду подходящий тур. Вылет в два часа ночи. Ты знаешь откуда. Отпуск детям продлю. — Благодарю вас. Увидимся, — Минхо отключил вызов и снова посмотрел на Чонина, — теперь осталось убедить тетушку собрать чемодан. Ты займешься этим. Делай, что хочешь, хоть снотворное в чай подсыпь, но чтоб в два часа она была на борту. — Я понял. Мико и Шин тоже едут, а кто третий из взрослых? — Мать Джисона. Мы должны позаботиться обо всех. — Сам поговоришь? — Да. Поеду сейчас к нему в участок. — Эх, такое шоу пропущу, — поднимаясь с дивана, сказал Чонин, с сожалением глядя на брата, — расскажешь потом? Минхо негромко хмыкнул и вышел на улицу. Спустя несколько минут, он припарковал мотоцикл между полицейскими автомобилями и, не снимая шлем, зашел в участок. Ли поднялся на лифте на третий этаж, и уже там снял шлем и расстегнул куртку. Двери лифта открылись, он прошел через холл и оказался в большом зале, где на своих рабочих местах трудились полицейские. Потребовалось всего лишь несколько секунд, чтобы его заметили, и стало так тихо, что был слышен звук мерцания лампы дневного освещения. Минхо не любил к себе такое внимание, но его появление здесь — вынужденная мера и чтобы ускорить процесс, он повернулся к первому попавшемуся сотруднику и громко назвал имя: — Хан Джисон! Мужчина в очках, пребывающий в шоке от того, что глава преступного синдиката сам пришел в участок, указал на застекленный кабинет и приподнялся со стула, чтобы с ним поздороваться. Многие знали его лично, другие заочно и, несмотря на всю его преступную деятельность, ни у кого не возникало желания арестовать его и привлечь к ответственности. Минхо отдал в руки полицейского шлем и попросил подержать, а сам направился в кабинет на другом конце зала. Хан Джисон, сидящий в кресле в ожидания начальника, заметил его появление и вышел навстречу, успев лишь открыть дверь кабинета и впустить нежданного гостя. — Что ты… — Закрой дверь, — Минхо прошел в кабинет и, кивнув парню, присел в кресло, а когда дверь закрылась, он сказал, — веди себя так, будто это ты меня вызвал для частной беседы. Присядь на угол стола, чтобы быть выше меня и смотри свысока. Не улыбайся. Мужчина нарочно сел спиной к участку, чтобы его лицо мог видеть только Хан. — Зачем ты пришел? Снова будешь отговаривать? — Имеет смысл? — Нет, Минхо. Я не отступлю. — Тогда сиди и слушай. Ты собираешься нарушить годами выстроенную систему управления этим городом и внутренним распорядком. Если ты намерен идти до конца, то будь готов к тому, что вся инфраструктура столицы рухнет, слетит вся верхушка власти… — Минхо выдержал паузу, чтобы до Джисона дошел масштаб заварушки, затем продолжил, — и пострадает много людей. Ты совершишь революцию, не меньше. Если ты готов взять на себя такую ответственность, то дерзай. Я готов помочь тебе, но не думай, что буду участвовать. — Почему… — Не перебивай. Для начала, ты должен обеспечить безопасность своим родным и близким. Я навел справки и не нашел никого, кроме твоей матери. Сегодня в два часа ночи она должна быть вот по этому адресу, — Минхо передал парню листок, — самолет летит в теплую страну. Там о ней позаботятся. Ты должен как следует выспаться. Потому что с завтрашнего дня спать тебе не придется вообще. А утром, часиков в десять, приезжай ко мне, я дам тебе всю информацию. И еще кое-что… — Минхо внимательно посмотрел на Джисона, чьи брови сошлись на переносице. Ли щелкнул пальцами, — эй, не делай такие щенячьи глазки, смотри уверенней, — Минхо чуть улыбнулся, но снова принял серьезное выражение лица, — вот так. Дай мне слово, что ты посадишь каждого полицейского, кто покрывает наркомафию. Джисон был в немом изумлении. Он никогда не мог подумать, что будет сотрудничать с якудза. Что сам Минхо когда-нибудь предложит ему свою помощь. — Даю слово. Спасибо, Минхо. — Не надо меня благодарить. И проклинать меня потом тоже не смей. Это только твоя ответственность. Все. Жду завтра в десять, — Минхо поднялся и дошел до двери, — в участке не сообщай ни слова об этом деле. Никто не должен знать. И бога ради, надевай бронежилет. Минхо попрощался с парнем и пошел на выход. Проходя мимо одного из столов, чуть задержался. — Как здоровье сестры? — Намного лучше, Като, — полицейский едва не рассыпался в благодарностях, — спасибо, что помогли. — Пусть больше двигается, быстрее поправится. — Я прослежу за этим. Минхо кивнул мужчине и, дойдя до конца зала, забрал свой шлем и покинул участок.