butterfly kisses

— ...Очако? Голос Мины звучит с привычной мелодичностью, плавно и воодушевляюще, но вместо того, чтобы заставить Очако заразиться, он окутывает её, словно тёплое одеяло. Одно это слово... Когда её имя произносится так тихо, у неё голова идёт кругом, а сердце учащённо бьётся. «Хм?» Она умудряется напевать в ответ, потирая пальцами ворсистость пледа, запутавшегося в ногах. Он, конечно же, зебровый и принадлежит Мине. В конце концов, они в её общежитии. Ночёвки всегда проходят в её комнате. «...Ты ещё не спишь?» — вопрос прозвучал после некоторого колебания и долгого вдоха. «Ммм, да», — говорит Очако, и тяжесть сонливости, овладевшей ею, постепенно отступает. Что-то в тоне этого вопроса привлекает её внимание. Чувствуется неуверенность, сменяющаяся почти напряжённостью. «Как дела?» Она слышит, как Мина ворочается и ёрзает на своём импровизированном матрасе, представляющем собой просто кучу одеял и подушек. Ещё пара вздохов. «Ничего. Я просто... думаю о кое-чем...» Её особенно долгая пауза создаёт у Очако впечатление, что она не собирается развивать эту тему, пока... ну, она не начинает. «Ты когда-нибудь с кем-нибудь целовалась?» Что?! Эти озадачивающие слова тут же лишают её возможности задремать. Слова, которые почему-то кажутся совсем другими, чем обычные романтические разговоры Мины ранее ночью. Очако чувствует, как неприятный жар уже начинает покалывать её тело, и ей приходится сбросить одеяло, чтобы подставить голые ноги прохладному воздуху комнаты. Она этого не делала. Фильмы, телевидение и книги дали ей прочное и относительно достоверное представление о том, как это может выглядеть и ощущаться, но её губы никогда по-настоящему не ощущали связи с романтическим партнёром, или вообще с кем-либо. — «Нет», — нервный смешок вырывается у нее из груди, когда она наконец отвечает, чувствуя себя немного неловко, признавая это вслух, хотя и зная, что девушка рядом с ней никогда не осудит ее. Мина резко приподнялась и оперлась на локти, и Очако инстинктивно последовала её примеру. Они обмениваются почти головокружительными улыбками, возможно, всё ещё немного пьяные от сладостей, которыми они наслаждались, прежде чем Мина заговорила. — «Я тоже» — Она шевелит тёмными бровями, её глаза, как у енота, становятся особенно глубокими и пытливыми. «Да ладно, не удивляйся так! Я же тебе уже говорила, что у меня никогда не было парня...» Очако знает это уже давно, но всё равно удивляется, учитывая, кто такая Мина. Она из тех друзей, которые позаботятся о том, чтобы ни один человек в комнате не чувствовал себя лишним. Она смелая. Смелая, словно у неё нет ни единой заботы или беспокойства в мире. Или, может быть, она просто ещё не позволила миру сломить себя. Не говоря уже о том, что она самая яркая девушка , которую Очако когда-либо видела в своей жизни... —«Ты когда-нибудь задумывалась об этом?» — Мина всё ещё смотрит прямо на неё, но широкая улыбка, которая была секунду назад, сменилась непривычно нейтральным выражением — «О твоем первом поцелуе?» Да, она так и делала. Даже больше, чем ей хотелось бы признать. Её щёки, безусловно, приобрели румянец, который даже не сравнится с её обычным. Да, она часто представляла себе, каким будет её первый поцелуй. Она представляла себе эту сцену в голове бесчисленное количество раз. Будь то со старыми школьными симпатиями или даже с Деку... — "Ага..." Мысли о нем достаточно, чтобы заставить ее взвизгнуть почти вслух, и она удивилась, что Мина не сразу догнала, как обычно. На самом деле, девушка, кажется, слишком занята, размышляя о чем-то, если у неё прищуренные глаза и резкие брови — это все указания. Она выпускает еще один мягкий звук, который Очако едва уловила, прежде чем снова заговорить. — «Иногда мне кажется, что я слишком много об этом думаю. Я хочу, чтобы всё было идеально. Я знаю, что так не бывает, но я ничего не могу с собой поделать, но хочу, чтобы всё было именно так. И знаешь, я так много говорю об этом, но даже половины из этого не понимаю... Я и не думала, что мне когда-нибудь кто-то понравится, пока не осознала...» Её неожиданные слова обрываются сами собой, и Очако не до конца понимает, что они значат. Мина никогда раньше не была влюблена? Пока? Пока она не поняла, что? Она хочет сказать, что влюблена сейчас? — «Извини, я говорю бессвязно». — Она смущенно опускает голову, вместо того чтобы вдаваться в подробности, ее завитки локонов цвета жевательной резинки мягко подпрыгивают вверх и вниз. Очако лишь снова хихикает: «Не волнуйся. Я дружу с Деку, так что уже привыкла». Мина странно затихла, и на её лице снова появилась та же самая невыразительность. — «Я просто хочу поскорее со всем этим покончить. С этим самым первым поцелуем». «О...» — Она честно не знает, что на это сказать, и не может ничего сделать, кроме как пристально смотреть на ярко-розовую декоративную подушку, в которую вдруг вцепилась мертвой хваткой. — «Почему?» — «Чтобы узнать, каково это. Наверное, я устала просто предвкушать это». Девочки не смотрят друг на друга. «Эй, может, мы могли бы...» — начинает Мина, но тут же обрывает себя, и её лицо искажается от содрогания. — «Неважно». «Что?» — Очако в глубине души знает, на что намекает, но ей нужно подтверждение, потому что... никак нет? Она буквально чувствует и слышит, как бешено колотится её сердце, как оно танцует брейк-данс в её груди. И впервые за всё время их знакомства, за всё время их дружбы, Мина бормочет слишком тихо, чтобы Очако могла разобрать. Через мгновение она повторяет то же самое, только на этот раз чуть яснее. — «Я подумала, что, может быть, мы могли бы просто покончить с этим. Вместе. Прямо здесь. Но я не хочу красть твой первый поцелуй или что-то в этом роде...» Предложение, произнесённое вслух, вызывает дрожь в руках Очако и толчок, от которого у неё сжимается живот и продолжает скручиваться ещё долгое время. Сон. Это всего лишь сон, от которого она проснётся, нахмурившись, когда поймёт, что это был всего лишь сон. Но это не так. Мина смотрит на неё с ожиданием, почти с надеждой, и Очако наконец находит правильную реакцию на... что бы это ни было. «Ты бы его не испортила... К тому же, это, вероятно, не так уж важно, как люди думают...» — «О-о, да...Ты права». Мина звучит совсем... не как Мина, и это довольно отталкивающе. Даже тревожно. Очако понимает, что больше никогда не хочет слышать её такой. — «Ты всё ещё... хочешь?» — Она затаила дыхание, едва успев вымолвить эти слова. Повисает мучительно долгая пауза, из-за которой Очако хочется сбежать из комнаты. — «Только если ты это сделаешь». Вечный фиолетовый свет на её прикроватном столике все это время отражался от прекрасного розового лица Мины таким образом, что это совершенно запоминается и только еще больше подтверждает ее окончательное решение. — "Я сделаю." Очако находит в себе силы пошевелиться, подтягивается достаточно близко и наконец садится, скрестив ноги. Мина не сразу следует за ней, лишь смотрит, слегка приоткрыв рот. В конце концов она вздрагивает и повторяет движения Очако, так что теперь они смотрят друг на друга, на расстоянии около фута друг от друга. Вопрос только в том, кто первым сделает первый шаг и положит конец этой неизбежной неловкости. Очако не уверена, чье сердце она сейчас слышит. Ее собственное сердце бьется невероятно быстро, кажется, приливая кровь прямо к щекам и ушам. Мина несколько раз моргает, прежде чем протянуть нежную руку и коснуться ее очень теплой щеки. Сначала прикосновение кажется странным, как будто что-то чужое, и Очако невольно напрягается. А затем что-то меняется. Нежная ласка внезапно становится всем, чего она когда-либо хотела, и по мере того, как она расслабляется, по всему ее телу разливается нежность. На самом деле, она так довольна тем, что просто так лежит, что для нее становится шоком, когда Мина внезапно наклоняется вперед и целует ее в губы. Это происходит быстро. Так быстро, что Очако даже не успевает осознать чужеродное и странное ощущение губ своей подруги на своих губах, как все заканчивается. Было ли это приятно? Понравилось ли ей вообще? Она даже не может сказать наверняка, насколько мало она почувствовала. Один упущенный момент. — «Мина...» — бормочет она, заметив, как уголки губ Мины дернулись вниз. Очако колеблется всего мгновение, которое, кажется, тянется целую вечность, прежде чем снова наклониться и прижаться губами к этому нахмуренному лицу. Они остаются в таком положении, пока обе не начинают немного двигаться, неловко двигая губами. Наконец она соображает, что делать со своими неподвижными руками, и осторожно кладёт одну на обнажённое бедро Мины. Странно. Это странно, но теперь у нее в груди что-то по-новому бурлит, и она не отстраняется. Мина слегка отдает клубничной зубной пастой. Очако понимает, что ей это нравится. Это удивительно приятное ощущение. Этот второй поцелуй прерывается только тогда, когда Мина начинает толкаться сильнее, почти грубо, отчего их носы неожиданно сталкиваются. — «Упс...» — Мина хихикает, и её рука соскальзывает, и потеря драгоценного прикосновения заставляет Очако с неловкостью подумать о том, чтобы забраться к ней на колени. — «Это был не один поцелуй...» — "Я знаю." Она знает. Теперь ей всё предельно ясно. Всё до последней капли. Очако наклоняется и целомудренно целует Мину в лоб, пушистые волосы щекочут её собственные. Мина вздыхает и тоже целует её в обе щеки, а затем обхватывает лицо руками. И вот их губы снова сталкиваются.