О последствиях пьянок

      Савелий перебирал формуляры на своём рабочем месте. Сортировал по ящикам стола: кто задерживает книги, кто давно не заходил, кто новенький, у кого есть что-то «на руках», а у кого нет. Утром он подклеил старенькие экземпляры и расставил по полкам то, что принесли вчера, а сейчас был самый "тихий" промежуток времени в их городской библиотеке — середина рабочего дня. Более того, понедельника. Школьники ещё сидят на уроках, разве что кто-то из началки зайдёт, да и то не факт, студенты — те и вовсе только под вечер забредут, а из взрослых почти никто и не приходил, а те, кто ещё заходит, обычно делают это по выходным. Уют и тишина — вот что витало в помещении.       Но от этого Савелию Хорькову легче совсем не становилось. В голове стучало так, будто идёт какая-то стройка или наряд полиции ломится к кому-то в дверь. Молодой библиотекарь думал, что ещё немного, совсем чуть-чуть — и его голова взорвётся, разметав ошмётки мозгов по стенам. Как тогда старенькая уборщица тётя Галя будет ругаться... На шум обязательно прибежит Татьяна Михайловна, заведующая библиотекой, за ней стайка молодых подрабатывающих здесь студенток, заохает, заахает, ей станет дурно, и она притворно едва ли не упадёт в обморок, её поймает кто-нибудь, вызовут скорую, и первой в машину погрузят именно её, потому что до Савелия никому никогда нет совершенно никакого дела.       Никто не заметил, что сегодня он пришёл на работу бледный, сам не свой, с трудом волочил ноги и едва-едва мог шевелить языком и издавать хотя бы минимально членораздельные фразы. Никто не знает, что вчера он жутко напился, несмотря на то, что сегодня уже нужно было на работу. Никто не в курсе, что напился он потому, что просто не смог отказать, когда предложили — он считал себя бесхребетной тряпкой и слизняком из-за этого. На самом деле он мог сказать "нет", когда это нужно, но не хотел обижать знакомых. Его позвали в бар посидеть, поболтать, и было бы невежливо отказываться от выпивки. Ну, переборщил немного, бывает. Ну, может, не немного. Ну разве грохнуться в пьяный обморок на пороге своей же квартиры это так уж плохо? Подумаешь, а кто не падал?       Он сидел так, погружённый в свои размышления, пытаясь удержать голову на весу, пока в читальный зал не зашла посетительница. Удивительно! И весьма печально для Савелия. Он-то надеялся, что сегодня никто не забредёт до вечера, и тогда он смог бы спокойно отоспаться в подсобке на стареньком продавленном диванчике, укрывшись пледом, который был вдвое меньше его, но не тут-то было.       На девушке было светло-коричневое пальто, бордовый берет и чёрные кожаные перчатки, она носила каре, была на невысоких каблучках, а в руках держала маленькую дамскую сумочку-клатч. Как будто сошла с обложки модного журнала Америки шестидесятых годов, подумалось Хорькову.       Она коротко поздоровалась и медленным, неторопливым шагом прошла в сторону дальних секций, где хранились особенно дорогие и редкие экземпляры. Савелий продолжал заинтересованно наблюдать за нежданной гостьей.       Та скрылась за стеллажом, и тут он будто услышал в своей голове её голос:       «Где же... Где же она... Я уже и так привлекла слишком много внимания, надо брать и сматываться сейчас же, пока он ещё чего не заподозрил».       «Что?.. — оторопел Хорьков. — Что за херня?» — Сначала он подумал, что это всё какой-то его глюк с бодуна, но голос вновь заговорил:       «Наконец-то! Вот она! Теперь сложу в сумку и по-тихому уйду, он даже и не подумает в неё заглянуть».       Нужно было тотчас что-то делать.       — Девушка, простите, — начал он, вставая с места, — может быть, вам что-нибудь подсказать?       Он заглянул за угол ровно в тот момент, когда она держала книгу в руках, видимо, собираясь спрятать.       — А, да... Я вот как раз хотела проконсультироваться насчёт этого экземпляра. Это же та самая, оригинальная версия, да?       Савелий ответил утвердительно.       — Ну так что, будете брать?       — Нет, наверное, тут нет всей информации, которая мне нужна. Спасибо за помощь и всего вам доброго, — попрощалась посетительница и вышла.       — Твою ж то мать, и вот что это сейчас было?..

***

      В течение всей недели Савелий слышал голоса, вернее, мысли других людей. Он пришёл к выводу, что это последствие недавнего падения — когда он читал мысли, ушибленный затылок давал о себе знать. Ему удалось выяснить, что он может слышать только мысли тех, кто находится в радиусе десяти метров от него.       В пятницу по дороге домой он зашёл в любимое кафе, собираясь заказать что-нибудь необычное. Он чувствовал себя героем, ведь ему удалось столько всего сделать! Он предотвратил преступление, порадовал расстроенную из-за оценок девочку, посоветовав самые лучшие в библиотеке учебники и парочку весёлых рассказов, а вчера так и вовсе помирился с родителями, так как теперь мог понимать, что они чувствуют.       Хорьков выбрал десерт с черникой, хотя он не ел его раньше, решив попробовать, и хотел сесть за столик у окна. За соседним столиком ужинала молодая пара.       Он услышал мысли мужчины, потому что тот сидел ближе к нему, когда Савелий подходил к столику:       «А если она откажет? А если скажет то самое "мне надо подумать?" Что мне делать?! Может, потом как-нибудь, в другой раз?»       В этот момент девушка встала:       — Я отойду в уборную, — и задела Савелия плечом.       Он успел услышать, что она думала:       «А ведь Вовчик мне сказал, что он скоро собирается сделать мне предложение... Неужели сегодня? Ну наконец-то!»       Савелий, проходя мимо мужчины, бросил:       — Молодой человек, у вас очень красивая спутница, не упустите, — звучало, конечно, не очень, но это лучшее, что он смог придумать за эти секунды.       Мужчина не нашёлся, что сказать, и лишь поблагодарил, но Хорьков знал, что тот думал на самом деле:       «Если этот тип хочет к ней подкатить, то надо действовать прямо сейчас. Хрен ему».       Савелий только порадовался такому исходу, а когда девушка вернулась, и мужчина встал на одно колено, то только убедился, что всё сделал правильно, услышав заветное "я согласна".       Он был чертовски доволен собой.       Доев десерт, он вышел, собираясь пойти домой на этот раз через парк, длинным путём.       В парке было безлюдно. Тишь, благодать да и только. Самый что ни на есть райский уголок такой желанной тишины. Даже птицы молчали, даже ветер не трепал деревья, будто сговорившись. Хорьков думал о том, какое же счастье свалилось на него внезапно, ведь с таким даром перед ним будут открыты все дороги, он сможет всё, что пожелает.       И казалось бы, всё было прекрасно, пока Савелий вдруг не услышал:       «Я тоже тебя слышу, умник. Беги».