Влюбляйтесь в тех, с кем не кажется, что любовь это сложно.

- можешь, ну, прекратить уже подкатывать ко мне ежедневно? мне не очень-то комфортно. опять некомфортный, бестактный, непрошибаемый, тупой, грубый, похабный джоске хигашиката. он прикусывает губу, почесывает тыльную сторону ладони и виновато улыбается рохану напротив, послушно кивая, делая шаг назад, избегая чужих глаз. как же он раздражал сам себя. бесполезный, ненужный, отвергнутый с каждым разом все более прямо, все менее завуалированно. хотелось утопиться прямо в этом идиотском плоском море, маячившем на горизонте. в первый раз джоске подкатил к кишибе пару месяцев назад, с чистым искренним намерением, без капли стеба или подкола. мангака даже удивился непритворно, глаза округлил, отставил кружку с кофе и выгнул бровь, смерив школьника оценивающим взглядом. не съязвил в ответ, хоть на том спасибо. спустя месяц хигашиката позвал его на свидание, и они даже угрюмо посидели за столиком в кафе, изредка перебрасываясь фразами, оба чувствуя себя до жути неловко. но джоске был рад даже этому, даже жалкому подобию взаимности. «хей, ну, он же пошел со мной на свидание, значит, я тоже ему нравлюсь, точно же?» какая несусветная чушь. школьнику казалось, что он знает точно, как правильно завоевывать чужое сердце. что он виртуозно флиртует и вообще не давит, дает время все взвесить, слишком много времени даже. «нет, ну блять, что вообще непонятного в словах "это мне в тебе и нравится"?! как их, сука, еще можно интерпретировать? не может же он думать, что я на голову пришибленный и со мной осторожничать надо?» а после того, как рохан так рубанул с плеча, хоть и справедливо, но достаточно колко, хигашиката вообще не знал, что думать. вроде, на отказ похоже. ауч. ай-яй-яй, что же это, больно-то как в груди! на всякий случай даже сходил на медосмотр на следующий день, оказался здоров, как бык. джоске начал слишком часто плакать по ночам и размазывать соленые маслянистые слезы по щекам, пухлым губам, подбородку, лишь бы в уши не затекали. он подтягивал колени к груди, сжимался калачиком на постели, кусал край подушки, лишь бы не захныкать во весь голос и маму не разбудить. хотя, к маме хотелось, конечно, больше всего на свете. она бы, наверняка, выслушала, обняла, погладила по волосам, посоветовала бы чего. она же добрая у него, взрывная иногда, но добрая. слезы все никак не кончались. - рохан-сенсей, можно с вами до парка прогуляться? хигашиката всегда улыбается широко, ярко, выпячивая грудь колесом, стреляя глазами. даже если на душе паршиво, слякотно. - да валяй, улица - общественное место, не то чтобы я могу тебе запретить, - кишибе привычно отмахивается, не взглянув на него, утыкается в какую-то потрепанную книжку по орнитологии. когда они идут рядом, у джоске чуть ли не цветы наружу изо всех щелей лезут. он убеждает себя, что есть этот жалкий шанс на взаимность, что его компании рады, что все это не бессмысленно. ему не нужно даже говорить с мангакой, достаточно просто смотреть на него, ловить его вздохи, видеть, как он хмурится или ухмыляется чему-то простым смертным непонятному. сидеть на этом уважительном расстоянии в два метра чересчур мучительно, но он потерпит, лишь бы не прогнали. потом джоске в обязательном порядке провожает рохана домой, помогает донести пакеты из магазина, все еще молчит и улыбается. кишибе выглядит устало, измученно, и это не ускользает от цепкого взора школьника. - что-то случилось? - волнение в голосе настолько непритворное, что аж тошно. мангака не отвечает, они доходят до его дома, он замирает у входной двери и тяжко вздыхает. поворачивается и смотрит, наконец, на хигашикату, взглядом просит его сесть ну хоть куда-нибудь. - джоске, я тебе нравлюсь, или что? вопрос повисает между ними, словно рекламный баннер, который все никак не получается ни закрыть, ни смахнуть, и приходится, обычно, вообще с концами закрывать сайт. жаль, в реальности так нельзя. школьник пялится на свои ботинки, разглядывает половицы крыльца, думает. много думает. нет, ответ-то он знает, чай не глубоко-философский вопрос был задан. тут момент скорее в том, готов ли он все выложить вот так, открыто, будучи пойманным за шкирку. он сглатывает шумно, отирает потные ладони о штаны, поднимает глаза на рохана. - да. а что, непонятно было? грубовато вышло, конечно. и по-детски глупо. но по большой степени обреченно-моляще, вкупе с этими круглыми синими глазами с фиолетовым отливом. кишибе трет переносицу, шипит даже будто, облокачивается на дверь. да, не совсем та реакция, ему словно только что сказали, что шоколадного мороженого нет и осталось только ванильное, а не в любви признались. - да нет, достаточно понятно, просто… убедиться надо было. ты, эм, уверен? может, это гормоны просто? пубертат, как никак… - голос у него такой… безэмоциональный. слегка неловкий, куда-то подевалось обычное красноречие, но кроме этого такой же как всегда. - я вас… тебя… рохан, я тебя люблю. - говорит более уверенно, твердо, громко хигашиката, декламирует на весь район. - да уж… - мангака, кажется, сливается с дверью, будто пытаясь раствориться и сквозь дерево просочиться в дом. - ну, всякое бывает. ты молодой, кровь кипит, девчонки в школе тебе постоянно признаются. моя вина, наверное, тоже в чем-то есть, пошел с тобой на это тупое свидание… - я люблю тебя. - ты прости, если я в замешательство тебя ввел. честно, даже в планах не было. я, конечно, садист по натуре, но не настолько… - только о тебе и думаю. - да и, слушай, нет в этом ничего такого ужасного. влюбился и влюбился, бог с ним. ты, главное, не раскисай, там, вены не режь, с крыш не бросайся… - да я вижу только тебя, куда бы ни пошел! - джоске, не стерпев, прерывает этот их пинг-понг фразочками и припечатывает рохана к двери за плечи не до боли, но чтобы на него обратили внимание. а кишибе лишь снисходительно улыбается, впервые на памяти школьника, и накрывает своей ладонью его, мягко прося отпустить. - я - взрослый человек, хигашиката. ты - школьник. сам подумай, ну что это за романтика, граничащая со 134 статьей… - мангака усмехается, но не издевательски, а по доброму что ли. - не нужно это тебе на самом деле, тело думает - вперед и с песней, но умом-то ты и сам все понимаешь. - ни черта я не понимаю. и бред твой про статьи слышать даже не хочу, возраст согласия давно пройден. да и вряд ли хоть у одного «взрослого» человека в этом городишке столько же жизненного опыта, как у меня за плечами. мне это все неважно, я люблю тебя– - а я тебя нет, джоске. уж извини за прямоту. не хотел тебя обидеть, но что имеем. руки школьника сами разжимаются на плечах рохана, обмякают, безвольной куклой он стоит перед своим палачом. та самая слякоть на душе расплывается, растекается по всему телу, заставляя конечности ощущаться ватой, а голову неприятно звенеть. паршиво. мерзко от самого себя. хигашиката опускается на корточки, обнимает обеими руками живот, думая, что его сейчас вывернет прямо на эти дизайнерские туфли напротив. он издает подобие смешка и тихо хрипло хохочет, ничего перед собой больше не видя. нет злости, нет легкости, нет понятности. все вокруг - черная клякса на полях тетрадки. кишибе кладет ему руку на плечо, слегка сжимает и молчит участливо. спасибо хоть, что не пнул. джоске действительно удивляется терпению, которое к нему проявляли на протяжении нескольких месяцев, просто боясь обидеть. видимо, мангака умеет мягко отказывать. полезный навык. - прости… за все это. по-идиотски получилось… - голос школьника не громче шепота. - бывает. хигашиката сидит на крыльце еще долгие минут десять, рохан сверлит его взглядом и заходит в дом, только когда джоске прощается с ним и поднимается, чтобы уйти. желание утопиться в этом отвратительном плоском море растет в геометрической прогрессии. он уныло плетется по улицам морио, старательно избегая всех путей, ведущих к дому. если его голова сейчас соприкоснется с подушкой, он себя ей, наверняка, задушит просто к чертовой матери. какой идиотизм. так хотелось, чтобы как в ромкомах, вместе до гроба, души друг в друге не чаять. а получилось совсем уж обыденно, тривиально. солнце лижет крыши морио оранжево-розовыми лучами и словно посмеивается. собаки лают во дворах как-то чересчур осуждающе. день сегодня такой длинный, жаркий, и от начала до конца полная хуйня каждую минуту. всё наладится. может не сегодня, но наладится.