Оскверненные

В себя я пришла резко, будто что-то грубо вытолкнуло меня из собственного сна. Жадно вдохнула, наполняя, казалось, пустые лёгкие, а когда сглотнула слюну, сухое, явно воспалённое горло отозвалось острой болью. Я лежала на боку. Небольшой диван слегка пружинил, синяя спинка, застилавшая обзор, впитывала мой уставший взгляд. Мышцы ныли, левая сторона тела затекла. Я медленно приподняла руку — в запястьях потянуло — и провела пальцами по ткани. Она была гладкой, немного шероховатой и тёплой — такой неестественно уютной, что по коже пробежал холодок. Головой понимала, что должна воспринимать такую мелочь как что-то нормальное, привычное... однако внутри поднялось иррациональное чувство неправильности. Я будто оказалась не в безопасности, а в декорации, слишком старательно изображающей её. Обстановка была тихой, и эта тишина раздражала. Она не была спокойной и убаюкивающей; скорее наоборот — казалась ровной и контролируемой. Прямых признаков угрозы не было, но ни одна клетка организма не могла расслабиться. Сознание возвращалось медленно, почти нехотя, словно нечто тянуло его назад в темноту. Я глубже втянула воздух, но удушливый запах — смесь пыли, старых тканей и чего-то металлического — лишь сильнее запутал ощущение реальности. Перед глазами мелькнули образы: каменные стены, влажные и душащие сыростью, просачивающийся под кожу холод, демоническая тварь, чей вопль вобрал в себя крики адских мучеников... команда людей, возглавляемая мужчиной и ангелом. За встречей с последними следовала темнота. Невольно я поморщилась, ощутив боль в виске, ударом по которому меня и вырубили. Собрать растерянные пазлы и сложить их в цельную картину не составляло труда: меня взяли и притащили с собой, в своё логов Я попыталась сесть и тут же пожалела об этом: мир дрогнул, вздохнул и накренился набок. Перед глазами поплыли тени. Рядом чем-то звякнули — кажется, посудой. — Осторожнее, — раздался женский голос. Его ли я слышала в пещере, пока мне в лоб смотрело дуло пистолета? — Тебя замутит от резких движений. Отголосок страха пробежал по позвоночнику. Я неаккуратно повернулась, но от рывка снова потемнело в глазах. Лишь силуэт — стройный, устроившийся на соседнем диване — обозначился на границе видимости. — Я... — простой звук сорвался с губ с трудом, прозвучал сипло. Глаза — и те наверняка говорили громче. — В безопасности, — ответила незнакомка голосом, лишённым тепла; интонация была спокойной, тембр — немного низким. — Тебя, совсем одну, нашли в пещере. Почти раздетую. Я молчала, в голове звенело. Услышанное должно было что-нибудь вызвать — образ, чувство, воспоминание — но внутри зияла пустота. Незнакомка поднялась, сделала шаг в мою сторону, и наконец мне удалось разглядеть чужое лицо: правильные черты, акцентно большие карие глаза с родинкой под левым, фарфоровая кожа, длинные волосы цвета тёмного шоколада. Если бы не тени, откровенно залёгшие под умными глазами, я бы назвала её куклой. Поначалу стало неловко: показалось, что я слишком бесстыдно и долго рассматриваю её. Между тем, настороженный, изучающий взгляд вперился в меня с не меньшим интересом. — Здесь тебя не обидят, но отвечать на вопросы придётся, — заверила она, пытаясь добиться расположения. Отчего-то я почувствовала себя загнанным в угол зверем, к которому человек тянет руку настороженно, потому что не знает — забитое существо укусит или послушно прильнёт. — Помнишь, как оказалась в пещере? Ты ведь не здешняя, верно? На местную не похожа... Откуда ты? Безобидные вопросы проходили сквозь меня, но слова вязли в горле. Где-то под поверхностью бессвязных мыслей лежали осколки — тусклые, неровные, но реальные: запах антисептика, стеклянные колбы, шум фильтров, чьи-то шаги в длинном коридоре. И я, склонившаяся над приборами, записывающая результаты, подготавливающая отчёты. Вместе со вспышкой-воспоминанием пришёл страх — не резкий, не панический, а тихий, липкий, инстинктивный. Что-то внутри меня сжимало горло, на зародыше убивало попытку сформулировать хоть одно слово о прошлом. Даже попытка мысленно произнести «лаборант» отдавала глухой болью где-то под рёбрами. Я всмотрелась в карие радужки, провела дорожку к поджатым пухлым губам и поднялась обратно. Рассматривала, рыскала по нему, точно в чужом человеке, в посторонней судьбе могла найти ответы на свои вопросы. Словно из фундамента чужой судьбы, собирая труху и глину, могла слепить собственную. На подобное, разумеется, даже при всём желании я не была способна. — Можем начать с простого, — теперь незнакомка попыталась подойти к вопросу издалека. — Меня зовут Лэйн. А тебя как? Назовёшь своё имя? И когда я попыталась дотянуться хотя бы до этого слова — несомненно принадлежащего мне слова — внутри не оказалось ничего. Только мягкая, вязкая пустота. Я покачала головой. Лёгкое движение, но горло снова перехватило. Опусти я глаза на секунду позже, даже не заметила бы, как чужой взгляд стал строже. И мелькнуло в нём что-то ещё — не жалость, нет, скорее непонятная мне обречённость, усталость. Как обычный человек, заблудившись на незнакомой улице, разочаровывается попавшемуся тупику. Повернув ладонь внутренней стороной к лицу, я осмотрела царапины, слегка поморщилась от зуда в ранках, по всей видимости начавших заживать. Обнаружила, что халат, ранее висящий на мне рваной тряпкой, заменила тёплая одежда: плотные белые колготки, поверх которых натянуты вязаные голубые чулки, и утеплённая юбка. Верхняя часть тела была закутана в дутую куртку. Я понимала, почему Лэйн раздосадована, но помочь ничем не могла: слова будто упирались во что-то внутри, и всё, что я могла сделать — это держать взгляд на ткани своего рукава, трусливо избегая зрительного контакта. Пауза затянулась, повисла неуютной тишиной, и девушка слегка сжала губы. — Ты не помнишь? — попыталась она ещё мягче. Снова оставила вопрос без ответа. Не кивнула и не покачала головой, не свела внимания с куртки, согревшей продрогшее тело. Я просто сидела, чувствуя, как напряжение в комнате растёт, а воздух становится плотнее. Тишину нарушил звук шагов — уверенных, намеренно звучных, заявляющих о своём присутствии. Лэйн обернулась первой. Ангел спускался по широкой лестнице, ведущей в помещение, где мы находились. Шёл он неторопливо, плавно, каждое движение казалось выверенным. Сложенные за спиной могучие крылья слегка покачивались в такт шагам, едва заметно трепетали. Свет сверху падал на него полосами, подчёркивая стать мужской фигуры. Он остановился на последней ступени и перевёл взгляд на меня. Благородное существо, высеченное из камня изваяние с узким лицом, густыми насупленными бровями, белыми, как снег, волосами и крепким телосложением. И даже если закрыть глаза на крылья, в лице его было что-то магнетическое, божественно притягательное Грязные крылья, шелест шелковистых перьев. Хватило слабого порыва, чтобы одно из них, кружась, упало на пол. Меня передёрнуло, и я с усилием оторвала взор от лица, вызвавшего дрожь по телу, и опустила его ниже острого подбородка. Ангел был одет в ту же форму, что и в пещере, но лишь сейчас я уделила деталям больше внимания: чёрная водолазка с перевёрнутым крестом, белая куртка... незаметный на первый взгляд серый знак. Снежинка. Фирменное лого. Почему... бессмертный носит униформу «Сибири»? Разве на базе было ответвление, сотрудничавшее с божественной силой теснее нашего? — Как себя чувствуешь? Простой вопрос вывел меня из оцепенения, плечи слегка дрогнули. С момента пробуждения моё тело, повинуясь внутреннему инстинкту, находилось в напряжении, было готово в любой момент отразить удар, выстроить стену и огородиться от неудобных разговоров. Даже если вопрос и был формальным, атмосфера начала казаться менее напряжённой. — Приемлемо, — хрипло произнесла я и сразу захрипела, пытаясь прочистить горло. Пошла на опережение: — Но я ничего не помню. В голове совсем пусто. — Паршиво, что уж там, — на мгновение ангел возвёл глаза к потолку. — Пойдём, отведу тебя к генералу. — Генерал... — Дмитрий. Вы виделись в пещере, — коротко пояснила Лэйн. — Он ответит на твои вопросы «Приятное знакомство, — с лёгким раздражением подумала я, — с прикладом пистолета — так вообще особо интимное». При виде выражения моего лица девушка приподняла уголок губ. Жаль, что ноющему виску было не так весело. Опершись о подлокотник дивана, я аккуратно спустила ноги на пол. Повела обутыми в угги стопами, разминая их, и прищурилась, ощутив покалывание в затёкших конечностях. Подняться самостоятельно мне всё же удалось. От ангела, которого явно задерживала своей медлительностью, на удивлению не получила замечаний или требований быть быстрее. Я наивно полагала, что тот самый генерал находится на этажом выше — возможно, бессмертный был с ним, прежде чем спуститься к нам. Суждения оказалось далёким от истины: мой новообретённый спутник направился к ведущим на улицу дверям. Когда в проёме показался занесённый снегом пейзаж, я чертыхнулась себе под нос. Выражать недовольство не стала — оставила бессмысленное, невыгодное обеим сторонам занятие — и, ответив на кивок Лэйн, побрела за ангелом. Лишь в последний момент периферийным зрением выцепила грязно-красные пятна, глубоко въевшиеся в кресло. *** Здание, где предстояло встретиться с генералом, располагалось неподалёку от поместья. С неба крупными хлопьями валил снег: снежинки липли к порозовевшим от холода щекам, щекотливо касался ресниц, кружевом ложился на светлые волосы. Осмотреть территорию было невозможно — зима буйствовала слишком рьяно, застилая обзор и заметая следы. Единственное, что удавалось разглядеть, это спину шедшего впереди мужчины, его крылья, будто сотканные из накрывшей землю перины. Нужный кабинет оказался на втором этаже плохо отапливаемого здания. Яркий свет падал из больших окон, расположенных прямо за рабочим столом; отсюда же открывался живописный вид на величественные горы. Деревянный стол, стулья, потёртый ковёр и видавший время диван показались нарядной зиме слишком невзрачными, поэтому мутные оконные стёкла она украсила морозными узорами. — Спасибо, Каин, — мужчина обратился к моему спутнику, на что тот коротко кивнул и сразу вышел из кабинета. Мы остались вдвоём. Генерал стоял, привалившись бедром к столу, а я замерла в начале кабинета, у самой двери. Вот и человек, огревший меня прикладом. В который раз за сегодня висок болезненно запульсировал. Оставалось лишь надеяться, что посттравматический синдром развеется в ближайшее время — довольствоваться компанией генерала, очевидно, придётся часто, а испытывать фантомную боль при каждой встрече совсем не хотелось. Дмитрий сложил сильные руки на груди. В этот раз он был в чёрной футболке, слева красовался знак «Сибири». Прокручивая встречу накануне, вспомнила шинель с меховой отделкой: форма ведь тоже принадлежала базе, если точнее — её воинской части. Я недоверчиво прищурилась, продолжила сверлить незнакомца взглядом. Он был выше меня, отчего смотреть приходилось снизу вверх. Наверняка взгляд исподлобья в моём положении выглядел комично, нежели строго и устрашающе, однако он, даже если и счёл ситуацию нелепой, ничего на этот счёт не сказал. — Меня зовут Дмитрий, — хоть я и слышала его имя от других людей, он всё же представился. — Присядешь? На деревянный стул, приставленный к столу, я посмотрела скептически. Генерал, впрочем, признаков враждебности не выказывал, держался спокойно и сохранял нейтралитет, поэтому и я не стала портить ещё не успевшие начаться отношения. Прочистила горло, подошла ближе и заняла предложенное место, после чего мой собеседник занял своё рабочее место. Губы нервно поджались, пересохшие и потрескавшиеся, взгляд цеплялся за что угодно, лишь бы не касаться чужого лица. — Мы тебе не навредим. Причин бояться нет. Действительно. Дуло пистолета ведь само направилось на меня, а приклад просто решил поцеловать в лобик. — Странно слышать это от человека, который вырубил меня одним ударом, — из-за боли в горле претензия прозвучала сипло. — Ты была в состоянии шока, тратить время утешение и разговоры было бы неразумно. — Дмитрий сложил сильные, испещренные шрамами руки на груди. Коротким движением размял шею, откинулся на спинку стула и прежде чем продолжить фразу прикинул что-то в уме: — С Лэйн, полагаю, ты уже виделась? С ходу так не скажешь, но вы похожи — И чем же? — Как минимум тем, что мои методы не понравились вам обеим. Взгляд наконец метнулись к мужчине, всё это время не сводившему с меня глаз. Ледяные радужки, вперившиеся из-под нависших век, хмурое выражение лица, лёгкая небритость, заметный шрам, тянущийся над верхней губой... Достаточно броская, запоминающаяся внешность. Столкнуться с ним в корпусе мы вряд ли могли, однако значимые представители базы были мне хорошо известны. Под его руководством находится ангел, и такая информация едва ли могла пройти незамеченной. Возникло желание повертеть головой, внимательнее изучить обстановку, попробовать зацепиться за возможно упущенные детали. Но ставить себя в столь уязвимое положение было бы невыгодно — нельзя показывать неуверенность, даже если она бьёт через край. Дмитрий... Из чужих уст даже имени такого не слышала. Будь он в самом деле человеком с базы, слава о партнёрстве с бессмертным шла бы впереди него. Тогда кто он? Обманщик, выдающий себя за «своего»? Если так, какую цель он преследовал? И откуда у него минимум два экземпляра нашей формы? С другой стороны... он не мог знать, что я имею отношение к базе: в нашу первую встречу я была невесть в чём, пропуска с собой у меня не было. Его бы, к слову, не мешало найти, иначе по возвращении в корпус могут возникнуть проблемы у терминалов. С другой стороны, проблемы возникнут в любом случае: мало того, что я покинула территорию без предварительного запроса, так ещё и отсутствовала чёрт знает сколько времени. И никакие оправдания о том, что моей вины в случившемся нет, явно не спасут... Но это решу потом. Прямо сейчас мне нужно было сосредоточиться на другом. Окружающие явно не знали о моей принадлежности к «Сибири», и в этом заключалось моё преимущество. Рано или поздно, безусловно, придётся раскрыть карты, но пока есть возможность нужно припрятать туз и оценить обстановку. Вытащу его, когда узнаю козырную масть. Тем временем генерал выдвинул ящик стола и достал из него свёрнутую ткань, грязную и заметно потрёпанную. В ней легко узнавалось одежда, в которой я была накануне. Для меня всё ещё оставалось неясным, откуда она взялась: таких ночных платьев отродясь не носила. — Представишься? — и снова этот вопрос, хоть и брошенный невзначай. Казалось бы — ничего сложного. Имя-то, оно у всех было; я со своим и вовсе двадцать три года прожила. Губы приоткрылись, попытавшись сложиться в знакомые им слоги, но внутри всё снова сжалось в немой узел. Слова не складывались, не собирались воедино, вместо этого оставаясь разрозненными кусками, раскинутыми по черепной коробке. Они дрожали где-то у горла и исчезали, распадались, будто кто-то ломал их на корню. Я не ответила. Даже не попыталась. Лишь медленно качнула головой. Удивительно, но именно после этого выражение его лица слегка смягчилось. Недоверие никуда не делось, но поверх него появилось что-то человеческое — понимание, что я не блефую и не играю. Причина моего молчания не была до конца понятна, однако давить мужчина не стал. По крайней мере сейчас. — Если не хочешь говорить... ладно, — устало проговорил он. — Мы подождём. Я не знала, почему он дал мне поблажку, но была за неё благодарна. Не успела я испытать облегчение, как он положил ткань на стол и небрежно подвинул её в мою сторону. Свёрток был сложен воротником вверх, передний вырез позволял увидеть внутреннюю сторону ткани — ту, что прилегает к спине. И на этом скрытом участке показалась надпись. Azura. — Это тебе о чём-нибудь говорит? — уточнил Дмитрий, когда я взяла свёрток в руки. Я медленно мотнула головой. Имела ли надпись хоть какое-то значение? Я не знала и не понимала, и всё же не могла оторвать глаз от букв. Осторожно коснулась прохладной ткани, провела пальцем по буквам. — Впервые вижу, — тихо произнесла я и наконец подняла голову. Быстро сглотнула, стараясь вернуть голосу подобие уверенности. — Просто надпись. Может, фирма одежды или ещё что-то. — Ты не знаешь фирму одежды, которую носишь? — Я понятия не имею, чья это одежда, — с губ сорвался обречённый вздох. — Помню, что очнулась в этом... халате, но при этом знаю, что ничего такого не носила. И вообще, стал бы кто-то носить это в повседневной жизни? — Ты задаёшь правильные вопросы. Правильные, но неуместные для человека твоего положениями положении. Этими вопросами глубже роешь яму. — Дмитрий устало помассировал переносицу. — Чёрт с ним, разберёмся. Будем использовать это имя как твоё, раз настоящего не раскрываешь, — он кивнул на одежду, которую я вернула обратно на стол. Не то чтобы у меня был выбор, но… — Хорошо, — я коротко повела плечом, мысленно примеряя к себе новое имя. Азура. А-зу-ра. — На этом тему закроем. Используй его, пока не выясним больше. Остальным членам отряда сразу представляйся этим именем. Забот и без этой путаницы хватает, да и тебе без лишних расспросов будет спокойнее. Я не ответила, только слегка кивнула. Новое имя постепенно оседало под рёбрами, въелось в голову — ещё чужое, но кажущееся удобным, пригодным для носки. Медленно выпрямившись, взглянула на Дмитрия. Внутри всё ещё жгло от неприятного чувства неполноценности, но теперь я хотя бы могла сделать вид, что внутри меня — в голове и в груди — не зияла пустота. — Что за тварь была в пещере? — наконец спросила я. Стоило вспомнить мерзкую морду демонического существа, как по спине вновь пробежал холодок. Неожиданно насупленные брови Дмитрия приподнялись, выдавая в нём удивление. — А ты не знаешь? — Прежде не видела ничего подобного. Голубые радужки невзначай метнулись к бумагам, вырвали из множества кип стопку, лежащую на самом краю. На верхнем листе виднелись сделанные вручную пометки — обведённые слова, зачёркнутые предложения, стрелки, соединяющие доводы между собой. О ком были эти записи? Если обо мне — какие выводы он уже успел сделать? Как скоро дополнит эти наблюдения сегодняшним разговором? Сказанное мной подтвердит его предположения или, напротив, опровергнет и запутает? Было бы полезно ознакомиться с этими пометками. Осталось рассчитать время, когда кабинет будет пустовать, и придумать, как проникнуть сюда. Генерал не прогонял меня, терпеливо ждал, пока я уйду сама или затрону интересовавшую меня тему. Про тварь не ответил, повторение вопроса показалось мне неуместным. Я выдохнула; упускать выпавший шанс и злоупотреблять гостеприимством совсем не хотелось. Пока генерал в неплохом расположении духа, стоило узнать что-нибудь ещё. — Тот ангел... — Каин. — Да, Каин, — от его имени язык почему-то обдало горечью. — Он... почему он заодно с людьми? Как вы приручили силу бессмертного? — Я бы не сказал, что они заодно с людьми, и они уж точно нами не приручены. Сами по себе, никому не прислуживают. Здесь больше о взаимовыгодном сотрудничестве: в чём-то нам полезны они, в чём-то — мы им, — пояснил Дмитрий, однако кое-что в его фразе вызвало следующий вопрос. — «Они»? Хотите сказать, что Каин — не единственный бессмертный в отряде? — С остальными познакомишься по возвращении в поместье. Советую держаться людей, а не их. — На мгновение его взгляд задержался на двери, за которой совсем недавно скрылся Каин. Он явно о чём-то задумался, едва заметно прищурил глаза, но, вполне ожидаемо, рассуждениями не поделился. — Если тебе есть что рассказать о себе, Азура, буду рад выслушать — честность всегда ценна, но в наших реалиях этот ресурс особенно важен. Повременим с откровениями, чтобы ты пришла в себя, но имей ввиду: моё терпение не безгранично. Всё ясно? Я кивнула в знак согласия, вновь поджала губы. Конечно же не безгранично. Пока что — только пока — он дал мне время на передышку. Из доброты душевной? Едва ли. Хотел показать, что мы на одной стороне, чтобы сотрудничество было добровольным? Или не видел во мне угрозы, не считал нужным опасаться меня? Если дело в этом, с каких пор находить людей в богом забытых пещерах стало нормой и не вызывало никаких подозрений? «Сибирь», которую я знала, для безопасности скорее приковала бы меня к батарее, нежели возилась, как с малым ребёнком. Была ли эта часть «Сибири» той же, что знала я? И как вернуться в корпус, при этом не выдав секретной информации? — Мне нужно приступить к работе, поэтому возвращайся в поместье. Передвигаться без сопровождения строго запрещено, — генерал поднялся, и я последовала его примеру. Гостеприимство увядало на глазах. — Надеюсь на твоё благоразумие. «Как и я — на ваше», — мысленно ответила я. Попрощалась же коротким кивком и, потирая занывший висок, вышла к ожидающему меня ангелу.