чёрные коты тоже нуждаются в любви

запах выпечки заполняет всю кухню, создавая теплую и уютную атмосферу, в которой так и хочется остаться подольше и никуда не уходить. хёнджин, сидя за столом, наблюдает, как феликс в фартуке украшает имбирные пряники в виде тыкв сахарной пудрой. костюм смерти на хёнджине выглядел слегка небрежным: мантия из черного бархата была сброшена на спинку стула, а на нём осталась лишь темная, облегающая водолазка, на которой загадочно поблескивала серебряная цепь. его грим – выбеленное лицо и темные тени под глазами – все ещё оставался, делая выражение невыразительным, но в глазах плясали теплые искорки, пока он смотрел на феликса. его падший ангел был одет в белую рубашку с расстегнутым воротником и свободные черные брюки, но главными были детали: за спиной, будто сломанные, лежали величественные крылья с обугленными кончиками перьев, а искусно нанесенный макияж создавал иллюзию засохших слез-подтеков, тянущихся от уголков глаз. поверх всего этого был надет простой домашний фартук, испещренный следами муки и каплями глазури. — иии... готово! — вдруг радостно воскликнул феликс, смотря на проделанную работу. хёнджин заинтересованно наклоняется ближе и рассматривает свежие пряники, от которых ещё шёл пар. — вау, ты прям мастер на все руки, мой ангел, — хёнджин мягко улыбается и облизывает губы, глядя на свежую выпечку, которая так и манила его. — попробуй скорее! — феликс аккуратно берет теплый пряник и подносит прямо к губам хёнджина, уговаривая его попробовать. хёнджин ничуть не сопротивлялся и его губы приоткрылись, когда тот откусил небольшой кусочек, начав жевать. — о боже…— бормочет хёнджин, закатывая глаза от удовольствия, смакуя приятный вкус на языке. — меня выгнали с небес, не дошёл до этого статуса, — шутит феликс, намекая на свой костюм падшего ангела. — тогда ты будешь моим личным богом, ангелочек, — хёнджин подмигивает, и затем они оба тихо хихикают. — а теперь пойдём зажжём нашу тыкву, — предлагает хёнджин, поднимаясь из-за стола и направляясь к окну, на подоконнике которого стояла тыква. взяв тыкву за корешок, хёнджин качает головой в сторону, молча зовя феликса следовать за ним. феликс же, сняв кухонные варежки, выходит за хёнджином на улицу, попутно захватив зонтик. они оба выходят на ступеньки лестницы дома, чтобы поставить там тыкву и зажечь её. тыква была вырезана в классическом хэллоуинском стиле: треугольные глаза и нос, и широкий оскал с несколькими острыми зубами, сквозь который должен был скоро пробиваться свет от свечки. хёнджин присаживается на корточки, чтобы поставить тыкву на одну из ступеней и засунуть внутрь свечку, пока феликс стоит рядом, держа зонтик над головой хёнджина, прикрывая его от дождя. теперь, когда хёнджин устанавливает внутрь свечу и зажигает ее, тыква преображается. тёплый, живой свет, тут же, пробивается сквозь прорези, отбрасывая на мокрые ступени целый хоровод угловатых глаз и ухмыляющихся ртов. это уже не просто овощ, а маленький страж их порога, противостоящий хмурому осеннему мраку. их взоры устремляются на тыкву, следя за тем, как дёргается огонь, создавая жуткую, но, по-моему, приятную атмосферу. но вдруг, в кустах неподалёку раздаётся подозрительный шорох. феликс вздрагивает, и его взор устремляется на шевелящиеся кусты, откуда доносился звук. — ты это слышал? — феликс спрашивает нерешительным голосом, опуская взгляд на хёнджина, который с непониманием поднимает взгляд на феликса. — нет, в чём дело? — хёнджин выпрямляется, встав рядом с феликсом, подняв одну бровь. из кустов снова раздаётся шорох, на этот раз более громкий, отчего феликс испуганно жмётся к хёнджину, цепляясь за его одежду. — вон там!...хёнджин...в кустах точно что-то есть! — восклицает феликс, сжимая в руках ткань водолазки хёнджина. хёнджин же, в защитном жесте прикрывает феликса рукой, покосившись на кусты и слегка хмурясь, в ожидании, что произойдет дальше. долго ждать не пришлось, и из кустов решает показаться виновник этого пугающего торжества. ветки в последний раз дёргаются, прежде чем из них выпрыгивает мокрый, черный кот. бездомное животное было промокшим до нитки и дрожало от холода, жалобно мяукая, подходя к дому феликса и хёнджина. хёнджин расслабляется, когда видит, что это был всего лишь безобидный кот, а не что-то ужасное, из-за чего феликс так распереживался. с губ хёнджина срывается смех, тёплый и мягкий, контрастирующий с его жутким костюмом. хёнджин оборачивается к перепуганному феликсу и тихо посмеивается, не в силах удержаться. — что, кота испугался? бывший ангел воинов света? — он произносит это насмешливо, но ласково, на что феликс лишь смущённо фыркает, отводя взгляд в сторону. хёнджин наклоняется к земле и поднимает мокрого кота на руки, не боясь испачкать костюм, и начинает гладить его, пытаясь согреть и успокоить, пока животное довольно мурлычет у него на руках. феликс же, немного оправившись от испуга, глядит на то, как хёнджин возится с котом, и от этого на лицо феликса возвращается мягкая улыбка. — чёрные коты тоже нуждаются в любви, — произносит феликс, касаясь пальцами макушки кота, чтобы погладить. хёнджин кивает головой на слова феликса и осторожно опуская кота на крыльцо под крышу, прежде чем его взгляд возвращается к феликсу. феликс поднимает руку и зарывается пальцами в мягкие чёрные волосы хёнджина, перебирая пряди между ними. этот жест — прямое подтверждение его слов. — котёнок, — феликс с нежной улыбкой смотрит на хёнджина, вглядываясь в его глаза. это слово повисает в воздухе, растворяясь в шуме дождя. исчезает всё: и мокрая ночь, и дрожащий кот на крыльце, и мерцающая тыква. остается только тихий зов в глазах феликса и едва уловимое дыхание, смешивающееся с запахом от недавней выпечки, который пропитал их костюмы. хёнджин морщится, словно смущён, но глаза выдают — он тает. он поднимает ладонь, кладёт поверх руки феликса и мягко тянет его ближе к себе. зонтик чуть наклоняется, капельки скатываются по краю и падают на их плечи, как конфетти. их носы касаются первыми — лёгкий «буп», как у котят. хёнджин хихикает в ответ, не выдержав, и феликс тоже — коротко, счастливо, прикрывая свои глаза. и в этот момент всё замирает. дождь вокруг превращается в шёпот, остаётся только дыхание, тёплое и близкое, и то, как капли стекают по зонту, отбивая свой размеренный ритм. хёнджин чуть склоняет голову, и их губы встречаются — осторожно, словно боясь поранить друг друга, хотя они оба знают, что никогда бы не причинили друг другу боли. поцелуй — короткий, но в нём есть всё: и вкус сахарной пудры, и мягкость дождя, и то странное чувство, когда даже жуткая ночь кажется доброй. феликс отрывается первым, всё ещё не открывая глаз. — счастливого хэллоуина, мой котёнок, — шепчет он с улыбкой, а хёнджин тихо смеётся, пряча улыбку в его волосах.