Искусство не быть съеденным

      Кальдо Геенна, Божественный Провидец, Посох Пламени и, по совместительству, глава Департамента Выявления и Развития Магических Талантов, проснулся с ощущением заурядного дня. Утро сулило лишь лёгкую скуку: рутинные отчёты и разбор досье новых кандидатов в Божественные Провидицы. Единственной искрой в этой предсказуемости был предстоящий завтрак — Кальдо уже мысленно ощущал на языке обжигающий перец и сладковатый привкус мёда в своем фирменном омлете. Эта вкусовая дуэль была наградой за победу над остатками сна.       Его предчувствие, однако, оказалось ложным. Присутствие кого-либо у его кабинета в столь ранний час уже само по себе было событием из ряда вон выходящим. А когда он узнал в стоявшем Рэйна Эймса, молодого Посоха Меча и специалиста по артефактам с характером, последние остатки сонливости развеялись как дым. Дело пахло если не жареным, то однозначно интересным. Рядом с невозмутимым Рэйном ёрзал худощавый подросток с волосами таких же оттенков и бездонными глазами, в которых застыл ужас.       — Доброе утро, Кальдо, — кивнул Рэйн, не меняя выражения лица. — Это Финн. Мой младший брат. У него проблема.       — Он хочет меня убить? — уточнил Кальдо, с интересом оглядывая трясущегося юношу и поглаживая рукоять своего меча.       — Наоборот. Он хочет не быть убитым. Экзамены в Истоне через месяц. Его магический резерв скромен, физическая подготовка отсутствует. Провалил тест по выживанию, спрятавшись в дупле с иглошёрстами, — доложил Рэйн своим бесстрастным голосом, словно сообщал о погоде.       Финн сгорбился и вжался в стену, словно хотел стать одним из кирпичей в её кладке. Наткнулся на что-то и издал тихий жалобный звук, похожий на писк крольчонка.       Кальдо хмыкнул, и перестал наглаживать меч. Открутил крышку фляжки, без которой из дому не выходил, и плеснул густого янтарного сиропа в рот. Аромат цветущего луга на мгновение перебил запах страха, исходивший от Финна, и придал Кальдо работоспособности.       — И что ты хочешь, Рэйн? Я не нянька. Мои методы не для нежных цветочков.       — Ты — глава Департамента Талантов. О том, на что обращать внимание, ты знаешь лучше всех. Научи его не умирать. Я не могу его тренировать.       Кальдо поднял светлую бровь. Это было интересно. Потенциал Рэйна был огромен. Он был самым молодым волшебником, сумевшим пробудить у себя третью магическую линию. Да любой счёл бы за счастье готовиться к экзамену у такого сильного наставника.       — Почему не можешь? Боишься, что сломаешь?       Рэйн на секунду отвел взгляд.       — Я… ну… он мой родственник! — буркнул он, и на его обычно бледных щеках выступил румянец смущения.       Что-то такое Кальдо и предполагал услышать. В Бюро все отлично знали, что, скрываясь за маской ледяного безразличия, Рэйн боготворил младшего брата. И именно поэтому он и не мог быть его учителем — его «доброта» выразилась бы в том, чтобы запереть Финна в самой безопасной комнате под замком, обложив подушками и поставив рядом дежурного целителя, до самого его совершеннолетия. Выживание по методу Рэйна заключалось в полном устранении любых рисков, что, как справедливо считал Кальдо, было верным путём к тому, чтобы вырастить беспомощное комнатное растение.       Кальдо вздохнул. Взгляд его упал на Финна. Слабый, испуганный… но в глубине золотисто-медовых глаз он уловил искру, что видел когда-то и у юного Рэйна. Талант. Но более изысканный. Не к разрушению, а к чему-то иному.       — Ладно, зайчишка, — улыбнулся Кальдо. Финн вздрогнул от такого обращения. — Но учить буду по-своему. Без возражений. И это не будет бесплатно. С тебя, Рэйн, ящик редкого меда с Лунных пасек. Знаешь, с перламутровыми сотами. Мне понадобится много энергии, сам понимаешь.       Тренировка началась на стадионе Бюро. Кальдо, не теряя времени, принялся за второй завтрак — булочку, в которую он влил мёда столько, что она напоминала пропитанную нектаром губку.       — Первое и единственное правило выживания, зайчишка, — провозгласил он, с наслаждением пережёвывая сладкую массу. — Осознать, что вселенная, в своей безграничной мудрости и любви к хаосу, хочет тебя съесть. Погода, ландшафт, местная фауна, флора и, что самое обидное, твои однокурсники. Понял?       — Понял, — прошептал Финн, глядя на булочку. — Съесть…       — Не понял, — безжалостно констатировал Кальдо. — Но потом поймёшь, когда тебя начнёт преследовать стая голодных троллей. А пока — бег!       Бег оказался адской полосой препятствий. Кальдо, не прекращая жевать, щелчками пальцев создавал на пути Финна барьеры из упавших деревьев, внезапные ямы, которые тут же заполнялись густой грязью, и, конечно, стены огня. Он не стремился поджарить ученика — пламя было контролируемым.       — Быстрее, зайчишка! — подбадривал он, делая глоток мёда из фляги. — Представь, что Рэйн принёс твою любимую капустку, и ты должен опередить всех остальных!       Магия имени брата подействовала на Финна сильнее любого стимулирующего зелья. Он рванул с такой скоростью, что Кальдо одобрительно хмыкнул.       После пробежки началась «тактика уклонения». Кальдо, наконец доев булочку, на которую доливал мёд ещё три раза, принялся швырять в Финна небольшие огненные шары, почему-то липкие.       — Уворачивайся, зайчишка! Не думай головой, у тебя это получается слишком медленно. Думай телом! Мозг — это роскошь, которую ты не всегда можешь себе позволить! Рефлексы — твои лучшие друзья!       Финн носился по полю, визжа и кувыркаясь, словно за ним гналась стая огненных гончих. Один шар, пахнущий жжёным сахаром, всё же настиг его, чиркнув по предплечью. Финн вскрикнул от боли и инстинктивно прижал ладонь к ожогу. Из его рук повеяло мягким золотистым сиянием, и в воздухе запорхали крошечные, полупрозрачные бабочки из чистого света. Боль утихла, краснота спала, оставив лишь лёгкое розовое пятнышко.       Кальдо замер, наблюдая. Исцеляющая магия. Редкий, ценный, абсолютно нефункциональный в нападении, но вызывающий глубочайшее уважение дар. Выжить, обладая силой, которая создана не для того, чтобы отнимать, а чтобы давать, — вот высший пилотаж.       — Неплохо, зайчишка, — одобрил он. — Только в следующий раз сначала лечи, потом кричи. А в идеале не кричи вообще. Крик — это для зрителей. В лесу он привлекает тех, для кого ты основное блюдо.       Обеденный перерыв тоже был поучительным. Кальдо развёл костёр и принялся готовить похлёбку с добавлением всего, что он нашёл в ближайшем кустарнике, включая несколько подозрительных грибов.       — Кухня выживания, — с важным видом пояснил он, щедро вливая в котёл мёд из бездонной фляги. Густая сладкая масса смешалась с зеленью и грибами, создавая аромат, который можно было описать как дух пряничной избушки, построенной на болоте. — Калории — это энергия.       Финн с опаской попробовал предложенное варево. Его лицо исказилось от противоречивых ощущений — сладость мёда вступала в схватку с горечью кореньев.       — Съедобно, — констатировал Кальдо, уплетая свою порцию. — Видишь? Даже потенциальную гадость можно превратить в источник сил. Главное — правильный подход. И мёд. Мёд решает всё.       Дни потекли в суровом, но эффективном режиме. Теперь Кальдо вскакивал с кровати с интересом — что бы ещё необычного приготовить для Финна. Он не учил младшего Эймса сложным боевым заклинаниям, предпочитая оттачивать его инстинкты и наблюдательность. Как по поведению огненных муравьёв определить, что под ногами вот-вот разверзнется пропасть. Как по запаху найти воду, которая не заставит тебя провести остаток дня в молитвах богу канализационных стоков. Как отличить дружелюбного духа леса от того, который ищет, кого бы подвесить за ногу на ближайшем суку.       И Кальдо видел, как тот самый «зайчишка» постепенно меняется. Панический страх в его глазах не исчез совсем, но к нему добавилась осторожность, а затем и расчёт. Мозг Финна всё-таки начал работать в нужном направлении. Кальдо приписывал это медовой подпитке.       Однажды, отрабатывая блоки от воображаемых атак, Кальдо увлёкся демонстрацией мощи, и его кулак в асбестовой перчатке, объятый пламенем, чиркнул по другой руке, оставив глубокий, дымящийся ожог. Кальдо поморщился и досадливо хмыкнул, собираясь почистить рану другим огнём, а затем залепить тремя слоями медового пластыря.       Но Финн среагировал быстрее. Он забыл и о страхе, и о субординации, просто бросился вперёд и схватил руку Кальдо своими тонкими, но на удивление сильными пальцами.       — Это же больно! Дай мне!       Прежде чем Кальдо успел что-то сказать, руку окутало тёплое золотое сияние. Те самые светящиеся бабочки вновь запорхали вокруг, садясь на обожжённую кожу. Боль, которую Кальдо давно привык игнорировать, как назойливый фоновый шум, утихла, сменившись приятным прохладным ощущением. Обожжённая плоть затянулась на глазах, оставив лишь розовый след, который вскоре тоже должен был исчезнуть. Гораздо эффективней любого пластыря, а ведь Кальдо лично подбирал сорта мёда из лекарственных растений.       Он посмотрел на свою руку, затем на Финна. Юноша тяжело дышал, на лбу выступили капельки пота — исцеление ожога отняло у него много сил.       — Спасибо, зайчишка, — искренне сказал Кальдо. Он, чья способность приносила в основном боль и разрушение, впервые за долгое время ощутил на себе целительную силу, да ещё и от того, кого сам нещадно гонял. Это было странно и приятно.       Финн смущённо улыбнулся, вытирая лоб.       — Это… это же моя работа.       — Нет, — поправил его Кальдо. — Это твой дар. Он куда ценнее, чем умение швыряться атакующими заклинаниями. Любой дурак может что-то сломать. А вот починить… это уже искусство. И, между нами, куда более полезное для выживания в долгосрочной перспективе. Но ты не думай, я ничуть не умаляю значимость атакующих способностей, таких как у Рэйна или у меня... Продолжаем!       Кульминацией их занятий стал поход в тот самый Зачарованный Лес, где Финн ранее потерпел фиаско. Он дрожал, но теперь это была дрожь волнения, а не парализующего ужаса.       — Вспоминай всё, зайчишка, — сказал Кальдо на опушке. — Я буду рядом, но если вмешаюсь, считай, что тебя уже съели. Твоя цель — цветок лотоса из озера Профитроль. И твоя собственная шкура, конечно. В целости и сохранности.       Кальдо наблюдал из тени, слившись с окружающим мраком, как настоящий мастер маскировки. Он видел, как Финн, приблизившись к поляне с ползучими цветами-людоедами, не побежал сломя голову, а остановился, провёл рукой по земле и швырнул в сторону от своего пути комок земли, смешанный с тем самым сладким корнем, который они собирали на тренировках. Цветы, почуяв лакомство, потянулись в ту сторону, расчистив ему путь. Кальдо мысленно похвалил Финна за использование особенностей противника.       Видел он и встречу с волком-оборотнем. Финн не застыл и не попытался применить жалкое боевое заклятье. Он использовал увёртливость, которую Кальдо отрабатывал с ним на тренировках, проскакивая мимо когтистых лап и используя деревья как щиты. А когда зверь всё-таки загнал его к скале, Финн, к изумлению Кальдо, швырнул в ближайший улей диких пчёл камень. Оказывается, он сразу приметил насекомых и знал, куда бежать. Разъярённый рой обрушился на волка, который с воем ретировался.       Цветок лотоса Финн сорвал с предельной осторожностью, и Кальдо заметил, как золотые бабочки его магии тут же облепили стебель в месте разрыва, не давая растению завянуть. Кальдо мысленно добавил Финну ещё один балл за бережное отношение к природе. Снимать баллы за искусанного оборотня он не стал.       На обратном пути Финн не расслаблялся, двигаясь так же осмотрительно. Когда они вышли из леса, он был покрыт грязью, паутиной и мелкими ссадинами, его одежда с застрявшими листочками и веточками напоминала маскировочное одеяние, но в золотисто-медовых глазах горел огонёк уверенности.       — Я… я сделал это, — выдохнул он, кладя идеально сохранившийся цветок в приготовленную Кальдо чашу.       Кальдо сладко улыбнулся.       — Неплохо, Финн. Совсем неплохо. Для первого раза.       Он достал свою верную флягу с платой от Рэйна, бросил туда лепестки добытого цветка и взболтал. Затем отпил большой глоток и протянул флягу Финну.       — Пей. Заслужил.       Финн с благоговением попробовал. Сладкий мёд, вкус победы над собственным страхом, разлился по его горлу, даруя силы.       — Спасибо, мастер Геенна.       — Забудь про «мастер», — отмахнулся Кальдо. — Ты сам себе мастер. И твой дар… он особенный. Не всякая сила в разрушении. Выжить, чтобы защищать и исцелять — это, зайчишка, очень сложная и весьма достойная цель. Запомни это.       В тот вечер, проходя мимо кабинета Рэйна Эймса, Кальдо остановился в дверях. Рэйн сидел за столом, делая вид, что с предельной концентрацией изучает отчёт по заколдованным костюмам из Ноктюрн-Холла.       — Твой брат справился, — сказал Кальдо. — У него тот же потенциал, что и у тебя, просто направлен в другую сторону. Но на экзамене не подведёт.       Рэйн выдал максимум эмоций.       — Спасибо, Кальдо. Большое спасибо.       — Не за что, — Кальдо развернулся и ушёл, чувствуя глубокое удовлетворение.       Глядя на закат, окрашивавший небо в цвета его собственного пламени, он подумал, что, возможно, «зайчишка» Эймс однажды тоже научит кого-то чему-то гораздо более важному, чем любое боевое заклинание. Например, тому, что даже в самом суровом испытании можно найти каплю мёда. В прямом и переносном смысле.