Замерев между мирами

2 ноября, 2005

Она стояла на коленях, но голова всё еще была высоко поднятой. — Ты нарушила равновесие, — пронизывающий кости голос раздался будто внутри неё. Она вздрогнула. Не от холода — она уже давно не чувствовала кожей. Той самой, что испещрена сотнями трещин. Лишь в груди пылал адский огонь. — Нет, — упрямый взмах головой. — Не лги мне, дочь судьбы! Ты вручила мне свою душу, поклялась служить верой и правдой. — И я служу! — с надрывом крикнула она. — Тогда почему он всё еще топчет землю, если его имя было в списке? Ей нечего было ответить. Прошло уже много лет, как она стала вершительницей судеб. Ей казалось, что она сможет. Не дрогнет, когда придет его время. Она ошибалась… И возможно, впервые за все годы вспомнила, как это было — умереть.

2 мая, 1998

Гермиона не понимала, что произошло. Только что она поймала измученную улыбку Драко — ему удалось отразить заклятие. Послала воздушный поцелуй. Повернулась и… её вышибло из тела. Её лишил жизни ослепляющий всполох зелёного света, который ударил прямо в грудь. Она не успела сказать «прощай» никому. Ни своим близким друзьям. Ни своему возлюбленному. Ни-ко-му. Она не видела, как Гарри давился слезами над её телом. Она не чувствовала ломающих кости объятий Драко. Она не ощущала горькой влаги, что капала на её руки и тело из склоненных голов друзей. Она была выше этого. — Твоя душа еще жива. Слишком сильна, чтобы уйти так быстро, — пророкотал кто-то у неё в висках. — Ты будешь служить мне! Она не чувствовала своего тела. Бренная тяжесть покинула её. Но душа… покрылась трещинами агонии. Она не хотела так рано умирать. У них с Драко было столько планов. Он пошел против родителей. Выбрал её! Стал активным участником Ордена Феникса. Был рядом, когда они искали крестражи и даже уничтожил один из них. Он был для неё всем. Неужели она больше никогда его не увидит… Слёзы соленым озером скопились внутри неё. Но она больше не могла плакать. — Я… не хочу умирать. — Ты уже мертва, дитя магии. Твоя оболочка рассыпется прахом. Но душа… она будет жить вечно. Отдай её мне. — Что это значит? — Стань Валькирией. Вершительницей судеб. Будь ветром над всеми. — Я смогу видеть его? — вырвалось у нее. Голос молчал. Она ждала. — Да. Но когда придет время, когда его имя появится в списке, ты исполнишь свой обет. Она могла лишь надеяться, что его имя не появится там никогда. Гермиона слабо кивнула. — Я согласна.

3 мая, 1998

Она думала, что став Валькирией, перестанет чувствовать это. Она ошибалась. Душевная боль без физической ощущалась в разы сильнее. Больше не было границ тела, невозможно было прикусить губу, стиснуть зубы или топнуть ногой. Боль ощущалась всеобъемлющей. Опоясывающей. Безразмерной. Увидев Драко на следующий день после битвы, она ужаснулась. В его глазах не было жизни. Только пепел несбывшихся надежд, что они строили вместе. Её смерть лишила его опоры. Он потух. Она обнимала его, касалась своими бестелесными руками, но он не ощущал её незримого присутствия. С того дня она наведывалась к нему ежедневно. Ей это было жизненно необходимо. Словно в настройки её души встроили базовое желание видеть его. Она просто не могла представить себе ни дня без него.

10 мая, 1998

Гермиона теперь по-другому ощущала течение времени, а потому не смогла бы точно сказать, сколько прошло с момента её смерти. В груди непривычно жглось впервые за те дни, что она стала Валькирией. Перед глазами вспыхнуло имя души, что она должна встретить и переправить. Незнакомое. Она не знала, как именно все происходит, и решила довериться инстинктам. Закрыла глаза, представила написанное имя и потянулась к нему рукой. В тот же миг перед её глазами вспыхнул тёплый свет. Душа. Она одиноко жалась, пытаясь осознать, что случилось. Гермионе безотчетно захотелось её обнять, несмотря на усиливающееся жжение. — Кто вы? — тихий нежный голосок задал вопрос. — Вершительница судеб, — ласково ответила Гермиона. — Пойдем, твоё время пришло. — Это конец? Она и сама не была уверена, но чувствовала, что не хочет пугать свою самую первую душу. — Нет, это начало. Идем, — потянулась к ней. Душа доверчиво прильнула. Они слились на мгновение. Гермиона почувствовала режущую боль в предплечье. Мгновенную. Но от того не менее яркую. Спустя миг она осталась одна. В груди наступило долгожданное облегчение. Переход был завершен.

5 июня, 1998

День его рождения, который они планировали провести вместе. Если бы могла, Гермиона бы заплакала. Горько, безудержно, навзрыд. Бутыль с грохотом ударилась о стену и разлетелась на десятки осколков. — А-а-а-а!!! — вырвалось из его груди. Крик зверя, которому больше нечем дышать. Его вопль пронзил ей голову. Она смотрела, как он рассыпается, и чувствовала, что сама превращается в прах. Драко упал в кресло, согнулся, спрятал лицо в ладонях. На пушистый ковер закапали слёзы — тяжелые, редкие, настоящие. Видя его таким, её душа трещала и рвалась на части. Она опустилась перед ним на колени и положила свои руки ему на голову. Представила, как проходят пальцы сквозь его светлые пряди. Совсем как раньше.

Боги, как она скучает по своей телесной форме!

— Драко, любимый, — прошептала она. Внезапно он поднял голову и уставился на неё. Она замерла. Если бы у неё всё еще билось сердце — оно бы остановилось в этот момент. Но он смотрел не на неё. Сквозь. Взмах палочки — и перед ним возникла бархатная коробочка. Он открыл её. Внутри лежало кольцо. Гермиону будто распирало изнутри от волнения. Она вся пошла волнами. Хотелось плакать, смеяться, кричать — всё сразу. Но ничего из этого она больше не могла. Он захлопнул коробочку, сжал её в руке и долго сидел так, не шевелясь. Внезапно Гермиона почувствовала жжение в груди. Это знак. Её ждёт новое имя. Время вершить судьбы. Сегодня она не останется с ним. Но придет завтра. И после. И снова. Она приходила — день за днем, месяц за месяцем. Пока боль не превратилась в привычку.

Август, 1998

Драко много пил в одиночку. Перестал общаться с друзьями. Не выходил из дома даже просто подышать воздухом. Мало читал. Плохо спал. Подолгу просто лежал и смотрел в потолок. Ей было невыносимо видеть его таким. Иногда он срывался. Гермиона радовалась, когда заставала очередной его взрыв. Она знала, что так он хотя бы не копит внутри эмоции, а исторгает их. Тогда он плакал. Выл. Царапал грудь ногтями. Рвал на себе одежду. В один из таких срывов он швырнул бархатную коробочку в камин, а потом полез в огонь голыми руками, чтобы достать кольцо. Домашний эльф залечил ожоги.

31 октября, 1998

Гермиона не видела Драко несколько дней. Впервые в списке было больше одного имени. Изнемогая от боли и усталости, она вошла в мэнор. Она уже привыкла к сопровождающей жгучей агонии, которая не отпускала её до тех пор, пока имя из списка не исчезнет. Но сейчас это ощущалось по-другому. Слишком изнуряюще. Она нашла его спящим в постели. От него разило огневиски. Он лег в одежде. Даже не снял обувь. Волосы его сильно отросли и лежали вокруг головы ореолом. Он был таким беззащитным. Сломленным. Гермиона привычно легла рядом с ним. Её рука по-хозяйски устроилась у него на груди. Она чувствовала, как мерно он дышит, иногда подрагивает. Кожа казалась горящей. Она не знала, сколько прошло времени, но вдруг ощутила давно забытое, почти стертое из памяти чувство. Телесную тяжесть. И притяжение, которое вдавило её в кровать. Рука шлепнулась ему на грудь. Его глаза резко открылись. Он судорожно втянул воздух, схватился за палочку. — Люмос, — прохрипел он. Свет ослепил. Она резко убрала руку с его груди и проморгалась. Драко смотрел прямо на неё. Глаза в глаза. Взмах. — Агуаменти, — он залпом выпил стакан воды. Осторожно сел на кровати, не сводя с неё взгляда, а затем с силой ущипнул себя за нос. Гермиона чуть не прыснула. Он всегда так делал, когда хотел проверить — сон это или реальность. Она подняла руку и пропустила его светлые пряди сквозь пальцы. Привычный жест. — Гермиона… — его голос сорвался. — Ты видишь меня… — лихорадочно прошептала она. Драко протянул дрожащую руку и коснулся её волос. — Вижу… и чувствую! Горячие слёзы поднялись волной — она зарыдала, по щекам обильно стекала влага. Она кинулась ему на грудь, с силой обняла, ощущая жар кожи сквозь одежду, плотность мышц. Она моментально намочила его рубашку. Драко словно одеревенел. Спустя несколько мгновений он начал шевелиться. Его руки сомкнулись у неё за спиной, тело прижалось. Он уткнулся носом в её волосы. Оба они дрожали. — Как? Как это возможно? Ты жива? — сыпал он вопросами. — Я каждый день прихожу. Но сегодня всё иначе. Я не понимаю. Она затихла в его объятиях и посмотрела ему в глаза. На его светлых ресницах блестели хрусталики слез. — Гермиона… — он уставился на неё, будто увидел призрак. — Согласно поверьям, граница между мирами сегодня особенно тонкая. Она непонимающе захлопала глазами, а потом вспомнила. — Хэллоуин? — Да! Она снова прильнула к нему. — Тогда у нас не так много времени, — в её словах сквозила грусть. — Расскажи мне всё, — лаская её за ухом, попросил он. Она готова была мурчать. Спустя несколько часов, в течение которых они не могли оторваться друг от друга и наговориться, Драко смущенно поерзал. — Мне надо в туалет. — А я бы приняла ванную, — хмыкнула Гермиона. — Не мылась целую вечность. — Можно мне с тобой? — Выпалил он, а потом раскраснелся. Его щека покрылась мурашками, когда она провела по ней пальчиками. — Можно, — шепнула она, а затем нежно коснулась его губ своими. Они принимали ванну вместе. Она нежилась в теплой воде, прижимаясь к нему спиной. Он ласкал её чувствительную грудь пальцами одной руки, тогда как другая нырнула под воду и круговыми движениями гладила живот, спускаясь всё ниже… и ниже… и ниже. Она откинула голову на его плечо, повернулась и провела языком по шее, чуть прикусила, подула. — Оставь, — рвано выдохнул он, — оставь след. Я хочу завтра проснуться и знать, что это было на самом деле. И она с радостью выполнила его просьбу. Перевернулась, потёрлась животом о его каменное достоинство, а затем проложила дорожку ярких засосов от груди к шее. Он застонал. Его бедра задвигались. Она оседлала его, обжигая жаром своего естества. Он толкнулся. Их стоны слились в одну мелодию. Они двигались. Наслаждались. Их языки ласкали друг друга. Сердца бились в едином ритме, ускоряясь от вспыхнувших под кожей искр. Их накрыло волной эйфории, даруя невесомость и ощущение невыносимого счастья. Остаток ночи они провели в постели, растекаясь в объятиях. — Гермиона, что это? — Драко осторожно погладил несколько трещин, извилисто пробегающих по её коже. Она поёжилась. — Не уверена, но думаю это расплата за мою сущность Валькирии. Гермиона задумалась. — Со временем их станет больше. Намного. — Ты прекрасна. С ними или без. Но ты — это ты, — он коснулся губами её лба. В комнате начало чуть светлеть. Они тонули в глазах друг друга. Гермиона начала плакать. — До встречи через год, — прошептала она. — Я люблю тебя, — нежно касаясь её губ, сказал он. Она успела ответить ему тем же, прежде чем растворилась в предрассветной дымке, бережно храня тепло его рук и шепот обещаний.

29 октября, 2005

Она уже давным-давно свыклась со своей сущностью. Её кожа сплошь была покрыта трещинками, будто старая фарфоровая чашка. Драко целовал каждую линию, утешал и говорил, что она прекрасна. Гермиона знала цену каждому новому рисунку на коже. Прошло семь лет, в течение которых они виделись с ним раз в год, когда границы миров размывались. Хэллоуин стал их усладой. Мэнор — обителью. Каждый день рождения Драко и Гермионы они проводили вместе. И пусть он не видел её и не чувствовал — она была рядом. А ему было достаточно знать об этом. Если бы не эта связь, Гермиона бы уже давно перестала быть собой. Она больше не переживала за души, не трепетала перед ними. Она выполняла свою работу. Жжение в груди воспринималось как данность — часть сделки. И к этому она тоже привыкла. Знакомое огненное чувство разлилось в груди, уже даже не причиняя дискомфорта. Перед глазами вспыхнуло имя. Её мир сначала застыл. Совершил кувырок. А затем подёрнулся рябью.

«Драко Малфой»

— Нет! — взревела она. Она не будет этого делать. Не потянется к его душе. Не встретит её. НЕТ! Наведавшись в мэнор в этот день, она посмотрела на календарь, который Драко повесил специально для неё. 29 октября. Через два дня они увидятся! Вот только грудь её жгло огнём всё сильнее.

31 октября, 2005

Он ждал её за накрытым столом. Эльфы постарались, наготовив изысканных блюд, до которых Гермионе совершенно не было дела. Она думала, что обретя телесную оболочку, перестанет мучиться от боли. Но всё стало только хуже. Драко увидел её стоящей на коленях, прижимающей ладонь к груди. Он кинулся к ней. — Что с тобой, Гермиона? — его голос срывался. — Воды, — прохрипела она, давясь слезами. Он поднял её с пола, но она так и не смогла разогнуться. По щекам текли слёзы. Обжигающие. Мучительные. Она больше не могла терпеть эту боль. — Драко, — всхлипнула она, — я горю. Он мигом перенес их в ванную, налил холодной воды и посадил в неё Гермиону. Наконец-то она смогла немного расслабиться. Драко водил глазами по её телу в поисках ран, но не находил ничего, кроме новых трещинок. — Что с тобой? — поглаживая её по щеке, спросил он. — Я не говорила тебе. Раньше. Когда приходит новое имя, я буквально сгораю и горю до тех пор, пока душа не завершит переход. Драко внимательно слушал. Его брови хмурились. — Я научилась это делать быстро. Привыкла со временем. Гермиона замолчала, погружаясь глубже в воду. — Что изменилось? Почему тебе так больно сейчас? — Потому что я увидела имя, судьбу которого вершить не хочу. Она подняла на него слезящиеся глаза. Он понял спустя мгновение. Драко всегда был сообразительным. — Моё имя? — Да, — выдохнула она. — Когда оно появилось в списке? — Два дня назад. Он встал и заходил по ванной комнате, сжимая кулаки. — Гермиона. Два дня назад на меня напали. В переулке возле банка Гринготтс. Ограбили. Я чудом остался жив. Если бы не эльфы, истёк бы там кровью. Я должен был умереть? Она, ничего не отвечая, жалобно смотрела на него. — И теперь из-за меня ты страдаешь! — вскричал он, хватая себя волосы. — Я лучше сгорю, чем заберу твою душу, — дрожащими губами вымолвила она. — Я лучше умру, чем ты будешь мучиться из-за меня! — с горечью сказал он. Они смотрели друг на друга с искаженными лицами. Сейчас они выглядели не как пара влюбленных — как двое врагов. — Мне без тебя не жить… — наконец сказала она. — Мне без тебя тоже… — роняя слёзы на её волосы, произнес он.

2 ноября, 2005

— Ты нарушила равновесие, — пронизывающий кости голос раздался будто внутри неё. — Нет, — упрямый взмах головой. — Не лги мне, дочь судьбы! Ты вручила мне свою душу, поклялась служить верой и правдой. — И я служу! — с надрывом крикнула она. — Тогда почему он всё еще топчет землю, если его имя было в списке? — Я никогда не просила. Верно служила тебе. Не задавала вопросов. Но сейчас я прошу. Молю тебя! Позволь ему жить! — НЕТ! — Тогда я лучше сгорю, чем принесу тебе его душу на блюдечке! — Упрямая ведьма, — смех слышался в её голове. — Несгибаемая. Сильная. — Разве не за это ты выбрал меня? Молчание. — Он должен покинуть бренный мир, — раздалось наконец. — Это закон равновесия. — Тогда ищи другую Валькирию! — Неужели любовь настолько сильна? Что ты готова попрать чувство долга и свой обет! — гневно проговорил голос. Она наконец склонила голову и прошептала: — Да… И снова молчание, от которого стынут жилы. — А если… он станет твоей парой… здесь? Гермиона неверяще вскинулась. В теле вспыхнула надежда. — Здесь? — Вы будете идти рука об руку, верша судьбы других, — задумчивый голос рассуждал, будто говоря сам с собой. Гермиона притихла. — Но дорога в мир живых для вас будет закрыта. Навсегда. — Я согласна, — сорвалось с её губ. Усталый смех. — Тогда иди за ним. Он ждёт. Гермиона поднялась с колен, зажмурилась, представила себе Драко и потянулась к нему. Блики его души ослепляли. Высокая. Статная. Сияющая. Совершенно не похожая на другие. — Драко? — Недоверчиво позвала она, на всякий случай пряча руки за спину. — Гермиона, — двинулся он ей навстречу, — я готов. Заверши переход. Перестань мучиться от боли. — Что случилось? Как ты здесь оказался? — Мне без тебя не жить, — сказал он, — я… заавадил себя. — Что? — громко вырвалось из неё. — Ты сделал что?! — Лучше я умру, чем ты будешь мучиться из-за меня, — слово в слово повторил он. — Какой же ты болван! — всхлипнула она. Ей было страшно. До жути. Но выбора у них не было. Она молилась, чтобы обладатель пронизывающего голоса не обманул ее. Гермиона протянула руки. Закрыла глаза. Они с Драко коснулись друг друга. Яркая вспышка. Звон в ушах. Жжение в груди наконец-то прекратилось. Волна прохлады коснулась кожи. А затем её коснулось что-то еще. Его руки. И она их чувствовала. Она открыла глаза. Его расширенные зрачки выражали всю степень удивления. — Почему я всё еще здесь? — Потому что я так захотела, — прошептала она, касаясь его щеки пальчиками. — И что это значит? — прильнув к её руке, спросил он. — Что теперь мы вместе. Рука об руку. Два вершителя судеб, — она сплела их пальцы. — Ты удивительная ведьма, знаешь? Ты перехитрила саму смерть. И всё ради меня. — А ты ради меня наложил на себя руки. Так что, думаю, мы стоим друг друга, — рассмеялась она. Он подхватил смех, целуя кончики её пальцев. — Знаешь, любить тебя — лучшее в жизни, что со мной происходило, — прошептал Драко. Она смотрела в его лучистые глаза и не могла наглядеться: — Любить тебя — одинаково прекрасно и в этом мире, и в том. Они коснулись друг друга лбами и оба почувствовали горячее дыхание, которое тут же смешалось. — До скончания времен? — На веки вечные. Их губы соединились, скрепляя обет. Мир вокруг стих. Ни звука, ни ветра — только тихое сияние. И не было боли, времени, прошлого. Только они… и вечность, замершая в точке покоя.