Возрождение Одри

О͞др͡и д̔ол̚ж́н́а пр͝о͡с͝нӱть͞с͞я

Одри должна перестать испытывать моё терпение

      – Бесполезная тварь!       ***       Первые мгновения были похожи на ад.       Вторые – тоже.       Казалось, только-только она была в яме в беспробудном сне, где кругом царит спокойствие, и ничего не происходит, а сейчас уже – может дышать и двигаться, чувствовать боль и кричать. Пусть и с большим трудом, но ей удавалось.       Неужели Одри снова жива?       Если так, то, должно быть, воскресили её отнюдь не астрейцы.       «Иначе почему мне не радостно, как он обещал?»       После этой мысли ей снова свернули шею.       И Одри уже ничего не испытывала.       ***       Она проснулась вновь от ощущения, как её буквально складывают пополам так, чтобы лопатки касались икр. У неё не было возможности через голос выразить то, что она ощущала, потому что от такого неестественного положения не могла даже дышать. У неё была способность только чувствовать боль, боль, боль, боль, боль.       Когда Одри уже не могла, всё резко прекратилось. Лицо засаднило от удара о каменный пол, но как же эта боль была приятна! В сравнение с тем, что ей доводилось испытывать до этого, лёгкий ушиб был сродни щекотке.       – Поднимайся.       Одри оцепенела. Задумалась – всего на секунду! – кто же ей приказывает, кто её мучитель? И тут же получила новой заряд неведомой энергии, прошедшей через тело, будто электричество. Это было так больно, что она мигом подчинилась приказу, прозвучавшему ранее. Встала, покачнувшись, подняла голову, а когда попыталась выпрямить спину, хрустнул отчего-то не только просто самовосстанавливающийся, но и подозрительно быстро восстанавливающийся позвоночник.       «Что он со мной сделал?» – подумала она, с придыханием, полным ужаса глядя на истинное чудовище. Одри так и замерла в раболепной позе: скрюченная, с вознесёнными под маленьким углом руками, чтобы не упасть. Лицо – бледнее снега, губы – нелепо распахнуты.       Ей сразу было понятно, что она больше не человек. Но вопрос, кем же ей теперь зваться, и что же за это новое имя отдали друзья и подруга, оставался открытым.       «Они же живы? Живы?» – глаза заслезились, стоило проскользнуть этой неуместной после пытки мысли.       – Здравствуй, Одри. – поздоровался как ни в чём не бывало Малек, стоящий поодаль так, что Одри его заметила только тогда, когда он заговорил. Наслаждаясь её изумлением, он всё так же буднично сказал: – Вот, познакомься с Шепфамалумом.       Лицо вытянулось так сильно, что аж заболело.       Какой ещё Шепфамалум?       «Шепфа-малум» – повторила она про себя, деля слово и прислушиваясь. Одри не сразу вспомнила, почему первая часть имени – или звания – была ей знакома. Лишь спустя секунду она в удивлении подумала, что именно так зовут бога, которому поклоняются ангелы и демоны.       Но почему же Малек назвал его так похоже? Это тёмная ипостась, или снова Одри навоображала себе непонятно чего: что бог – это тот, кто самый-пресамый честный, добрый, миролюбивый.       Ведь когда-то она считала так и про просто ангелов и ангелиц. А оказалось, что именно ангелу суждено было её убить за то, что её существование потеряло смысл.       Шепфамалум, до этого молчаливо восседавший на троне и рассматривавший меняющееся выражение лица Одри, вдруг встал. Копыта зацокали по мощённому каменной плиткой полу – Одри невольно ступила назад, в голове промелькнула идиотская мысль о побеге: всё лишь бы он снова её не пытал. Однако Малек ловко оказался рядом и пятернёй ненавязчиво придержал её за спину, как бы отгораживая от ошибки.       Одри не находила себе сил отвернуться от красных глаз Шепфамалума. Её ноги тряслись так сильно, что, наверно, если бы не рука Малека, она бы уже давно свалилась. Как назло чудовище приближалось мучительно медленно.       Когда перед тем как её за лицо схватил Шепфамалум, а по слабому человеческому телу растеклось что-то вязкое и бездонное, Малек резко отскочил, до Одри так же резко дошло: даже Аваддон не ровня этому существу. Кем же был монстр с козлиными ногами, чёрными крыльями, расщелиной прямо в груди и внушительными рогами в этой пока что неведомой Одри иерархической системе власти, кроме как не самим повелителем тьмы? Повелитель самого тёмного и запретного, самого ужасающего и пробирающего до костей.       Это и был зверь?       Шепфамалум вдруг рассмеялся. Зло и так громко, что будь у Одри возможность, она бы закрыла уши даже под страхом новых пыток.       Сжав её шею так сильно, что она стала цепляться за его нечеловечески большую руку, Шепфамалум наклонился так низко, что едва не коснулся её лба своим. Одри подумалось, что он хочет через глаза войти в её голову, но закрыть их не нашла в себе сил.       – Ты и правда считаешь, что понимаешь, кто я такой? Что до конца осознаешь, что всё верно обдумываешь… – голос Шепфамалума звучал так утробно и дурманеще, что у Одри проскользнула мысль, что именно так и соблазняет тьма. – И мне не нужны твои глаза, чтобы проникнуть в сознание.       От этих слов Одри затрепыхалась.       – Тише, дитя, – голос его вдруг потеплел, стал почти ласковым, но от этой мягкости было лишь страшнее. – Зачем так дрожишь? Я не враг тебе, я – причина, по которой ты вообще умеешь дрожать. Он чуть сильнее сжал ее горло, так что в глазах заплясали искры, но пальцы, несмотря на боль, ощущались почти заботливо. – Я создал твое тело, Одри. Твою кровь, дыхание, страх. Создал вас, тех, кто зовёт себя людьми, и тех, кто принимает самых тёмных из вас в аду – моих любимцев, демонов.       Наконец он её отпустил, и Одри упала, ударившись коленями. Тьма, которая ранее заполняла всё её тело, вдруг начала его покидать. От переполняющих чувств и ощущений, Одри замутило, перед глазами всё поплыло, и её вытошнило чёрной жижей. Издавая непозволительные в присутствии хозяина ямы и бога тьмы звуки, девушка выхаркивала последние крохи всего того, что отчаянно пыталось захватить её тело.       – И лучше бы тебе запомнить, Одри, – игнорируя происходящее с нею, продолжил Шепфамалум. Приподняв её испачканный тёмным веществом подбородок своей силой, он заставил взглянуть в свои глаза. – Баал, тот, за кем вы гонялись так долго, никак не сможет сравниться со мной. – После этого напутствия, Шепфамалум обратился к Малеку: – Уведи её. И расскажи об её обязанностях.       Весь путь прошёл для Одри мимо. Малек буквально тащил её силой, пытаясь совладать с заплетающимися ногами теперь уже союзницы. Сознание той было в таком тумане, что она едва различала предметы вокруг.       Когда они наконец дошли до комнаты – видимо, спальни Одри – Малек усадил её на постель, а сам встал рядом. Он улыбнулся всё так же непосредственно, словно возродившийся только что человек не сидел перед ним, уткнувшись в две сведённые ладони. Словно так и должно было быть.       –У тебя, верно, есть вопросы?       Одри хотелось закричать. Но она совладала с эмоциями и, всё ещё не отнимая руки от лица, спросила:       – Где они?       Малек тяжело вздохнул, будто бы вопрос действительно застал его врасплох.       – Я-то думал, когда ты вернёшься, сумеешь развеять это вездесущее уныние, а в итоге я получаю то же самое, – противореча своим словам, он улыбнулся: – И всё же я отвечу, может, тогда ты повеселишь меня. «Астрейцы» живы. Они, как и ты, теперь служат богу тьмы.       Одри не могла поверить своим ушам.       Рафаил, её ангел, самое светлое, что у неё было, теперь стал слугой этого монстра? Чудовища, которое её пытало, которое создало зверя, ради победы над которым, и должен был умереть Рафаил.       И остальные…Неужели Сомнус был прав, когда говорил, что это именно Одри посеяла в них сомнения в честности небес. Это она виновата в том, что они теперь прислужники тьмы?       – Я знаю о чём ты думаешь, Одри, – сказал Малек. – Если ты считаешь, что они пошли на это для тебя одной, извини, но ты ошибаешься. У всех них есть причины бороться против небесного порядка. Ты не знаешь, но в той самой битве небеса сослали ангелов на землю, чтобы те убили всех «астрейцев». Небеса решили убить не только тебя после выполнения твоего предназначения, но и остальных. Поэтому они сами приняли решение вступить в ряды Шепфамалума, желающего низвергнуть всех тех, кто слишком долго игрался с чужими жизнями. Ты стала приятным бонусом, разумеется, также сыгравшим не последнюю роль.       Слёзы стали в её глазах от сложившейся реальности.       А последующие слова Малека заставили их выплеснуться вместе со скопившимся отчаянием:       – Готовься проповедовать Одри.