Жёлтые тыквы и ночные кошмары

      Темнота расступалась медленно, неохотно, но неумолимо. Что-то разбудило Нат, и сон дрогнул перед глазами, стремительно забывшись. Она прислушалась, всё ещё не желая распахивать глаза. Может Саша повернулась на другой бок, и именно этот шорох разбудил Нат? Но возлюбленная мерно дышала.       Тут чуткий слух уловил едва слышные всхлипы из соседней комнаты. Нат встревоженно нахмурилась в темноте. На стены комнаты падал бледный свет уличных фонарей, отгоняя тьму в одном углу и сгущая её в противоположном. На книжных полках продолжали гореть мягким желтым цветом пластиковые тыковки-ночники с жутковатыми ухмылками – Сашин подарок для этой Хэллоуинской ночи.       Вечером они втроем, маленькой семьёй, смотрели «Каролину в стране кошмаров», периодически дерясь за попкорн, а после того, как уложили мелкого, продолжили марафон ужасов фильмами, дерясь уже за чипсы. Сонные, часа в два ночи, они уснули на кровати, забыв выключить атмосферные украшения, которые ещё днем с восторгом расставляли Саша с Димкой на руках.       За стеной вновь послышался всхлип, и Нат, наконец, проснулась достаточно, чтобы осознать, что это значит. Она осторожно откинула одеяло, опасаясь разбудить возлюбленную, и выбралась из тёплой уютной постели.       Желтоватого света тыковок на полках вдоль коридора с лихвой хватало на то, чтобы, пусть и пошатываясь, легко добраться до соседней комнаты. Нат могла бы проделать этот путь и почти в полной темноте, но свет помог привести мысли в порядок и сбросить остатки сна.       На детской кровати с постельным бельем «Человека-паука» в красно-синем цвете ворочался Димка. Сначала Нат видела лишь чёрный комочек под одеялом, затем глаза различили очертания силуэта: светлую кожу рук, сжимавшую одеяло, чёрные волосы, лохматые и влажные, зажмуренные глаза. Димка всхлипывал, то ли ещё во власти страшного сна, то ли не до конца проснувшись.       Нат зашептала успокаивающие слова, откидывая влажное одеяло и сев рядом. Провела пальцами по волосам, распутывая свалявшиеся пряди, очертила круглые щеки, стирая капельки слёз. Димка распахнул глаза и доверчиво прижался к ней, обвив маленькими ручонками её талию.       — Ну что случилось, котенок? Кошмар приснился?       — Угу…       Нат тяжело вздохнула и стала покачивать сына на руках, когда он перебрался к ней на колени, обвив руками уже шею. Предупреждала она и его, и Сашу, что рано ему ещё смотреть страшные мультфильмы, но разве этих, проникнувшихся атмосферой кельтского праздника, убедишь? Димка предвкушал и ждал просмотра страшилок, а Сашка всё подогревала его интерес мифами и жуткими историями ещё за несколько недель до этого дня.       Мелкий, как возлюбленная любила сына называть, а Нат в итоге подхватила, был мальчишкой стойким, уже многое повидавшим для своего возраста, но всё же оставался ребенком со свойственным им богатым воображением и впечатлительностью. Неудивительно, что после «Каролины» ему приснился кошмар, ей самой на некоторых моментах было жутковато.       Потом Нат с Сашей ещё обсуждали, что по ощущениям мультфильм напомнил «Болотницу» Мастрюковой, с темой – родители-что-не-родители, одиночеством главной героини, замкнутостью мира вокруг и невозможностью выбраться в привычную реальность. Саша «Болотницу» очень любила и была сильно впечатлена при первом прочтении, поэтому часто возвращалась к обсуждению этой книги, едва находила какое-то совпадение.       Сама Нат «Каролину» в детстве так и не посмотрела, её «травмой» стал «Унесённые призраками», после которого она неосознанно зареклась смотреть японскую мультипликацию в принципе, и Хаяо Миядзаки в частности.       — И что же мне с тобой делать? Ведь кое-кто обещал, что ему не будет «ни капельки страшно».       — Прости… — сдавленно протянул Димка дрожащим голосом, но плакать почти перестал.       — Ничего, котенок, всё хорошо. Пока мы с ма рядом, ничего с тобой не случится, обещаю.       Сын доверчиво прильнул к ней, и бешено стучащее напротив её собственного сердечко начало, наконец, замедлять бег, успокаиваясь.       За спиной послышался шорох, и рядом на маленькую кровать опустилась Саша, заключив их двоих в общие объятия. И громко зевнула в шею Нат.       Димка захихикал, и Нат присоединилась к нему. Саша заворчала что-то на своём полусонном языке, который часто слышала Нат посреди ночи.       — Ты чего проснулась? — прошептала она, чуть повернув голову, чтобы оставить поцелуй на щеке возлюбленной.       Саша крепче сжала их в объятиях.       — Замерзла без тебя, — призналась в ответ, и тут вдруг засунула руки ей под футболку, прижав холодные пальцы к животу.       Нат взвизгнула, дёрнувшись в этих руках. Но куда она денется, окружённая с обеих сторон обившимися телами? Димка вновь захихикал, кажется, полностью забыв о недавних слезах и страшном сне. Саша издала зловещий смех, который перерос в очередной зевок, что свело на нет всё её злодейство. В груди Нат расцвела такая нежность, что она с трудом воздержалась от ещё одного поцелуя. Ещё рано было прощать.       — Между прочим, это из-за твоей идеи Димке снятся ужасы всякие!       — Кошмарики, значит, у тебя, мелкий? — пробормотала в ответ возлюбленная, принявшись вдруг целовать плечо Нат, от чего мурашки волнами пробежали по телу.       — Кошмарики… — эхом отозвался Димка, тоже уже зевая во всю.       Нат уложила его обратно на подушку и мягко укрыла одеялом, и цыкнула за спину на Сашу за то, что та пыталась задобрить её праведный гнев поцелуями.       — Ну, простите, он так упрашивал посмотреть этот мульт, как я могла ему отказать? — всплеснула руками жена, нисколько не впечатленная возмущенным сопением Нат и её горящим взглядом, видимо потому что для должного впечатления в комнате было слишком темно.       — Саша, — Нат перешла на низкий зловещий тон, как последнее средство.       Жена наверняка состроила невинные глазки, зная, какое это влияние оказывает на неё, но Нат смотрела только на Димку, который уже сонно моргал.       Из-за спины послышался тяжкий вздох.       — Ладно, ладно, с утра будет тебе завтрак в постель, гневная миледи. Согласна?       — Эй, ты и так обещала мне это ещё вечером!       Сашка хлопнула себя по лбу.       — Блин, точно…       Димка уже безостановочно хихикал над ними, и Нат в отместку защекотала ему бока, пока он не запищал, как мышонок.       — Ой, ой, ой!       Затем она оставила сына в покое и обернулась к возлюбленной, томно шепнув ей на ухо.       — Ты же знаешь, чем меня можно задобрить…       Даже в темноте она увидела, как Сашка страдальчески закатила глаза.       — Боже, хорошо, будут тебе роллы, ненасытная женщина! А теперь пошли спать, пока я не уснула прямо тут, сидя.       Нат рассмеялась.       Желтые тыквы мягко подсвечивали стены, свисающая в углах паутина из тонких нитей чуть колыхалась от ветерка из приоткрытого окна, разноцветные баночки на полках с святищимися внутри черепками и костями дополняли общую атмосферу, темнота окружала две фигуры, бредущие по коридору в сторону спальни, но Нат было совсем не страшно.       Она была именно там, где хотела быть — в этом моменте, в этой квартире, в этой семье. Всегда.