Сверхновая

Вэй Ин родился со сверхновой в груди. Не метафорически — буквально. Врачи назвали это «внутренней плазменной аномалией», учёные разводили руками, а приборам было проще зафиксировать солнечную вспышку, чем энергетический уровень, излучаемый порой Вэй Ином. У матери Вэй Ина тоже была звезда вместо сердца, но смирная, маленькая, спокойная, такая, как у многих. Не угрожающая взорваться. А вот Вэй Ину пришлось с детства научиться сжимать сверхновую в себе, приглушать её, прятать. Она слишком пульсировала. Вэй Ин носил свитера с высоким горлом даже летом, чтобы приглушить свет, пробивавшийся сквозь кожу на груди и шее. Прятался в толстовки с капюшоном. Учился дыхательным техникам, чтобы усмирять эмоции, на которые сверхновая откликалась. Его способность была и благословением, и проклятием. Он мог бы питать целые города, потому его даже попробовали как-то заставить… Но тогда сверхновая принялась пульсировать слишком угрожающе, и учёным пришлось отступить. Никому не хотелось разрушений и смертей. Теперь Вэй Ин предпочитал работать бариста в тихой кофейне, скрываясь за стойкой с блестящей кофемашиной. Ещё когда Вэй Ин вышел на смену в первый день, напарница, Яньли-цзе, рассказала, что у них есть постоянник. Каждый день приходит. Высокий и статный парень, приблизительно тех же лет, что и Вэй Ин, может, немного постарше. По нему можно сверять часы — утро за утром, ровно в восемь ноль-ноль он подходит к стойке и заказывает один и тот же сорт зелёного чая. Никогда кофе. А потом Яньли-цзе просто кивнула на дверь. Было как раз восемь ноль-ноль, и в кофейню вошёл красивый юноша с удивительными золотыми глазами, длинноволосый — волосы собраны в хвост старомодной заколкой со шпилькой. Он попросил чай, и Яньли-цзе справилась очень быстро, а после сел за столик у окна. Она же округлила глаза и прошептала: «Всегда один и тот же». У Яньли-цзе не было никаких жутких сверхспособностей, если, конечно, таковой не посчитать удивительную теплоту, с которой она смотрела на весь мир. Она быстро научила Вэй Ина всему, что должен знать бариста, и вскоре он сам начал встречать постоянного клиента. Сначала Вэй Ин смотрел на него украдкой, а этот самый парень-постоянник рассеянно наблюдал за прохожими сквозь панорамные стёкла. В кофейне появлялось всё больше посетителей, и Вэй Ин пропускал, когда именно парень уходит. У Яньли-цзе он спросить постеснялся. Позже увидел — в восемь пятнадцать. И больше не пропускал. А этот парень в какой-то момент перестал обращать внимание на улицу, а всё больше поворачивался к стойке. Взгляд его оказался не колючим, а… изучающим и тёплым. Глаза лучились живым золотом… Таких глаз Вэй Ин прежде не видел ни у кого. Совсем ни у кого. *** Однажды осенним вечером, когда Вэй Ин закрывал кофейню, потому что Яньли-цзе ушла пораньше — убежала на свидание, на улице разразилась гроза. Редкая для начала ноября, но необычайно сильная. Вэй Ин с детства не любил такую погоду, она заставляла тревожиться, а любая тревога откликалась внутри. Он хотел поскорее вернуться домой, опустить шторы и укутаться в плед, но не успел отойти даже на десяток шагов от кофейни, как молния ударила в трансформатор, и весь квартал погрузился во тьму. В густом мраке Вэй Ин стоял в одиночестве под потоками ливня, а его собственная энергия неожиданно рванулась наружу, отвечая на зов хаоса или на его внезапное беспокойство. Он испугался, что не сдержит сверхновую. Он знал, что тогда случится… Взрыв поглотит не только его, но и всех вокруг. Сотни невинных жизней — и все на его совести. Он сделал вдох и зажмурился. Наверное, зря вышел под дождь! Сверхновая в груди, кажется, разрасталась, и ни ткань свитера, ни куртка уже не могли спрятать её пульсирующий странный свет. В кромешной тьме Вэй Ин сиял всё ярче. Вдруг сквозь шум дождя донёсся ровный звук шагов. Кто-то шёл к нему по тёмной улице. Вэй Ину вспомнились те, кто предлагал стать источником энергии. Кто знает, может, они следили за ним? Может, когда он в такой критической ситуации, они заберут его и… навсегда закроют где-то? Ну, чтобы он не причинил вреда ни себе, ни другим. По крайней мере, так они это объяснят. Что-то подобное Вэй Ин видел среди постов в соцсетях. Не то чтобы верил, но некоторые люди со сверхспособностями действительно пропадали, и никто не рассказывал куда, а следствие всегда заходило в тупик. — Вэй Ин. — Голос оказался знакомым, приятным. Вэй Ин распахнул глаза и обнаружил, что света, который он сам излучает, уже достаточно, чтобы озарить улицу. Он стоял под дождём, точно необычный фонарь, а напротив него замер тот самый красивый парень. Золотые глаза показались тревожным морем. — Уходи, — прошептал Вэй Ин, запахнув куртку на груди сильнее, будто это могло помочь. Сквозь мокрую ткань тревожное свечение лилось так, точно никакой преграды не существовало вовсе. — Я, наверное, не смогу… сдержать. Но этот парень не ушёл, а приблизился, встал вплотную. Медленно, давая Вэй Ину время отпрянуть, он опустил ладонь ему на грудь, прямо туда, где бился пульс света. Тут же случилось необъяснимое. Буря внутри Вэй Ина затихла, яростная сверхновая под ладонью этого парня не погасла полностью, но успокоилась, засияла тепло и ровно, словно обрела точку равновесия. Так светилась звезда в груди матери, пока был жив отец. — Как?.. — выдохнул Вэй Ин. — Как ты это сделал? Кто ты? — Лань Чжань. Он всё не отнимал руки, чуть сжал мокрую ткань куртки. Вэй Ин облизнул губы, неожиданно смутившись. — Моя способность, — тихо продолжил Лань Чжань, — не в силе, а в гармонии. Когда чувствую дисбаланс, то могу его усмирить. Он посмотрел на Вэй Ина без страха, тревоги или алчности, будто не видел в нём ни аномалию, ни угрозу, ни источник энергии. В золотом взгляде таилось тепло и… даже нежность, точно Вэй Ин — нечто драгоценное, но в ином, не материальном смысле. — Ты всё это время… чувствовал меня? — почему-то спросил Вэй Ин. Он был уверен в том, какой ответ услышит. — С первого дня, — признался Лань Чжань, подтвердив его догадку. — Ты — самое прекрасное создание, какое я когда-либо встречал. Как рассвет над морем. — Если это море ты, — отозвался Вэй Ин и тут же смутился, опустив взгляд. Гроза пророкотала последний раз, и ливень превратился в мягкий дождь. Бурное ненастье неожиданно начало затихать. Свечение Вэй Ина окутывало их обоих, озаряя лицо Лань Чжаня мягко и ласково. Вэй Ин впервые за всю жизнь не пытался его подавить, позволил сверхновой мерцать — просто потому, что другой человек видел в ней что-то непостижимо красивое. — Всегда искал тебя. Сердце знает, где ты, — неожиданно сказал Лань Чжань. Слова прозвучали так, точно сказаны были в прошлой жизни. В той самой, что не запомнилась, но была очень и очень важной. — Сердце всегда тянулось к твоему свету. Вэй Ин рассмеялся и наклонился вперёд, чтобы наконец-то поцеловать человека, который сумел подарить гармонию его буйной звезде. Пока город купался в тенях, между ними словно всходило солнце.