Амбивалентная полярность

Место для личного нашлось уже на следующее утро.  Леви лежал в кровати проснувшись как всегда до рассвета.  Лиона лежала рядом, касаясь пальцами его рук — сильных, привычно жёстких, покрытых тонкими следами сражений. Смешно, но она смотрела на них с тем же восхищением, с каким другие женщины могли бы смотреть на драгоценности. Пальцы, что когда-то держали клинки, теперь лениво и нежно касались её плеча. Леви наблюдал, как она изучает его руки — будто запоминала каждую линию. В её взгляде было что-то такое, чего он боялся и чего одновременно жаждал: доверие, безусловное и пугающее. Он не привык к тому, что на него так смотрят. Всю жизнь он отгораживался от людей стеной из дисциплины и холодной иронии, но сейчас… Сейчас всё это казалось ненужным. Сейчас можно не стыдиться нежности. И что самое страшное — можно её потерять. Он чуть сильнее прижал Лиону к себе. Слова о страхе он, конечно, не произнёс бы — не в его характере. Но она что-то почувствовала. В ответ просто обняла его, словно говоря без слов: «Я рядом.» Первым заговорил Леви, тихо, как будто боялся спугнуть эту зыбкую утреннюю гармонию: — Генерал, насколько я знаю, у тебя нет запланированных на вечер встреч. Лиона улыбнулась, лениво приоткрывая глаза: — Великолепно. Может, я наконец научусь отдыхать. Она потянулась.  — Раз мы здесь, — хочу познакомить тебя с «детьми».  — С детьми? — приподняла бровь Лиона, едва сдерживая смешок. — О, это неожиданно. Ты очень своевременно сообщаешь мне о таких фактах, Леви. Он закатил глаза: — Не в этом смысле. — Пауза. — Отряд. 104-й. Он говорил коротко, по-военному, но в голосе звучала гордость.  — Они были на передовой, когда бронированный унёс Эрена. Если бы не они — у него бы получилось. Лиона посерьёзнела. Она уже знала, что для Леви это не просто слова. Эти ребята для него действительно были семьёй. И то, что он хочет показать ей свой отряд — значило больше, чем любые признания. Она просто кивнула: — Я буду рада познакомиться с твоими… «детьми». Леви коротко кивнул, как будто это было боевое распоряжение, а не приглашение. — Сегодня вечером заеду за тобой. Вечером Лиона вернулась в поместье, где её разместили. Голова гудела от количества информации и тревожности с этой информацией связанной.  Когда она вошла в комнату, солнце уже клонилось к закату. Она налила себе немного виски и полулежала на диване, лениво вращая бокал в руке, когда дверь тихо открылась. Леви вошёл, как всегда — без лишних церемоний, будто был здесь дома. — Парадиз, пожалуй, почти как санаторий, — заметила она с лёгкой усмешкой, не поднимаясь. Он хмыкнул, подошёл ближе и, не говоря ни слова, сел рядом, подвинув её. Обнял одной рукой, уткнулся лицом в её шею, вдохнул запах — смесь пороха, бархата и чего-то родного, что с недавнего времени стало для него самым дорогим запахом на свете. Лиона чуть приподняла подбородок, чувствуя, как внутри всё замирает. От его тихого, почти невесомого поцелуя за ухом мурашки пробежали по коже. Она поставила бокал на пол, развернулась и, не задумываясь, улеглась к нему на грудь, касаясь губами его лица, висков, шеи. Без слов. Просто напоминая, что она рядом. Леви тихо рассмеялся — коротко, сдержанно, по-своему. — Если бы не обязательства, я бы тебя никогда не выпустил из постели. Она усмехнулась: — Звучит как угроза, капрал. Он чуть улыбнулся уголком рта: — Констатация факта. — Ты помнишь, что нас дети ждут? — серьёзно спросил он, глядя в глаза. — Конечно, — мягко ответила она. — А кто ещё будет? — Ханджи, — сухо произнёс Леви. — Готовься. Она мечтает допросить тебя обо всём, что происходит у вас на Земле. Он фыркнул. — Скоро твои бастионы падут под натиском её неуемной энергии. Лиона рассмеялась — звонко, с теплом. — Не пугай, Аккерман. Я переживала осады и похуже. Он чуть приподнял бровь: — Тогда посмотрим, генерал, кто сдастся первым. Они оба нехотя поднялись. — Оденься для конной прогулки, — сказал Леви, направляясь к двери. — До базы поедем верхом. От этих слов у Лионы вспыхнули глаза. Она обожала лошадей с детства, но на Земле ей редко выпадал шанс просто ехать в поле, чувствуя ветер и свободу. Когда они покинули город, она пустила лошадь в галоп. Волосы развевались на ветру, глаза сверкали. Она словно летела — лёгкая, свободная, безмятежная. Леви едва поспевал, но не сердился — наоборот, наблюдал с каким-то новым, непривычным спокойствием. «Вот ведь женщина… Интересно, есть ли хоть что-то, чего она не умеет?» — мелькнуло в голове, и он невольно улыбнулся. «И ведь эта безумная женщина — моя.» База 104-го отряда встретила их готовностью. По приказу Леви всё было вычищено до блеска — полы, казармы, даже конюшни. Армин проверял порядок, Микаса натягивала скатерть на длинный деревянный стол, Жан и Конни ругались из-за того, кто плохо натёр пол, а Саша… Саша, разумеется, пыталась утащить жареную курицу с кухни, пока никто не видит. Когда Лиона сошла с лошади, разговоры стихли. Все замерли. Она была не такой, какой они её представляли. Не строгой, не холодной, не похожей на Леви. Моложе, мягче, с лёгкой усмешкой и живыми глазами. — Это и есть ваши легендарные «дети»? — тихо произнесла она, подходя ближе. — Ага, — коротко ответил Леви. — Дети, знакомьтесь с генералом Сортео. Саша первой опомнилась и, сияя, выпалила: — Так вы с Земли?! Это правда, что там нет титанов? И еда не кончается? И там все носят такие красивые платья?! Лиона рассмеялась. — Не совсем, Саша. Еда иногда тоже кончается. Особенно, если её слишком любит кто-то вроде тебя. Жан прыснул со смеху, Конни хрюкнул. Даже Микаса позволила себе лёгкую улыбку. Ханджи, конечно, не выдержала и влетела в разговор: — О-о-о, генерал! У меня миллиард вопросов! Что за технологии у вас на Земле? Как вы конструируете оружие? А как вы вообще… — Ханджи, — спокойно перебил её Леви. — Дай ей хотя бы вдохнуть. — Я просто… — начала было майор, но Лиона подняла руку: — Всё в порядке. Спрашивайте. Только по очереди, пожалуйста. И они сидели у костра, разговаривая. Эрен слушал молча, но его взгляд был пронзителен — как будто он пытался понять, возможно ли то, о чём она говорила. Армин задавал осторожные вопросы, рассуждая о науке и морали. Жан, как всегда, пытался вставить колкое слово, а Конни — перепутал три термина подряд, заставив всех рассмеяться. Саша под конец уже просто держала в руках тарелку и слушала, глядя на генерала как на волшебницу. Даже Микаса, сдержанная как всегда, подошла ближе, когда Лиона рассказывала о мире без стен. Леви молчал, сидел чуть в стороне. Он просто смотрел — на то, как она смеётся, как легко отвечает на вопросы, как в её голосе звучит мягкость, которой он сам себе никогда не позволял. И вдруг понял, что впервые за много лет чувствует не только гордость, но и… покой. Когда костёр стал догорать, а небо окрасилось в глубокий синий, Леви поднялся и негромко сказал: — Пора возвращаться, генерал. Она посмотрела на него, и он понял по её взгляду, что думал то же самое: Эта ночь — тоже их. Может, последняя, но — их.