Жестокие греховные ангелы

– Я чувствую, что ты снова злишься. Лэйн слегка наклонила голову, рассматривая спокойное, красивое лицо Каина. Ни один мускул в нём не дрогнул, но ярость всегда выдавали алые всполохи в глазах. Проповедь закончилась, под сводами собора в Роткове оставались лишь её главные действующие лица – самопровозглашённая святая и её ручные ангелы. – Ты знаешь причины, – Каин огрызнулся, но почти сразу смягчился, – но по крайней мере это ты, а не Донован или Дмитрий. – А ты что скажешь? – Лэйн обращалась к Авелю, который молчаливо наблюдал. – Я просто рад быть рядом с братом, пусть он меня и ненавидит. Выпад достиг своей цели, Каин яростно бросился навстречу Авелю, но успел ухватить лишь полупрозрачный покров – такой же во время проповедей носил и он сам. Рукой Лэйн непроизвольно потянулась к нему, но остановила себя на середине этого движения, не решаясь коснуться его плеча. – Что такое, грешница? Теперь это ниже твоего достоинства? – Каин потянулся к ней, почти до боли сжал запястье. Лэйн отшатнулась, рядом оказался Авель, с лёгкостью стряхнувший кажущуюся тисками ладонь. – Не хватай её без разрешения. – Не вмешивайся в то, что тебя не касается. – Прекратите вы оба. – Хочешь заменить меня Авелем? – Каин продолжал наступать, и Лэйн попятилась, в конце концов оказываясь прижата спиной к массивной кафедре. – Думаешь, мы одинаковые? – Я не собираюсь выбирать ни одного из вас, но вынуждена мириться с вашим присутствием. – Ты слишком драматизируешь, брат. Мы оба уже принадлежим ей, тебе пора смириться с этим. – Да закроешь ты свой гнилой рот или нет? Тебя наш разговор не касается. – Но часть меня всегда была в тебе, – Авель продолжал дразнить его, сладко улыбаясь. – И когда ты забавлялся с нашей госпожой тоже. Каин рванул к нему, на этот раз сминая в кулаках белые перья, дёрнул на себя за плечи, сдавил открытое бледное горло. Авель замер, не пытаясь избавиться от хватки на шее, только перевёл взгляд на Лэйн. – Ничего не скажешь? Будешь просто наслаждаться зрелищем? – А вы прислушаетесь к моим словам? Ты знаешь, как его разозлить, и делаешь это специально, Авель, – Лэйн пожала плечами. – А ты, Каин, не умеешь вовремя остановиться. – Так не проси, а приказывай, – хмыкнул Авель. – Госпожа. – Вам надо примириться. – И что мы получим за хорошее поведение? – Каин, казалось, втянулся в игру, словно передумал и объединился с братом на один короткий миг. – Предложить свободу я не могу, – Лэйн прикусила губу. – А себя? – Авель лукаво улыбался. – Предложите нам себя, госпожа? Лэйн вздрогнула. Она ждала, что Каин снова выйдет из себя и бросится на брата, и всё это закончится дракой под сводами собора. Но Каин молчаливо ждал её ответа, не сводя с неё жадного взгляда. – Если это поможет, – наконец, согласилась Лэйн. – Яблоко раздора станет чашей мира. Белоснежный покров с её головы упал к ногам, тонкие пальцы медленно принялись за шнуровку платья, обнажая молочно белые плечи. Каин сдался первым, в два шага преодолевая расстояние между ними, обхватил сильными руками её нежные бёдра, подсаживая на кафедру, перед которой она стояла. Зашипел недовольно, когда Авель обогнул их, прижимаясь к ней со спины, но под его насмешливым взглядом пальцы Лэйн потянулись к его лицу, прикасаясь снова после стольких дней пустого ожидания. Каин хотел свернуть ей шею и освободиться от бремени служения. И в то же время ждал, когда она снова будет принадлежать ему. Лэйн запрокинула голову назад, её волосы рассыпались по плечу Авеля, её длинные ноги обхватили бока Каина, а с губ слетел тихий вздох, когда его руки властно вцепились в её бёдра. Пальцы Авеля медленно скользнули снизу вверх вдоль позвонков, изводя её невесомыми, но острыми касаниями. Каждое – как ожог. Губы Каина опустились на её шею, ногти Авеля с нажимом провели по рёбрам, его язык мазнул по обнажённому, тонкому плечу. Чьи-то пальцы сминали её грудь и щипали соски, чьи-то пробрались между бёдер, растирая предательскую влагу по нежным губам. Её целовали и метили укусами, одни губы и сразу следом другие, словно стараясь перекрыть касания друг друга. Жестокие греховные ангелы. Каин толкнулся в неё первым, быстро и отчаянно заполняя. Лэйн упёрлась лопатками в грудь Авеля, выгнулась, поддерживаемая четырьмя крепкими руками, укрытая двумя парами белоснежных крыльев, как куполом. Если бы кто-то вернулся, увидел их, то даже не сразу бы понял со стороны, что между ними троими происходило. Авель прижался губами к влажному виску Лэйн, его дыхание было горячим и неровным, но он не торопился сменить брата, лишь сжимал её бёдра, удерживая. Каин входил глубже, сильнее, яростнее, втрахивая её спиной в кожу Авеля и слизывая с прокушенной нижней губы сладкие капельки крови. Хрупкое тело Лэйн казалось игрушечным в их руках, но глаза были полны не подчинения, а вызова. Каин выскользнул из неё, заполнив горячей влагой, но она не успела даже всхлипнуть, как его место занял брат – медленно и неумолимо растягивая её, двигаясь совсем иначе. Не так яростно, но глубоко и выверенно, точно, ритмично, сводя с ума каждым толчком. Каин хрипло рассмеялся, его ладонь скользнула вниз, большой палец надавил на клитор, дразня, в то время как его зубы сомкнулись на плече Лэйн, оставляя на её коже новые отметины. – Госпожа, – позвал Авель тихо, и она почувствовала, как судорогой свело всё тело. И следом за ней он позволил себе кончить. Лэйн прикрыла глаза, давая себе время на передышку. Перья щекотали раздразнённую укусами, нежную кожу, дыхание двоих ангелов обжигало ей плечи, минуты блаженной тишины расслабляли, и она наслаждалась ими, пока они снова не сцепились, испепеляя друг друга взглядами и жаля словами. Но первый шаг к примирению братьев был сделан.