Като: «Birthday boy»

Жизнь всех четверых постепенно вошла в привычное русло. Джисон и Минхо часто встречались в гараже, поковыряться в движке, который уже давно исправно работал, поговорить за жизнь, а иногда и погонять по ночному городу на своих резвых мотоциклах, чтобы навести немного суеты среди шумных подростков. Хан Джисон, получив повышение по службе, получил еще и напарника, и новую квартиру. Вот только домик для мамы все еще не нашел, но надежды не потерял. Благотворительный фонд, созданный отцом Феликса, закупил новое оборудование для клиники Минхо. Теперь у него появилась возможность помогать не только умирающим и медленно восстанавливающимся наркоманам, но и тем, кто нуждался в лечении, но не имел на это ни денег, ни страховки. Феликс был назначен куратором и несколько раз в месяц приезжал узнать, как все работает, чтобы соблюсти формальности, и заодно навестить детей и свозить их куда-нибудь на экскурсии или в поход. Хенджин всегда сопровождал его, поддерживая партнера во всех его авантюрах. *** Больше года пролетело почти незаметно. Глубокая осень продолжала радовать тёплыми деньками. Дождь временами напоминал о смене сезонов, превращая атмосферу вокруг в уныние и тоску, но для тех, кто родился осенью, любая погода в радость. Феликс ехал домой, приглядывая за коробкой, перевязанной красной лентой - подарок для еще одного осеннего человека. Он торопился домой, и подъезжая к парковке, увидел Хёнджина, выгуливающего пса. Обрадовавшись, что муж уже вернулся из магазина, решил прогуляться вместе с ним... Вот только какой-то другой мужчина подошел к нему и слегка приобняв, коснулся его губ поцелуем. Феликс не мог поверить собственным глазам, решил, что обознался, но страх все равно сковал его мысли и тело. Он проследил за ними взглядом до выхода с парковки. И только после этого выбрался из машины на ватных ногах. Парень шел за ними по тем самым улочкам и дворам, по которым они вместе выгуливали двух своих питомцев, когда только встретились, к тому самому дому, в котором они впервые были близки. Феликс дождался, когда они зайдут в дом, поднимутся в квартиру и зажгут свет. Постоял еще несколько минут, все еще размышляя идти или нет, но больше не выдержал. Когда лифт привез его на нужный этаж, он еще какое-то время оставался внутри, будто это могло еще что-то спасти. Но оставаясь в неведении, он бы извелся еще больше. Феликс нашел на связке ключей тот самый и открыл дверь. Рок приветливо помахал хвостом, оставаясь лежать у его ног. Отвратительные звуки стонов его мужа резанули слух. Парень сделал глубокий вдох и пошел в спальню. Феликсу хватило и пары секунд, чтобы поверить, что это все-таки не розыгрыш. Он выскочил из квартиры и, не дожидаясь лифта, побежал по ступенькам вниз. Слезы застилали глаза, но он не позволил им пролиться на лицо. Ни одной капли. Он бежал к дому, желая забыть мерзкую картину, но она словно прожгла глазное дно, оскверняя все, что было создано ими за несколько лет совместной жизни. Вернувшись домой, Феликс растерянно бродил по гостиной и смотрел вокруг с отчаянием и болью. Все в их доме говорило об их теплых отношениях: фотографии в рамке с последних путешествий, сувенирные статуэтки, мягкий плед для двоих, два бокала на столе, всегда тесно прижатые друг к другу, любимая книга, которую они перечитывали перед сном. Да даже стопка документов, аккуратно сложенная на тумбочке, в ожидании совместной работы. И как в этой идиллии могла образоваться такая трещина, в один миг превратившаяся в разлом. Феликс помотал головой и зашел в спальню. Он понимал, что сейчас не время впадать в уныние, сначала надо позаботиться о собственной безопасности. Как мог, взял себя в руки и, шмыгая носом, достал из шкафа большой чемодан. Открыв его, он снова застыл: на дне лежала упаковка презервативов, которыми они никогда не пользовались. Феликс ненадолго прикрыл глаза, испытывая отвращение ко всей ситуации и горькое разочарование в собственной жизни... Даже одежда, в которую он был одет, казалась ему грязной, и он быстро переоделся, сбросив с себя тёплый свитер и натянув черную майку. — Феликс! Парень вздрогнул, когда услышал голос Хёнджина, не ожидая увидеть его так скоро. Его распирала злость и ненависть, и он пошел в гостиную. Хван собирался что-то сказать, но Феликс не дал ему ни одного шанса. Остановившись в шаге от него, парень размахнулся и отвесил ему звонкую пощечину. Хван от удара пошатнулся, глухо застонав. Он обхватил рукой нижнюю часть лица, а другую выставил вперед, защищаясь. Но от удара ногой в пах его это не спасло. Мужчина заскулил, схватившись за промежность и осел на пол. Феликс вытянул руку над его головой и разжал. Прямо на голову Хвану посыпались его скомканные презервативы. — Что ж, если ты сумел позаботиться о своей безопасности, значит, ты сделал это осознанно, — Феликс смотрел на него сверху с болью во взгляде, — скажи, чего тебе не хватало? Внимания? Любви? Заботы? Секса? Чего? — Тебя… — сквозь стиснутые от боли зубы, произнес Хван. — Как ни странно, мне тоже не хватало меня. Я все свое время уделял тебе, всегда был рядом, поддерживал, заботился, защищал, — Феликс присел на подлокотник дивана, ноги совсем не держали, — разве не так должно быть, когда создаешь семью? Что еще мне нужно было тебе дать, чтобы ты не чувствовал себя обделенным? — Ты слишком часто ездил к Минхо. — Раз или два в месяц. Вместе с тобой. Чтобы забрать детей из клиники и отвезти их на экскурсию. Это, по-твоему, часто? — Но ты ведь любишь его. — Мы с Минхо очень давно договорились остаться друзьями. И мы были ими. И я был замужем, за тобой. И я никогда не давал тебе повода усомниться в моих чувствах. И жил я с тобой, я делил с тобой постель. — Мне казалось, что вы встречаетесь за моей спиной. — Казалось? Мы практически не расставались с того дня, как решили жить вместе. У тебя всегда была возможность отследить мое местоположение. Ты всегда мог мне позвонить и даже услышать, где я и с кем. У меня на телефоне, — парень горько усмехнулся, — смешно сказать, стоял родительский контроль для твоего спокойствия! А контроль, оказывается, нужен был тебе! — Феликс прикрикнул и тут же затих, а потом спросил совершенно спокойно, — сколько раз, Хенджин? — Что? — Сколько раз ты мне изменял? — Я не изменял, я… — Хван хотел что-то придумать в свое оправдание, осознав, наконец, что сотворил самую великую глупость в свой жизни. — О, боже… — Феликс все понял, и ему стало еще противней, — это не в первый раз… как ты мог? — парень поднялся и медленно поплелся к выходу, сил не осталось даже в его голосе, но он преодолел себя, чтобы надеть куртку и сказать напоследок, — собери все, что посчитаешь своим и проваливай. — Подожди, Феликс, давай поговорим, пожалуйста… прости меня, я сглупил… — Будешь уходить, захлопни дверь. Это все, что сказал Феликс, прежде чем двери лифта закрылись за ним. *** Чонин сидел на кухне и следил за Минхо, который вот уже полчаса не мог найти себе места. Он ходил по гостиной взад и вперед, держал руку на горле, потирая грудину, будто испытывал зуд, и время от времени смотрел то в окна, то на дверь. — Случилось что? — не выдержал брат. — Что? А, нет. Нормально все. — Чего мечешься тогда? Джисон пообещал все уладить. Оформит труп как глухарь. — Какой труп? Ты о чем вообще? — Ты меня совсем не слушал? — Чонин слегка вспылил, он уже полчаса пытался достучаться до брата, но тот был где-то в другой вселенной, — всплыл вчера наш взрыватель. Ну, тот который подкинул взрывчатку в дом Джисона. Ты велел избавиться от него. — Ну, а чего не избавился? — Ли даже не злился, ему было все равно, — мне тебя учить что ли? — Да там водолазы искали что-то, много чего нашли, и его тоже. — Джисон же сказал, что все уладит, значит уладит. Чего из-за этого воздух сотрясать? Минхо потрогал собственный лоб, посчитал пульс, но все равно не мог понять причину своего беспокойства. Обойдя брата, налил полный стакан воды и медленно его выпил. Телефон на столе зазвонил. Минхо застыл в предчувствии. Чонин ответил и несколько секунд молча слушал, потом посмотрел на брата и сказал в трубку: — Погоди, Вини, я включу тебя на громкую, повтори все сначала. — Господин Ли, прошу прощения за беспокойство, но мне кажется, что у Феликса беда. Он сам не свой вернулся с работы, а спустя несколько минут прибежал его муж, в очень странном виде. Еще через полчаса Феликс вышел из лифта и попросил выпустить его через служебный на улицу. Он и сейчас сидит на бордюре, смотрит в одну точку и, кажется, плачет. — Глаз с него не спускай. Еду. Минхо уже на ходу застегнул куртку и вышел в гараж, там надел шлем, сел на мотоцикл и выехал в сторону города. Он перебрал в своей голове множество разных сценариев, но ему все равно не нравился ни один, потому что Феликс все равно плакал. Дороги были почти пусты, или просто он ничего не замечал на своем пути, поэтому доехал быстро, но, внезапно передумав, резко развернул мотоцикл и заехал в участок к Джисону. *** Минхо смотрел сквозь стекло на улицу, где сидел Феликс и старался не заплакать. Он держался сколько мог, но то ли силы покинули его, то ли надоело спорить с собственными чувствами, он просто спрятал лицо в изгибе своей руки. Мужчина подошел к нему и бережно провел рукой по голове. Феликс поднял вверх заплаканное лицо и, увидев Минхо, всхлипнул. Парень понял все по его взгляду. — Ты уже знаешь, — он опустил лицо. — Мне жаль, Феликс… Мне очень жаль, что он причинил тебе такую боль. Феликс посмотрел в глаза Минхо, но не смог выдержать его взгляд и по его лицу потекли ручьем горячие слезы. Мужчина подошел ближе и прижал мальчишку к себе, позволив тому уткнуться в его живот, куда он прорыдал несколько минут, прежде чем успокоиться. Феликс отодвинулся и снова поднял свое лицо вверх. — Хочу выпить, — он всхлипнул, — присмотришь за мной? Минхо присел на корточки. Он точно знал, что Феликс только с ним выпивал настоящий алкоголь. Потому что больше никому не мог доверить себя в таком состоянии. Минхо кивнул и попросил обнять за шею. Феликс обхватил его одной рукой, а другой прижал к себе, и через пару секунд уже висел у него на шее. Минхо не церемонясь подхватил его за бедра и понес через фойе здания на улицу, где оставил свой мотоцикл. Шлем успешно был натянут на голову парня, и он так и остался сидеть впереди него, сердцем к сердцу, и весь путь продолжал прижиматься и тихонько всхлипывать. Минхо было не просто, ему приходилось держать руль крепче, чем всегда, потому что в его руках была драгоценная ноша, которую ему так сильно хотелось обнять, что он мчал по дорогам Сеула со скоростью света. Когда мотоцикл въехал на освещенную площадку возле дома, Минхо заглушил двигатель и обнял мальчишку сначала осторожно, потом чуть крепче и, наконец, сжал в своих объятьях так сильно, что Феликс захрипел, но даже не думал возмущаться. Минхо зарылся носом в мальчишку и долго дышал им, пока пульс не пришёл в норму. Ли так и занес его в дом, разулся и услышал, как позади него на пол упали кроссовки парня. И только когда он усадил Феликса на столешницу, они, наконец, разлепились друг от друга. Парень снял с головы шлем и поставил рядом с собой. Минхо, наконец, увидел заплаканное лицо, и сердце его сжалось. В своих мыслях он уже поджигал, изрубленный на мелкие кусочки, труп Хвана. — Виски? Ром? Тэкила? Водка? — Смешать и не взбалтывать, — Феликс кивал головой и хлюпал носом, как пятилетний. — Я потом не найду тебя, — Минхо аккуратно улыбнулся, — умойся, пока я делаю коктейль. Парень снова кивнул, слез со стола, прихватив шлем, чтобы поставить на место, и скрылся за дверью ванной. Минхо проводил его взглядом, испытывая самую разнообразную палитру эмоций: от гнева на его мужа, до неизмеримой любви к своему малышу. Глубоко выдыхая, он стоял возле холодильника и считал до десяти, пытаясь замедлить собственный пульс. Ему казалось, что его слышит весь мир. Он позволил своему воображению зайти слишком далеко, опережая события настолько, что это стало заметно. Он был счастлив и несчастен одновременно, понимая, что у них впереди трудные времена. Однако слова Джисона глубоко засели в его голове. Не зря он поехал к нему, прежде чем забрать Феликса… *** Джисон повесил трубку, глядя на застывшую в дверном проеме фигуру, источающую тьму. Нечасто можно было застать Минхо в таком состоянии. — Вижу, ты уже знаешь. — А ты когда узнал? — Только что? — Хван звонил? — Минхо стал еще мрачнее, произнеся это имя. — Да. Значит, ты знаешь, где сейчас Феликс? — Знаю. — Отлично. Минус проблема. Какого черта ты здесь, а не с ним? — Радуйся и будь готов посадить меня в тюрьму. Потому что я собираюсь убить его. — Я знал, что ты сумасшедший, но чтоб дурак — не замечал. Когда все изменилось? — О чем ты? — Я понимаю твои чувства, и не понимаю тоже. И я правда готов освободить тебя от того обещания: ничего не делать с Хваном, и даже закрою на это глаза, хоть он и друг мой. Но вот одного не пойму: ты действительно готов лишиться свободы, в то время, как Феликс ее приобрел? Не думаю, что он его простит. Хочешь оставить его одного? Минхо подвис на мгновение, и когда на него снизошло озарение, на его лице появилась настоящая искренняя микро, конечно, но все же улыбка. Джисон — свидетель. — Иди к нему. Ты — тот, кто ему нужен. Сейчас и всегда… *** Минхо достал из холодильника бутылку виски, немного льда и баночку колы. Ему не хотелось, чтобы Феликс мгновенно отключился, но обида должна чуток притупиться. Из всех напитков мира, испробованных Феликсом, виски ему понравился больше всего, и хоть он совершенно не умел пить, Минхо почему-то держал его в своем холодильнике, хотя сам предпочитал сухое красное. Феликс вернулся, когда его напиток уже стоял на столе, Минхо был рядом и ждал его. Парень подошел ближе, посмотрел на стакан, затем на мужчину и, сделав несколько глотков, сказал: — Увидимся завтра… Минхо улыбнулся, глядя, как тот, смакуя приятный вкус напитка, присел на край дивана. Алкоголь, хоть и в малых дозах, все-таки жахнул мальчишку, и его развезло уже через пару минут. Феликс опьянел так быстро, что только что пережитые эмоции вновь нахлынули на него, и он поспешил поделиться ими с тем, кто всегда готов был его слушать. — Я ведь не плакал, но плакал… правда, было больно, потому что… потому что он предал, и мне было обидно, но потом я плакал потому что эту обиду вытеснило кое-что другое, — Феликс протянул Минхо пустой стакан, едва удерживая его в руке, — так вкусно было… — Хочешь еще? — Минхо успел перехватить стакан, до того, как он упадет. — Хочется спать и пить. Минхо налил немного воды и придержал стакан у рта, чтобы тот не облился. Феликс сделал несколько глотков и из его глаз полились слезы так быстро, будто именно этой воды им и не хватало, чтобы возобновить процесс. И мальчишка, хлюпая носом, уронил голову себе на руки и продолжил бубнить под нос. — Я плакал из-за того, что был таким дураком, я и сейчас не сильно умный… Но тогда, в тот момент, позволил своему отцу манипулировать собой… пошел у него на поводу. Но я не должен был его слушаться, я никого не должен был слушаться, кроме себя. Я хотел у тебя попросить прощения, за то, что… за то, что… за то, что нас заставили с тобой расстаться… за то, что нас с тобой заставили расстаться, я не хотел… вот за это я хотел попросить прощения, за то, что я пытался… пытался жить дальше, это пытка лишь показала, что я… действительно глупец, я не должен был даже пытаться, потому что мне кажется, что каждую минуту своей жизни, я любил только одного человека. Я теперь даже не злюсь на Джинни… — Феликс вытер лицо ладонью, — может он прав, и я сам виноват, и все это даже к лучшему… и мне сейчас так стыдно… но теперь, когда я ушел от него, я как будто испытал облегчение… Мне так стыдно, и обидно, что ли, что я потратил столько времени впустую, хотя мог быть абсолютно счастливым человеком… — Феликс поднял голову, и неожиданно трезвым взглядом посмотрел на Минхо, — прости меня, это я жестоко проебался… так мне и надо. Чонин зашел в дом с красочной коробкой. Увидев пьяного Феликса, как-то по-теплому улыбнулся, поставил коробку на стол, обнял брата и тихо сказал: — С днем рождения, Като. Это из доставки от Феликса. Он видимо хотел сам привезти, но… — Позвони адвокату, пусть подготовит документы на развод. Завтра заставлю Хвана их подписать. — Ты его не убьешь? — Чонин искренне удивился. Минхо с нежностью посмотрел на Феликса, который пытался вспомнить строчку из песни, но у него не очень это получалось, и он просто придумывал какую-то непонятную дичь и громко с этого смеялся. — Нет. Он уже наказал себя. — Ладно. Все сделаю, брат, — Чонин похлопал его по плечу и покинул дом. Минхо открыл коробку. Торт в форме сердца, покрытый белым кремом и с красной надписью «Birthday boy» всколыхнул поток воспоминаний о том дне рождения, который они отмечали впервые вместе. Феликс привел его в караоке и устроил настоящий концерт. Он пел своим невероятным голосом рандомные песни и заставлял его подпевать. Сначала Минхо смущался, но видя, как мальчишка радуется, вошел во вкус… Ли навалился на стол, пристроив голову себе на плечо, и долго смотрел на умаявшегося Феликса, который уже задремал, хоть и пытался еще что-то напевать. Свечка в центре торта ждала своего часа, и Минхо нашел спички, зажег фитиль, на пару секунд задумался, но посмотрев на мальчишку, задул свечу и улыбнулся. *** Минхо появился на пороге квартиры, которую агентство Феликса предоставило Хёнджину, ранним утром. Первое, что он заметил, испуг в глазах Хвана и попытку закрыть дверь. Но Минхо оказался сильнее и злее. Он толкнул дверь и направил дуло пистолета в голову парня. Тот упал на колени, умоляя пощадить, но Минхо таким не разжалобишь. Он надвигался на него, пока Хван пятился в гостиную, подбирая полы халата. Когда он уперся задом в край дивана, Минхо бросил на столик файл с документами. — Подпиши. Хван поднял глаза и быстро закивал, когда рядом с документами упала ручка из рук Минхо. Парень суетливо вытащил бумаги, пробежал глазами по тексту, выхватывая отдельные фразы и негромко их проговаривая: — Развод… не имею претензий по разделу имущества... отказ от партнерства в компании в пользу Феликса... лишаюсь всех прав... уволен… Покинуть квартиру в течение месяца… Никогда не пытаться связаться с Феликсом? Он поднял глаза на мужчину, собираясь о чем-то попросить, но вновь увидев дуло пистолета, передумал. Минхо, не меняясь в лице и интонации голоса, спросил: — Есть какие-то возражения? Хван замотал головой, опуская документы на столешницу, чтобы подписать каждую страницу договора. На его лице тяжелым грузом лежало раскаяние. Когда он закончил, то все вернул Минхо и все же сказал: — Пожалуйста, передай Феликсу, что я очень сильно сожалею обо всем. — О том, что проебался? — Минхо с презрением смотрел на парня у своих ног, его захлестывало желание разбить ему хотя бы нос, но… — а, знаешь, я тебе даже благодарен. Теперь живи с этим. И я ничего ему не передам, потому что забуду о твоем существовании, как только выйду за эту дверь. Минхо развернулся и покинул Хвана, оставив дверь незакрытой. Хенджин так и остался сидеть на полу, глотая слезы и провожая взглядом, медленно идущего уверенной походкой, Минхо. Он казнил себя за минутную слабость, которая разрушила счастливый брак с Феликсом. И как бы он не искал себе оправдание — он его не находил. *** Проснувшись со страшным похмельем в постели Минхо, Феликс вновь испытал дежавю. Он сел, держась за голову, и боялся поднять глаза. И несмотря на гул в голове, он услышал, как кто-то тихо подошел к кровати. — Как я здесь оказался? — Ты предпочел бы другое место, — тихо спросил Минхо. Феликс открыл, наконец, глаза и посмотрел на мужчину. В его руке, как и всегда, был стакан воды с пузырьками от двух таблеток аспирина. Ему было невыносимо стыдно смотреть в его глаза, и он не рискнул поднять их выше. Но совершенно точно был уверен в своем ответе: — Нет, — он с благодарностью принял лекарство и оценил его приятный лимонный привкус, — спасибо, Минхо. Надеюсь, я не доставил тебе слишком много хлопот? Я сейчас соберусь и уеду домой. Минхо надеялся, что не будет все так, но понимал, что Феликсу тяжело и ему определенно нужно время, чтобы зализать раны. И он хотел быть рядом, чтобы помочь справиться с этим. — Уверен, что хочешь домой? — Минхо присел на край кровати, поправив майку на плече Феликса, — поступай, как знаешь, малыш. Я понимаю, что тебе, наверное, хочется побыть одному и пережить это все, просто помни, что ты не один. И если тебе станет совсем невыносимо, позови меня. Я буду рядом. Феликс растерянно смотрел на Минхо и был бесконечно благодарен ему за понимание. Он видел в его глазах столько любви, что внутри все сжалось, и он всхлипнул. Неужели спустя столько времени порознь, Минхо сумел сохранить к нему свои чувства. — Даже теперь? — Всегда. Разве что-то изменилось? Феликс чуть не заплакал. Он подавлял в себе всхлипы, но Минхо видел, как от спазмов вздрагивала его грудная клетка. Он осторожно обхватил его ладонью за шею и притянул к себе. — Но я ведь… — Ты ни в чем не виноват, Феликс. Не держи в себе эмоции. Хочешь плакать — плачь. Хочешь кричать — кричи. Если тебе нужно время — бери, только не уходи надолго, позволь мне быть рядом. Феликс отодвинулся и взглянул на Минхо. — Мне надо побыть одному, разобраться со всем, о многом подумать. — Ты только не ругайся, но я кое-что сделал… — Ты его убил? — парень и сам удивился, что в его голосе не было возмущения, хотя сразу понял почему. Он все-таки хорошо знал Минхо. — Это решило бы все проблемы, — Минхо хмыкнул, заметив на лице Феликса очень легкий налет шока, — но нет. Мужчина кивнул головой в сторону прикроватной тумбочки, где Феликс нашел документы о разводе и расторжении брачного и партнерского договора, подписанный его мужем. Ему осталось поставить везде свою подпись, и он станет бывшим. Феликс не решил пока, как к этому относиться, но совершенно точно знал, что не хочет говорить о нем. Он поблагодарил Минхо и спустя полчаса, они вместе ехали домой к Феликсу. На парковке парень что-то забрал из своей машины и передал коробку Минхо. — Прости, что все так… С днем рождения, Минхо. — Я уже получил свой подарок. — Торт? — Торт… — Минхо ласково улыбнулся, глядя в глубину грустных глаз, думая совсем не о торте. — Идем, провожу тебя до лифта. Когда двери лифта закрылись за Феликсом, Минхо подошел к консьержу, который все эти годы продолжал присматривать за парнем по просьбе Ли. — Хван объявлялся? — Да, приходил несколько раз, оставлял букеты цветов с извинениями. — Ты ведь нашел им применение? — Само собой, господин Ли. Мама была в восторге. — Отличная работа, Вини. Минхо со спокойным сердцем уехал в клинику, зная, что Феликс под надежной защитой. Однако вечером, когда узнал, что парень ни разу за день не заказал доставку еды, Ли вернулся к нему и позвонил в дверь. Феликс очень удивился, увидев сердитого Минхо. Тот зашел внутрь, прикрыл дверь и тяжело вздохнул. — Хватит страдать в одиночестве. Собирайся. Мы едем домой. Слезы брызнули из глаз Феликса так быстро, что он сам удивился, но спорить не стал. Он был рад, что Минхо все решил за него в этот раз, потому что сам мог бы никогда не решиться покинуть эту квартиру. Показаться дома перед родителями он был тоже не готов, он не нуждался ни в жалости, ни в опеке. Но нуждался в ненавязчивой поддержке, в том, кто не будет каждые полчаса спрашивать как у него дела, не станет предлагать поговорить и не спросит, что же такого произошло, если он решился уйти от Хёнджина. Минхо все знал. Не суетился вокруг него, но был рядом. *** Феликс несколько дней плохо ел, мало спал, почти не разговаривал. Спал в комнате Минхо. Один. Почти не выходил. Иногда плакал, но чаще просто молчал. Много думал, пытаясь найти ответы, но все равно не понимал, почему Хёнджин, такой любящий и счастливый, решил вдруг все перечеркнуть и пойти налево. Он тяжело переживал предательство и, в конце концов, решил позвонить Джисону. Он приехал спустя пару часов, отложив свои дела, чтобы поддержать друга. Они сидели на кухне Минхо за чашкой чая, пока хозяин дома трудился в клинике, и тихо вели беседу. — Я не оправдываю его, Ликс, вовсе нет. Но конкурировать с таким человеком, как Минхо, невозможно. — Но ему и не нужно было. Если бы я хотел, что бы он был на него похож, я бы остался с Минхо. Даже на растоянии. — Не думаю, что Джи это понимал. Он ведь впервые влюбился, впервые влюбился в мужчину, в мужчину старше себя, к тому же ты был его боссом. Он хотел быть тебе равным. — Он и был. Когда мы решили быть вместе, я никогда не относился к нему, как к подчиненному или как к младшему. Мы были партнерами. — Ему показалось этого мало. Он захотел стать таким же, как Минхо, превзойти его, чтобы ты мог смотреть на него с таким же восхищением. Чтобы больше никогда о нем не думал. — Джи хотел владеть мной единолично? Чтобы я ни с кем не встречался, ни с кем не общался? — Думаю, да. Его в какой-то момент переклинило. Он возвел тебя на пьедестал, а потом захотел возвыситься сам. И чтобы там самоутвердиться не придумал ничего лучше, чем воспользоваться кем-то, кто будет восхищаться им. Ему хотелось получить внимание и восхищение не только от тебя. Наверное, так он почувствовал бы себя равным тебе. — Но это настолько глупо… — Феликс даже чашку отодвинул от себя. — Согласен. Но и Джи не очень-то умен. Он переживает и понимает, что ты не вернешься к нему после такого, но надеется, что ты сможешь когда-нибудь его простить. Как думаешь? — Спроси меня через год. Сейчас не знаю. — Я понимаю. — Сони, спасибо, что поговорил со мной. Мне стало чуточку легче… А через несколько дней Феликс приехал в клинику к Минхо и попросил позволить ему остаться там волонтером. — Я ушел из компании, передал свой отдел отцу. — Задавал вопросы? — Минхо отложил в сторону документы и посмотрел на парня. — Пытался, но я сказал, что пока не хочу это обсуждать. — Отступил? — Ли удивленно приподнял брови. — Да. Сразу, — Феликс присел на край дивана. — Планируешь заняться чем-то другим? Минхо был рад видеть Феликса чуточку более живым, чем последние дни. Парень начал выходить из дома, куда-то ездил, что-то решал. Они иногда созванивались, говорили несколько минут и дальше занимались своими делами. Минхо знал, что парень старается наладить свою жизнь. Он разобрал свои вещи, отослал по адресу все чужое, выкинул хлам и, подписав документы о разводе, передал их адвокату. — Мне хочется быть полезным, поэтому пришел в клинику. Здесь всегда не хватает рук. Можешь использовать мои. Я готов к любой грязной работе. — Помнишь малышку, которая родилась здесь у матери-наркоманки? — В тот год, когда мы познакомились? Конечно, помню. — Ей не повезло с приемными родителями, тоже снаркоманились. Она сейчас здесь и нуждается в добром сердце, пока кто-нибудь снова не захочет ее удочерить. — Бедная девочка. А Минхо с нежностью смотрел на парня и лишь огромным усилием воли держал себя в руках, чтобы не подойти ближе и заключить в свои объятия. — Присмотришь за ней и остальными детьми, пока я занимаюсь больными? — Конечно, присмотрю, — парень вскочил на ноги, готовый сию же секунду приступить к работе. — Мой руки, надевай халат и шапочку, и вперед. Ты завтракал? — Да, не голоден пока. — Хорошо. Феликс вышел от Минхо спустя несколько минут и, пройдя по пустым коридорам, вновь загорелся идеей оживить это место. И для этого ему уже не нужно было спрашивать разрешение, он просто сделал заказ в интернет–магазине, и зашел в общую зону, где несколько ребятишек играли в настольную игру. *** Приближались рождественские праздники, и Феликс с детским восторгом рассказывал Минхо о своих задумках. — Если ты не против, можно будет поставить хотя бы искусственную елку в детском отделении и украсить коридоры и палаты мишурой и бумажными поделками, которые мы с детьми сделаем сами? Минхо улыбался, любуясь воодушевленным мальчишкой, который стал точно таким же, каким он его когда-то встретил. — Действуй, малыш. Только не трать слишком много денег. У нас уже есть зимний сад, не вздумай завести там оленей, — Минхо шутил, конечно, он все еще не умел говорить парню «нет», и, наверное, уже никогда не сможет. — Точно! Нам нужны олени! Феликс даже подпрыгнул от радости, а Минхо закрыл рукой лицо. — Ну, кто меня за язык тянул? Парень выскочил из кабинета, собираясь устроить грандиозный праздник для детей. Он наверняка уже придумал программу с выездом на городскую елку, с играми в снежки и катание на санях. Осталось построить горку и напечь много имбирного печенья. В дверь кто-то постучал. Минхо удивился. — Это кто там такой вежливый? — Доктор Ли? — в дверном проеме появилась голова Джисона, который время от времени заходил проведать своего друга. — Привет, Сони. Заходи, рад тебя видеть. Минхо пожал протянутую руку и предложил присесть в кресло. Сам сел напротив и кивнул головой в сторону кофемашины. — Спасибо, я только что допил американо. Как твои дела? — Дела у прокурора. А у меня, как обычно, все отлично. — Как Феликс? — Живой, здоровый, — Минхо понимал, о чем именно спрашивает друг, но не спешил с ответом, — трудится, как пчелка, — он немного помолчал, вздохнул. — Мне кажется, он все еще не простил себя. Вроде и пытается выйти на контакт, но сдерживается. Я не тороплю. Главное, что он здесь, со мной и больше не шарахается в сторону, будто боится меня заразить своей хандрой. — Так и спишь на диванчике в гостиной? — Да, — мужчина откинулся в кресле, намеренно меняя тему разговора, — Феликс планирует новогоднюю вечеринку-маскарад для персонала. Думаю, он будет рад тебя видеть. Заглянешь? — Попробую вырваться, скинешь день и время, придумаю что-нибудь. — Костюм обязательно! — Приду в форме полицейского. — Только стриптиз не танцуй. — Ну епть, ты нарушил все мои планы. — Маму пригласи. Кажется, я нашел для нее домик. — Минхо… — Просто хоть раз ты можешь не спорить? Это так утомляет, — Минхо изобразил вселенскую усталость, растекаясь по столу, — а у меня еще столько работы. — Только в этот раз, — Джисон нахмурил лоб и добавил, — спасибо, Минхо. Не знаю уже, как тебя благодарить. — Все еще не гей? Джисон стиснул зубы, чтобы сдержать маты, прорывающиеся сквозь смех, но видя, как Минхо рассыпается от смеха, сдерживаться не стал. Парни обсудили еще какие-то дела и вернулись каждый к своей работе. *** В канун Рождества Минхо помогал развешивать гирлянду в холле на первом этаже клиники. Большинство пациентов благополучно покинули ее, чтобы встретить праздники с семьями. В палатах оставались лишь тяжелобольные и парочка бездомных старичков. Чтобы не мешать им шумной компанией, их перевели на второй этаж, оставив под присмотром старшей медсестры и ее помощницы. В холле стояла двухметровая елка, украшенная поделками детей и маленькими мягкими игрушками, бантиками и разноцветной мишурой, играла легкая музыка, гирлянды сверкали по всей площадке. Пахло хвоей, мандаринами и пряниками, а возле барной стойки — которую заменяла стойка администратора — уже собрались Тор, Санта и ведьмочка. Остальные еще прихорашивались в своих кабинетах или расставляли угощения на столах в общей столовой. Феликс закончил вырезать карточки с заданиями и посмотрел в сторону доктора Ли. Минхо встречал гостей, которых очень ждал. Он пригласил на праздник Мико и младшего брата, чтобы они не были в этот день одни. Феликс был в белом костюме с крыльями, а над головой висел пушистый белый нимб из проволоки и меха. И когда Шин увидел его, его глаза засияли от восторга, и он громко спросил у Минхо: — Твой ангел, наконец-то, вернулся? — Вернулся, — сообщил ему пират, с трубкой у рта. Минхо поправил шляпу с перьями и улыбнулся, «дырявым» рядом зубов. Феликс наклонился к Шину и тихо спросил: — Хочешь, познакомлю тебя с другими детьми? — Хочу, — радостно отозвался мальчишка и, взяв ангела за руку, пошел вместе с ним на второй этаж. Когда Феликс вернулся, возле входной двери творился какой-то хаос. Вывеска, висящая над дверью, разбитая валялась на полу, шляпа Минхо лежала рядом, и сам он сидел на полу с разбитой бровью, прижимая к ней ладонь, а кровь стекала по руке в его белоснежный рукав с оборками. Мико крутилась вокруг него причитая, санитар искал салфетки, а Феликс в ужасе смотрел на мужчину. — Живо в кабинет! Надо обработать рану, — Феликс вытащил из кармана заготовленные карточки и передал Чонину, — начинайте без нас, я позабочусь о нем. — Хорошо. Минхо зашел следом за Феликсом в свой кабинет и сел на диван. Парень исчез за шкафом, чем-то побрякивая и бубня. — На минуту нельзя оставить. Что случилось? Кому помешала вывеска? — Она плохо была закреплена, а мы навешали на нее кучу гирлянд и мишуры… в общем она не выдержала. Не суетись, Феликс, это просто царапина. — Ага, царапина, поэтому из нее так бьет фонтаном, — он вышел с металлическим подносом в руке и, разместив его на подлокотнике дивана, посмотрел на доктора. — Подними голову и руку убери. Минхо уставился на него и заметил, что из-под его белой шапочки виднеются черные пряди волос. Он не стал заострять на этом внимание, просто подумав, что Феликс, наконец, решил сменить имидж, оставив прошлое прошлому и лишь улыбнулся, едва заметно. — Опусти немного голову, я промою бровь. Ли снова послушался и, опустив глаза пониже, понял, что на Феликсе уже не костюм, а белый докторский халат. Его взгляд скользнул ниже и задержался на его острых коленках. Он сглотнул. Феликс стоял у него между ног в одном халате и аккуратно стирал кровь с лица влажными салфетками. Минхо стало трудно дышать, когда сквозь не очень плотную ткань, не увидел ничего в том месте, где предполагалось нижнее белье. Он медленно поднял глаза, чтобы увидеть на серьезном лице хоть какой-то намек на то, что происходит в его голове. Феликс снова скомандовал: — Не поднимай бровь. Смотри вниз. Минхо услышал, как изменился голос Феликса, стал более чистым, с придыханием… Его ладони, лежащие на коленях, были так близко к его обнаженным ногам, что не прикоснуться к ним было бы просто преступлением. Ли ни разу не делал попыток к сближению, осознавая, что парень не готов возобновить отношения с бывшим, после того, как вышел замуж за другого человека и развелся. Несомненно, их обоих тянуло друг к другу, но Феликса что-то держало. И если бы он однажды пришел к Минхо и сказал, что уходит, чтобы начать новую жизнь, без него — он бы отпустил. Но все равно нашел бы способ вернуть обратно. Но Феликс был рядом, так близко и открыто, что Минхо решил рискнуть. Он очень осторожно развел руки в стороны и медленно прижал ладони к его ногам, чуть выше колен. Феликс вздрогнул от неожиданности, но не отстранился и не сказал ни слова. Только дыхание отчего-то сбилось, и рука над бровью на мгновенье замерла, а потом продолжила прижимать ватку с йодом к ране. Минхо посчитал это хорошим знаком и повел ладони вверх по бедрам, медленно, нежно. Он и сам уже забыл, что нужно дышать, когда его руки, истосковавшиеся по прикосновениям, оценили гладкость кожи и остановились на тазовых косточках. Феликс нервно сглотнул: теперь Минхо знает, что на нем нет трусов. Он, наконец, опустил взгляд на его глаза. Ли читал его эмоции, как раскрытую книгу: волнение, страх, сомнения. Сдвинутые брови, взволнованный взгляд, подрагивающие губы… И такие манящие. Минхо огладил обнаженные ягодицы, не в силах справиться с собственным желанием. Он спросил шепотом: — Почему на тебе нет одежды? — Мне было жарко, — так же шепотом ответил Феликс, выронив из рук йодные палочки и салфетки, когда положил руки на плечи Минхо, чтобы удержаться на трясущихся ногах. А руки Минхо потянулись выше, легонько сжав пояс. Он достиг лопаток и слегка надавил на них, чтобы подсказать парню, что можно приблизиться. — Сними шапку. Феликс стянул ее одной рукой, высвободив отросшие черные волосы, и она упала на пол. Он подошел еще ближе, и его глаза наполнились слезами. Минхо не выдержал. — Иди ко мне, малыш. Он притянул его к себе так, что у парня не было выхода, кроме как оседлать его бедра. Его лицо оказалось прямо над лицом Минхо, и он успел лишь сказать ему «прости», прежде чем слезы пролились на лицо. Минхо сжал его в своих объятиях и чуть не лишился чувств, когда коснулся губами губ Феликса. Парень ответил на поцелуй, продолжая лить на него слезы, прижался всем своим существом и обнял ладонями родное лицо. Минхо уже не мог остановиться, он плавился, как засахарившийся мед под солнечными лучами, оглаживая исхудавшее тело парня. Докторский халат слетел на пол, обнажив крепкие плечи Феликса, и Минхо с жадностью исцеловал их, задыхаясь от счастья. — Почему ты плачешь? — Я боялся, что ты не захочешь больше ко мне прикасаться. Чувствовал себя грязным… — Мой глупый малыш. Ты самый невинный и чистый человек на свете. — Ты сможешь простить меня? — Это я должен умолять о прощении. — За что? — удивился Феликс. Он заметил, как в глазах Минхо появилась эта вязкая глубина, из которой не выбраться, когда он сказал: — За то, что отпустил тебя. Феликс прижался к его лицу своим и втянул в затяжной поцелуй. Минхо гладил его спину и плечи, когда почувствовал, что парень слегка вздрагивает. Ли испугался и заглянул в его глаза, разорвав поцелуй. Парень шепнул: — Я так соскучился по тебе… Минхо поднялся и уложил его на диван, прижав к кожаной обивке своим телом. Феликс вздрагивал от острого возбуждения и цеплялся за Минхо, желая чувствовать его всего, и стянул рубаху с его спины. Ли вынырнул из нее и вновь прижался к его губам поцелуем. Руки блуждали по всему телу в нетерпении, пока Феликс помогал ему расстегнуть брюки. Когда, наконец, два обнаженных тела прижались друг к другу, они испытали такое блаженство, что одновременно выдохнули, наслаждаясь мгновением. Минхо был ласков, но ненасытен и брал Феликса с такой пронзительной нежностью, что у мальчишки в глазах плескалось бездонное счастье. Он ловил поцелуями каждый вдох и стон своего малыша, прижимая к себе и вновь прорастая в нем корнями, чтобы больше никогда не терять эту близость. Ли тонул в его бескрайней любви, касался пальцами его лица, стирая влажные дорожки и закрепляя клятвы поцелуями. Их никто не беспокоил, даже Джисон, который все-таки нашел время посетить вечеринку своих друзей и прекрасно провел время с Мико и Чонином, когда узнал, что Минхо и Феликс уже давно не выходят из кабинета. Они сбежали в разгар веселья, наспех одевшись и немного продрогнув в непрогретой машине, когда уехали домой. Первый снег застал их в пути и когда они все же доехали до дома, и утеплились, они вновь вышли на улицу, чтобы встретить Рождество жаркими поцелуями и нелепым вальсом под музыку падающих снежинок. Утро нового дня Феликс встретил, наконец, в самых уютных объятиях, и в этот раз он помнил все до мелочей. Когда Минхо прижал его к себе покрепче, парень зажмурился, притворяясь спящим. Мужчина взял его руку в свою, пропустил его пальцы между своими, соединив их парные кольца, и уткнувшись носом ему в шею сказал: — Люблю тебя. Феликс развернулся в его руках, чтобы заглянуть в сонные глаза. — Хочу всегда вот так просыпаться. — Выходи за меня, — это даже не вопрос был, когда Минхо чуть приподнявшись, заглянул в любимые глаза. — Наконец-то. Минхо улыбнулся самой счастливой улыбкой и покрыл поцелуями каждую кофейную каплю на теле смеющегося Феликса. — Теперь я понимаю, почему ты не любишь кофе. — Почему? — Феликс так искренне заинтересовался ответом. — Потому что любишь меня. — Люблю, — не задумываясь подтвердил Феликс, с нежностью целуя своего мужчину. А за окном все так же кружились снежинки, укладываясь в мягкий ковер.