Рождество не для семьи

Файл 1: О Рождестве Рождество я всегда обожала, с детства это был мой любимый праздник. А самое главное — он объединяет тебя с семьей и друзьями. А еще, именно во время Рождества, можно отвлечься от бесконечной гонки за баллами и подготовкой к покушению на Коро-сенсея. А теперь, к минусам. Рождество — это уйма дел. Сначала, покупка подарков для всех, даже для тех, с кем ты общаешься только в рамках школьной миссии по устранению угрозы человечества. В том году я подарила чайный набор своему любимому флористу. Вот оно мне надо? Затем, идет украшение дома, а с этим у меня всегда были проблемы. Соседи вечно думают, что мои гирлянды станут причиной пожара, только потому что они дешевые. А дальше хуже. Помимо обязательных рождественских мероприятий в школе, которые наш директор превращает в соревнование между классами, ты попутно пытаешься не провалить еженедельные тесты на выживание и тактику. Этот навязанный дух соперничества выводит из себя. Даже в праздники. Следом, посещения вечеринок с перегибом. Некоторые так увлекаются, что сталкиваешься с вещами, от которых хочется рвать и метать. Например, лобстеры в шапочках. Это что, мода такая? Отберите у подростков телефоны наконец! Даже если ты будешь праздновать один, это не значит, что можно избежать таких вещей как: готовка, уборка, и упаковка подарков. От всего этого просто голова кругом. А времени на все в обрез.

***

Файл 2: 6 дней до Рождества. В дом семьи Асано с дневным визитом приходит Сёя. Ее не зовут, она приходит сама, не успевая открыть дверь тут же пластом падает на дорогой пол в прихожей. — Тебе повезло, что отца дома нет, иначе тебя бы спустили с лестницы за вторжение. — Не отрываясь от составления диаграммы на планшете, бросил Гакушу. — И тебе привет. — Сёя осмотрела стерильно-безупречный холл. — Вы что, праздновать собираетесь? — В доме стали появляться намеки на дорогие, но бездушные украшения, хоть елки еще не было. — В этом году придется. На этот раз, помимо меня и отца, соберутся все влиятельные родственники и партнеры отца по правлению школой. И поэтому все должно быть безупречно. — Ответил Гакушу, скорость, с которой он делал пометки, увеличилась. — Любая ошибка — это пятно на репутации. — Понятно. Работа в разгаре... — Сёя обходит его, вставая позади кресла и приобнимая со спины. Гакушу замер, его пальцы застыли над экраном. — Ты что, нюхаешь мои волосы? — Озадаченно спросил он, рефлекторно выпрямляя спину, как на параде. — Да. Пахнет напряжением и дорогим кондиционером. — Как будто это нормально, ответила Сёя. — Ладно, хватит. — Гакушу ладонью отодвинул ее подальше, его движение было точным и эффективным, как удар по мишени. — Поняла-поняла. — Сёя приподняла руки в знак капитуляции. — Тебе помочь, Капитан-перфекционист? — Да, распутай гирлянду. Я проверил её КПД, и он недостаточен. Её нужно привести в порядок. — Гакушу указал в сторону коробки с идеально уложенными, но перепутанными проводами, как будто их продают уже спутанными, а сам вернулся к планированию. — Зачем ты так паришься? Можно же не настолько увлекаться, тем более это не в твоем стиле. Ты же обычно более... хладнокровно-стратегичный? — Сёя быстро опустилась на холодный пол, сев по-турецки, и с особым упорством принялась распутывать клубок, похожий на тактическую головоломку. — Ты не понимаешь. — Гакушу вздохнул, и в его голосе впервые за день прозвучала усталость, знакомая ему после изматывающих дуэлей с классом Е. — Есть разница, когда мы с отцом вдвоем игнорируем этот праздник, и когда он устраивает прием. Все должно быть идеально. Это очередной тест. — Зачем? Вы же семья, можно было бы ослабить хватку. — Сёя не поднимала головы, так же, как и он, в первую очередь занимаясь приоритетной задачей. — Затем, что мой отец, помимо известных каждому в школе качеств, он еще и самый придирчивый экзаменатор в моей жизни. Если не добиться результата в 100 баллов из 100, то это будет провал. А провалы он не прощает. — Не думаю, что все так плохо. — Приведу в пример простой случай, подходящий твоему мировоззрению: однажды в детстве я написал ему открытку на праздник, а он вернул мне ее с пометками красной ручкой: "Неверный подход к композиции, грамматическая ошибка в третьем предложении. Оценка: 4 из 10". — Кошмар. — Вымолвила Сёя, на мгновение перестав дергать гирлянду, повернув голову в его сторону. — Поэтому я не дам ему ни единого повода указать мне на ошибки. Ни единого.

***

Файл 3: 4 дня до Рождества. Гакушу и Сёя шли по торговому центру. Гакушу держал Сёю за локоть, не потому что был галантен, а потому что та шла невнимательно и все время сталкивалась с прохожими, нарушая его личное пространство и чувство порядка. — Я не буду с ними праздновать ни за что. Организую операцию "Безупречное Рождество" и эвакуируюсь. — Уже находясь в стадии торга с самим собой, говорил Гакушу. — А сегодня мы зачем тут? — Лучше я сам проведу разведку и закуплю елку и прочее, иначе придется делать это с отцом. Это как семичасовой марш смерти по всему городу с ежечасным подведением промежуточных итогов. Сёя тихо смеется, рассматривая мишуру и гирлянды с тем же интересом, с которым изучала бы незнакомое оружие. — Максимально точное сравнение. — Хмыкнула Сёя. — А вот, когда в последний раз приезжала моя мать, она мой телик стащила. — Так вот почему его у тебя нет. — Гакушу какое-то время понимающе смотрел на Сёю, после чего перевел взгляд в центр зала, где было скопление детей. Его брови сдвинулись. — Что за... тактический хаос?.. Они какое-то время наблюдали, как множество детей разных возрастов в прямом смысле трепали нервы своим родителям. Все по классике: бегали, кричали, вырывались, просили купить что-то. — Нет, на трезвую я это терпеть не могу. — Сказала Сёя, прикрывая уши ладонями. — Это еще хуже лекций по химии. — Согласен. — Гакушу кивнул, хмурясь от шума, который нарушал его концентрацию. — Дисциплина на нуле. Полное отсутствие контроля. — Мы можем легко это исправить. — Сёя ухмыльнулась, указав пальцем на ближайший магазин, где в витрине красовались банки с пивом. Уже через пару минут они сидели на подобии фудкорта. Пока нормальные люди ели, две противоположности пили пиво. Иногда Сёе удается спровоцировать на неправильные вещи. — А я говорила, надо было по три взять. — Бросив пустую банку в урну с идеальной точностью, хихикнула Сёя. — Знаешь, что меня бесит? — Гакушу уставился на свою банку. — Безалкогольное пиво? — невпопад выдала Сёя. — В каком смысле? — Ну, кто его вообще пьет? Это же обман. — Сёя наклонила голову. — Нет, я не об этом. Меня бесит, что я один из кожи вон лезу ради идеального праздника. Мы даже толком не отмечали этот праздник прежде, а теперь я с пустого места должен разбираться в нем лучше, чем в тактике?! Это же вроде праздник для всех. — Да! Вот почему именно я дарю подарки всему своему окружению, включая парня из магазина, где я периодически закупаю саженцы? А взамен дай бог один подарок получу. И то, обязательный, вроде того, что на "Тайного Санту"... — Сёя активно жестикулировала руками. Из-за алкоголя ее речь стала менее понятной. — А какой кошмар родные дарят в ответ... Вернее, не дарят. Например, в том году, я месяцами анализировал рынок, просчитывал оптимальный подарок отцу, чтобы угодить. Подарил ему лимитированное коллекционное издание по менеджменту. А в ответ знаешь, что получил? — Ничего? — Верно. — Гакушу кивнул, и его ухмылка была лишена веселья. — Краткий устный разбор моих последних академических показателей. "Можно лучше", — сказал он. — Ну, разве так можно? — Сёя возмутилась. — Такое желание — ничего не дарить на этот раз. Но мы же должны отыграть роль нормальной, успешной семьи... Идеальной, как класс А. — Гакушу потер переносицу — знакомый жест усталости, который он никогда не позволил бы себе на людях. — Мне как-то раз на "Тайного Санту" подарили комплект вешалок. Я что, вешалка? — Сёя забрала вторую банку Гакушу, допивая. — Передарю кому-нибудь в этом году... Каеде или кому-нибудь еще. — Сёя отводит взгляд в сторону. Гакушу последовал за ее взглядом. — Может, они все притворяются? Как мы. — Он произнес это тихо, больше для себя, чем для нее. Его взгляд, обычно такой острый и оценивающий, стал расфокусированным. Он снова повернулся к Сёе, и в его глазах мелькнула тень той самой усталости, которую он так тщательно скрывал. — Этот фасад... он энергозатратнее, чем целый день тактических тренировок. Иногда я думаю, что класс Е со своим хаосом и этими дурацкими сплочениями... возможно, они нашли более эффективную формулу для подобных ситуаций. — Он покачал почти пустой банкой. — Какая ирония. — Несмотря на минусы... Мне все еще нравится этот день. Если мне не с кем разделить Рождество, то мне остается смотреть на других как на кино. — Ответила Сёя, косвенно признавая, что так зашивается с подарками ради реакции. Гакушу на мгновение задумался, его взгляд скользнул по её лицу, будто пытаясь решить сложную задачу. — Наблюдение за чужими реакциями... это своеобразный сбор данных. — Он сделал небольшой глоток. — Но разве это не всё равно что изучать теорию праздника по учебнику, никогда не испытывая его на практике? — У меня была практика, только теперь, я создаю ее у других. — Сёя откинулась на спинку стула. — У меня дома все готово к празднику, только дело не в подготовке, а компании. Сёя создаёт праздник для других, потому что сама остаётся без компании. Её готовность к Рождеству лишь подчёркивает одиночество. Она смотрит на него с ожиданием, но Гакушу не знает, как реагировать на такую откровенность. Его собственные попытки создать идеальный праздник продиктованы принуждением, а не искренним желанием. Её слова заставляют задуматься: возможно, мы оба играем в чужие праздники, просто по разным причинам. — Ты... уже всё подготовила? Одна? — Он отставляет банку, и опирается локтями о стол. — Странно. Я потратил неделю на планирование, а ты... — Гакушу обрывает фразу, внимательно изучая её лицо. — Значит, проблема не в декорациях. — Голос теряет привычную уверенность — Компания значит... — И опыт. — Добавила Сёя — Мой опыт говорит, что идеальное исполнение равно успеху. Но твой подход… кажется, ошибочно эффективен. После этих слов он внезапно встаёт, принимая решение вернуться к работе. — Ладно. Покажи. — Он протягивает руку, чтобы помочь ей подняться, но тут же отводит её, поправляя манжет. — Твой метод подготовки. Я.. изучу его в полевых условиях. — Я уверена ты поймешь, когда начнешь. — Ответила Сёя, вставая с места. — Кажется, я знаю какая елка тебе подойдет. — Заявила Сёя. Фраза Сёи про елку — не просто совет, а попытка вытащить Гакушу из привычной схемы планирования. Она понимает, что он зациклен на идеальном результате, и предлагает начать с простого шага, где можно почувствовать процесс. — Погоди. Ты выбираешь елку... исходя из чего? Высоты? Симметрии? Соответствия цветовой гамме интерьера? — Гакушу берёт планшет, но не открывает его, пока что просто сжимает в руках. — Объясни параметры. Прежде чем мы купим что-то... неоптимальное. — Живая Елка. У вас большой дом, чтоб она прям, под потолок была! —Сёя поднимает руки вверх, улыбаясь. Эта девушка... Сёя, с её спонтанным предложением купить огромную живую елку, выбивает меня из привычной колеи. Она намекает на "жизнь" и "запах", но я-то знаю, отец потребует отчет по каждому иену, а хвоя на паркете станет поводом для критики. Мои пальцы сами сжимают планшет — спасательный круг в этом море нелогичности. Но... её улыбка и тот дурацкий энтузиазм странным образом заставляют задуматься. Может, в её хаосе есть какой-то смысл? Нет, это опасно. Любое отклонение от плана — уязвимость. Но почему тогда я до сих пор не ушел?.. Ладно… Если уж идти на безумие, то с элементами контроля. Пусть это будет полевой эксперимент — наблюдение за влиянием "неоптимальных решений" на... на что вообще? Черт, она меня заразила своим иррациональным подходом. — Под потолок... — Повторяет Гакушу с лёгкой паникой в глазах. — Это примерно 3,8 метра. Учёт естественного опадания хвои, сложность транспортировки... — Внезапно замолкает, глядя на её поднятые руки.— Ладно. Но сначала — расчёт нагрузки на пол и проверка противопожарных норм. — Делает шаг за ней, всё ещё бормоча. — И запасные гирлянды. На 40% больше расчётной длины. — А в качестве аргумента, на любой вопрос, говори: «зато она настоящая». — Сказала Сёя. Она намеренно провоцирует его выйти за рамки привычных расчётов. — Настоящая... — Произносит с лёгким издёвкой, но в углу рта появляется ухмылка. — Не самый убедительный параметр. Но... — Вздыхает, сдаваясь. — Ладно. Пусть будет «настоящая». Я как минимум найду поставщика с сертификатом экологической безопасности. И прослежу, чтобы срубили её по всем правилам... Сёя идет параллельно, глядя по сторонам. — Ты выбрал главный цвет? Все синее, красное или вообще белый? Гакушу на мгновение выглядит ошарашенным, словно ему задали вопрос на неизвестном языке. — Цвет... должен соответствовать общей концепции. Золото и белый — классическое сочетание, демонстрирующее статус. Она явно проверяет, насколько я зациклен на контроле. Её беззаботный тон контрастирует с моим привычным стремлением к тотальному планированию. Я всегда предпочитаю холодные расчеты любым спонтанным решениям. Золото и белый — это не просто цвета, а демонстрация статуса и безупречного вкуса, что особенно важно при отцовском приеме. Но сейчас, глядя на её оживленное лицо, я понимаю: её подход к празднику хоть и хаотичен, но... по-своему эффективен. Ладно, стоит допустить элемент непредсказуемости, но только в строго ограниченных рамках. Пусть это будет компромисс между моим перфекционизмом и её спонтанностью. Он замечает, как она смотрит на гирлянду с разноцветными мигающими огнями. —...Хотя, возможно, небольшое отклонение в виде акцентных элементов... — Он говорит это быстро и тихо, будто признаваясь в слабости. — Тогда красный — самый натуральный, подстать елке. — Сёя переводит взгляд на него. Она пытается свести всё к простоте, к чему-то исконному — это так по-хаотичному, так характерно для неё. Но в её словах есть доля правды: красный действительно ассоциируется с жизнью, со страстью, с чем-то настоящим, что невозможно вписать в строгие рамки. Мой отец, несомненно, осудит такой выбор как "вульгарный" и "лишённый стиля". Но ведь это моё Рождество тоже. Пусть это будет моим маленьким бунтом — не против отца, а против собственного перфекционизма. Это ведь не нарушит общую концепцию, правда? Просто добавит... характер. — Красный... Это же цвет... — Внезапно замолкает, осознав что-то. Но после все же кивает. — Хорошо. Пусть будет красный. Но только глубокий бордовый оттенок. — Это вызов... — Гакушу кивает, взглянув на Сёю. — Принимается. При условии, что я сам рассчитаю оптимальный угол её крепления. — Что осталось? Она явно пытается помочь, но её подход — это полная противоположность моей системе. Однако сегодня я уже несколько раз отступил от правил ради неё. Может быть, в её хаосе есть своя логика? Ведь даже самый провальный проект класса Е иногда приносил неожиданные результаты. Наверное, стоит довериться её интуиции в мелочах… Украшения действительно не стоят того нервного истощения, которое я испытываю при их выборе. Гакушу быстро открывает планшет, листая список. — Подарки. 23 человека, включая малознакомых бизнес-партнеров отца. Требуется оптимальное соотношение цены и статусности. Хотя... Может, лучше просто купить всем одинаковые наборы дорогого чая? Без риска провала. — А что это за люди? В целом? — Сёя наклоняет голову в бок. — Они отличаются от вас? — Она пытается понять саму суть этих людей, а не просто их статус. Первый импульс в голове Асано-младшего — дать стандартное описание: должности, достижения. Но её вопрос заставляет увидеть глубже. Эти люди действительно живут в другом измерении, где даже праздник — инструмент. И он сам становится частью этой системы, когда выбирает подарки по алгоритму. Мысль о признании этого вслух... странно освобождает. Гакушу как будто снимает маску, которую носит даже перед самим собой. Возможно, Сёя права — стоит посмотреть на них не как на объекты для влияния, а просто как на людей. Хотя бы в этот раз… — Они... как роботы. Говорят, о прибыли, политике и связях. Даже их смех звучит... просчитано. — Он сжимает планшет так, что костяшки пальцев белеют. — Иногда мне кажется, что в классе Е больше жизни, чем на всех приёмах отца. По крайней мере, их глупости... настоящие. — Иногда они идут не в ту сторону. — Сёя покачала головой. — Я туда не вписываюсь. — Сёя задумалась на какое-то время, отвлекаясь от класса Е. — Чай оставьте, только узнайте кто какой любит. И... Они сами будут или тоже притащат свои детей? Гакушу внезапно оживляется, как будто нашёл неожиданное решение в задаче. — Дети... Да, они будут присутствовать. Особенно дети тех, кто хочет продемонстрировать "успешное потомство". Если создать для них отдельную зону... возможно, это отвлечёт внимание взрослых. Ты предлагаешь стратегический манёвр? — Может быть, к ним же легче найти подход, а те потом наговорят родителям как им понравилось и все дела. — Сёя пожала плечами. Гакушу за все время их… непонятно какого союза, не раз пытался анализировать ее, но выводы ему даются с трудом. Словно есть что-то, что он еще не исследовал. Интересно, Сёя осознаёт, что её спонтанная идея эффективнее моего трёхдневного плана? Возможно, в её хаотичном подходе есть система, которую мне стоит изучить. Как минимум, это шанс провести вечер, наблюдая за настоящими, а не наигранными реакциями — редкая возможность в моем доме. — Тактическая диверсия через детский сегмент... Неожиданно, но эффективно. — Он начинает создавать новый файл в планшете. — Одобрено. По крайней мере, с ними можно не притворяться. — Хорошо выходит. — Сёя кивает, слегка улыбаясь. — Странно. Обычно я ненавижу непредсказуемые переменные. Но этот план... он не кажется мне провальным. — Он поворачивается к выходу, но задерживается, давая ей пройти первой. — Идём за твоей «настоящей» елкой. Пока я не передумал насчёт бордовых украшений. — Если ты их представил, уже не передумаешь. — Сёя нагнала его, немного смеясь. Она смеётся, и это её лёгкость сейчас... странным образом заразительна. Обычно я ненавижу, когда мои планы меняются без моего контроля, но эти спонтанные решения почему-то не вызывают привычного раздражения. Может быть, дело в том, что она не пытается оспаривать мои методы, а просто предлагает альтернативы, которые... работают. Её смех сейчас звучит не как насмешка, а как что-то общее, что мы разделяем вопреки всему. Странно осознавать, что этот хаотичный подход к планированию приносит больше удовлетворения, чем безупречные диаграммы. — Не напоминай мне об этом. — Его уголок рта непроизвольно дёргается вверх. — Теперь я буду видеть их в каждом отчёте по эффективности. — Теперь они просто идут рядом, иногда Сёя задевает его, в силу хаотичной походки. Но сейчас Гакушу это не беспокоит. — Отец определённо получит то самое «настоящее» Рождество. — Он сам этого хотел, пусть увидит, как это обычно выглядит. — Сёя бросает эту фразу с лёгкой иронией, но за ней стоит серьёзный вызов. Она предлагает не просто украсить дом, а показать отцу Гакушу неприукрашенную реальность — то, от чего он всегда дистанцировался. Это рискованно, ведь его отец ценит контроль выше искренности. — Знаешь что? Да. Пусть увидит. — Его взгляд становится острым, почти вызывающим. — Это будет самое неидеальное... идеальное Рождество в истории этого дома. Начинаем операцию "Настоящее Рождество". Ты отвечаешь за хаос. Я — за то, чтобы он выглядел как стратегия.

***

Файл 4: 3 дня до Рождества. Операция "Настоящее Рождество". Идеально составленный план Гакушо трещал по швам, и, к его собственному удивлению, это не вызывало у него привычного приступа паники. Вместо того чтобы проводить вечер за сверкой списков подарков и составлением схемы рассадки гостей, он стоял посреди гостиной своего дома и смотрел на гигантскую, чуть кособокую ель, которая пахла лесом и слегка осыпала хвоей на идеально отполированный паркет. — Она не симметрична. — Констатировал он, но голос, обычно такой критичный, звучал приглушенно. — Ну что, Капитан, куда прикажете вешать этого монстра? — Сёя вытащила из коробки звезду цвета темного вина, которая при ближайшем рассмотрении оказалась слегка поцарапана. Гакушу, вместо того чтобы потребовать немедленно найти замену, лишь вздохнул. — Предварительный расчет показывает, что оптимальная точка — центральная ось, смещенная на 15 сантиметров влево для компенсации искривления ствола. Держи. — Он протянул ей рулетку. В его движениях была все та же точность, но цель изменилась. Теперь он не добивался безупречности, а лишь пытался придать их общему хаосу видимость управляемости. Вечер прошел за развешиванием гирлянд и этих самых бордовых шаров. Сёя вешала их интуитивно, создавая те самые «акцентные элементы», а Гакушу не поправлял ее, а лишь изредка передвигал один шар на пару сантиметров, бормоча что-то о «золотом сечении» и «балансе визуального веса». Он даже позволил ей включить рождественские гимны в жалкой поп-аранжировке. Фоновая музыка для повышения продуктивности, оправдал он это про себя. Когда Сёя наклеила на стекло неуклюжего бумажного ангела, явно сделанного детской рукой (её рукой, но она никогда в этом не признается), Гакушу лишь подошел поближе. — Клей нанесен с нарушением, образуются пузыри воздуха. Края не совпадают. — Зато он с душой, — парировала Сёя, размазывая клей пальцем и делая только хуже. Гакушу смотрел, как она портит безупречную поверхность стекла, и чувствовал, как какой-то затянутый винтом внутри него механизм, начинает потихоньку ослабевать. — Завтра. — Сказал он, уже провожая ее к выходу. — Займемся подарками. Твоя теория будет подвергнута практической проверке. На следующий день они снова были в торговом центре. Но на этот раз Гакушу не составлял таблицы с параметрами стоимость-статусность. Вместо этого он расспрашивал Сёю о племяннице своего отца, которая увлекалась астрономией, и о сыне партнера, который коллекционировал странные камни. — Итак. — Он остановился перед прилавком с телескопами. — Ты утверждаешь, что личный, неочевидный подарок ценнее формально дорогого? — В теории — да. Но это риск. Может не оценить. — Риск… — Гакушу повторил это слово, как будто это была новая для него концепция. Он привык минимизировать риски, а не идти на них. — Хорошо. Примем риск. Он купил тот самый телескоп. Не самый дорогой, но и не самый дешевый. Просто подходящий для ребенка. Потом они нашли магазин минералов, и Гакушу, к изумлению продавца, полчаса внимательно изучал гематит и обсидиан, вместо того чтобы взять первую попавшуюся друзу аметиста. По дороге домой, с грудами нестандартных подарков, он нарушил молчание: — Странное чувство. Выбирать что-то, исходя не из логики, а из... предположения о личных предпочтениях другого человека. Это неэффективно. — Зато ценнее. — Заметила Сёя, пытаясь удержать коробку с набором для юного химика, который они купили «про запас».— Это не количественный показатель. — Автоматически возразил Гакушу, но в его голосе не было прежней едкости. Была усталость, и, пожалуй, капля любопытства. Он начинал понимать, что операция «Настоящее Рождество» была не столько про то, чтобы показать что-то отцу, а сколько про то, чтобы доказать что-то самому себе. И самый большой риск заключался не в криво повешенном шаре или неидеальном подарке, а в том, чтобы позволить этому хаосу стать частью его безупречно выстроенной жизни.

***

Файл 5: Сочельник. Прием. Воздух в доме Асано был густым, и не только от аромата ели и дорогой еды. Он был насыщен напряжением, холодной вежливостью и невысказанными ожиданиями. Гости — влиятельные, безупречно одетые — переходили из комнаты в комнату, их низкие голоса сливались в ровный, безжизненный гул. Гакушу, в идеально сидящем костюме, выполнял роль хозяина с автоматической точностью. Он отвечал на вопросы, кивал, улыбался той самой отработанной, беззубой улыбкой. Но его взгляд периодически скользил по деталям, которые нарушали стерильный порядок его отца. Вот он — тот самый бордовый шар, висящий чуть ниже остальных. Вот гирлянда, которую Сёя закрепила с легкой асимметрией. А на стеклянной двери в сад все еще красовался тот самый кособокий бумажный ангел. Все шло ровно, предсказуемо скучно, пока его отец, Асано Гакухо, не остановился рядом с ним, следуя за его взглядом. — Объясни мне это. — Тихо произнес отец, его голос был ледяным и ровным, без единой нотки любопытства. Он смотрел на ангела. — Я вижу здесь следы аматорского вмешательства. Это что, новая методика воспитания? Развитие толерантности к безвкусице? Старые Гакушу сжался бы внутри. Но сейчас он почувствовал нечто иное — не страх, а странное спокойствие. — Это элемент декора. — Парировал Гакушу, глядя отцу прямо в глаза. — Созданный не по шаблону. Как вы и учили — ценный индивидуальный подход. Глаза отца сузились на долю секунды. Он не ожидал ответа. Он ожидал молчаливого согласия. — «Индивидуальный подход» не должен напоминать детский утренник в муниципальном саду. — Отчеканил он. — И ель. Она осыпается. Ты выбрал нестойкий сорт. Это признак плохого планирования. В этот момент из комнаты, отведенной для детей, донесся сдержанный, но явственно слышный смех. Гакушу мысленно поблагодарил Сёю за наборы для химических опытов и мини-планетарий, который они установили там вместо «развивающих головоломок». — Возможно. — сказал Гакушу, и его голос прозвучал чуть громче, чем нужно. — Но статистика показывает, что естественная хвоя создает более позитивные ассоциации у 87% респондентов. А что касается планирования... — Он сделал небольшую паузу. — Иногда эффективнее управлять хаосом, чем пытаться его исключить. Отец замер. Он смотрел на сына так, будто видел его впервые. Это был не тот идеальный, отполированный до блеска инструмент, который он создавал. В этом молодом человеке, стоявшем перед ним, была трещина. И сквозь нее проглядывало нечто неуправляемое. — Управлять хаосом. — Медленно повторил Асано-старший. Его взгляд скользнул по гирлянде, по ангелу, по лицу сына. — Интересная теория. Ее проверка, однако, требует высочайшей компетенции. Компетенции, которую еще предстоит доказать. Он не стал говорить больше. Он просто развернулся и направился к группе важных гостей, его осанка по-прежнему была безупречной. Но Гакушу почувствовал не поражение, а ничью. Он не отступил. Он не извинился. Позже, когда гости начали расходиться, один из бизнес-партнеров отца, тот самый, чей сын увлекался камнями, остановил Гакушу у двери. — Мой мальчуган не отлипает от того куска обсидиана, что вы ему подарили. — Сказал он, и в его голосе прозвучала непривычная теплота. — Говорит, это вулканическое стекло. Никто раньше не утруждал себя узнать, что ему на самом деле интересно. Спасибо. Гакушу просто кивнул. Когда мужчина ушел, он остался стоять в прихожей, глядя на опустевшую, но все еще живую гостиную. На хвою на полу, на пустые бокалы, на ту самую бордовую звезду. Он не добился 100 баллов из 100. Он даже не был близок к этому. Но провалом это тоже не было. Это было что-то третье. Нечто новое. Он достал телефон и отправил одно сообщение: — Операция «Настоящее Рождество». Фаза 1 завершена. Результат... приемлемый. Он какое-то время просто стоял в тишине, он представил Сёю в такой же. Несмотря на подготовку, она в этом году опять одна.Гакушу вспомнил идеально составленный план уборки, который уже сформировался у него в голове. И стер его. После чего написал еще одно сообщение: — Перехожу в фазу 2. Проведение операции переносится в дом переменной X. Спустя час Гакушу стоит на пороге квартиры Сёи, в руках пакет с напитками. Вместо рубашки на нем простая темная водолазка, но осанка все еще выдает в нем «капитана» — Дверь была не заперта. Это нарушение базовых правил безопасности. — Гакушу ставит пакет на единственный свободный угол стола, заваленного обертками и гирляндами. Его глаза выхватывают каждую деталь хаоса: носки на торшере, пустую банку из-под газировки на подоконнике, криво висящую омелу. Он непроизвольно поправляет ее, выравнивая по воображаемой линии. — Не думала, что ты придешь, я собиралась смотреть кино, тебе придется терпеть американскую комедию. — Сёя садится на диван, копаясь в ноутбуке, чтобы включить фильм. — Оно, кстати, чем-то, похоже на историю, через которую мы прошли за шесть дней. Гакушу садится на противоположный конец дивана, сохраняя дистанцию, но взгляд смягчается. — Сравниваешь мое стратегическое планирование с комедией о неудавшихся матерях?.. Хм. — Достает из пакета два напитка, один ставит перед ней. — Пожалуй, в этом есть логика. Хотя их методы... — Он вздыхает. — Значительно менее структурированы. — Само-собой, это тебе не Токио. Там, иной мир. — Сёя пожимает плечами. — В Токио от меня требовали 100% результата. Здесь... — Его взгляд задерживается на криво мигающей гирлянде. — Достаточно 73%. И этого странным образом достаточно. — Но, если в этом фильме будет хоть одна сцена с лобстерами в шапочках — я включу режим учебного пособия и разберу каждую логическую ошибку. — Посмотрим, увидим. — Хмыкнула Сёя. — Что в итоге? Дарил отцу подарок в этом году? — Сёя заинтересованно наклонила голову. — ...Нет. Я оставил на его столе тот самый список ошибок из детства. Без комментариев. Иногда самый эффективный подарок — напомнить человеку о последствиях его собственных действий. — Да ты в мафию дома играешь. — С улыбкой хмыкнула Сёя. — И раз уж ты ничего не получил, я могу тебе кое-что дать. — Заговорчески добавила Сёя. — Это что, ещё одна тактическая диверсия? Твой «подарок» не взорвётся случайно? — Его глаза сужаются, но в уголках губ играет тень улыбки. — Лучше. — Сёя щелкнула пальцами, указывая на коробку под своей елкой, искусственной и, скажем так, видавшей времена царя. — Первое, там. Гакушу медленно подходит к елке, оценивающе осматривая коробку. — Хм. Нестандартная упаковка. Отсутствие симметрии... и явные следы многократного использования. — Осторожно приподнимает крышку, сохраняя безопасную дистанцию. — Если внутри окажется... — Речь обрывается, когда взгляд падает на содержимое. Пальцы непроизвольно сжимают картон. На конверте, что лежал поверх белого комплекта посуды было сказано: «инструкция по применению, в случае необходимости разбить.» — Это антистресс, если при похожем приеме я не смогу помочь. Этот подарок... он абсолютно непрактичен, но в нём есть странная забота. Вместо обычных бездушных сувениров — возможность выпустить пар, когда слова не помогают. Даже представить не мог, что кто-то станет учитывать мои потребности таким абсурдным, но точным способом. Наверное, стоит принять её правило — не анализировать, а просто позволить моменту быть. Пусть это и нарушает все мои принципы планирования... Но сегодня уже достаточно исключений. Он достает одну тарелку, медленно поворачивая ее в руках — Керамика. Тонкая. Дорогая. И... преднамеренно хрупкая. — Кладет ее обратно с неестественной осторожностью, голос теряет привычную твердость. — Ты составила инструкцию к разрушению. Как к последнему тактическому варианту. — Заключает он после чего отходит от коробки, скрестив руки на груди. — Я... учту этот метод. Но надеюсь, мне не придется его применять. — А теперь вторая часть подарка, немного более стойкая. Вопрос, что ты знаешь о Падубе? — Спросила Сёя, наблюдая за реакцией парня, замечая, как режим «ученика» запустился сам по себе. Она видит как он замирает на полпути к дивану, разворачивается с выражением внезапного интеллектуального азарта. — Ilex aquifolium. Вечнозеленый кустарник, традиционно используемый в рождественских украшениях. Ягоды ядовиты для человека, но служат пищей птицам зимой. — Делает паузу, анализируя ее улыбку. — Но ты явно намекаешь не на ботанику. Падуб... колючий, но жизнестойкий. Как некоторые люди в моем окружении. — Он возвращается к дивану, уже глядя на нее с прищуром. — Это второй подарок? Скрытая метафора? — Нет, твой новый "друг". — Хмыкнула Сёя, с улыбкой. Она встает чтобы достать, проросший саженец остролиста. — Знакомься. — Растение. Ты подарила мне... биологический организм с колючками. — Гакушу застывает с выражением полной беспомощности, глядя на саженец. Он медленно протягивает руку, но не касается листьев. — У него нестабильные показатели выживаемости в помещении. Требуется регулярный полив, контроль освещенности... — На автомате начал рассуждать Гакушу, после чего внезапно замолкает, внимательно рассматривая молодые побеги. — Стойкий, да. Как раз для дома Асано. — Осторожно принимая горшок, продолжил он. — Ладно. Но если он умрёт — составляю подробный отчёт о причинах. — В твоих руках не умрет, пока ты жив. — Сёя пожимает плечами. Она осматривает свой дом, после чего выдыхает. — Вроде все раздала, ты последний кому я дарила что-то в этом году. В её словах звучит особенная завершенность, будто она намеренно оставила меня на конец. Возможно, это её способ показать, что наше общение для неё важно. Подарок в виде ядовитого растения — это чистая её стихия: непрактично, но с глубоким смыслом. Она намекает, что мы похожи — такие же колючие, но способные выживать в сложных условиях. Её фраза "пока ты жив" — не просто слова, а признание моей силы. — Последний... — Он резко поднимает взгляд от саженца, застыв с ним в руках. Голос теряет привычную насмешку. Поставив горшок на стол с преувеличенной аккуратностью, он поворачивается к ней. — Значит, твоя система дарения завершилась на мне. Что ж... — Гакушу отходит в подобие коридора, направляясь к своей куртке. Достает оттуда коробку в простой белой бумаге. — Дисбаланс в статистике неприемлем. Держи. — Почему-то он не хочет видеть, как она отреагирует, посему отходит к окну, рассматривая тьму. — Не нюхай упаковку. И не тряси. Это... оптический прибор. Для наблюдения за звездами. Чтобы ты смотрела не на чужие праздники, а на реальные космические объекты. — Вот сейчас специально трясти начну. — Сёя с особым интересом и необычной для нее осторожностью разворачивает коробку. Сёя явно дразнит меня, говоря, подобное. Она знает мою одержимость точностью и порядком, но сейчас это не вызывает раздражения — скорее, я чувствую легкое веселье. Ее необычная осторожность при разворачивании показывает, что подарок действительно важен для нее, хотя она пытается скрыть это за показным баловством. Как человек, привыкший все анализировать, я отмечаю парадокс: она нарушает правила упаковки, но соблюдает аккуратность при вскрытии. Это напоминает мне наш общий подход к Рождеству — внешний хаос при внутренней осознанности. Возможно, именно поэтому я позволяю себе такую нехарактерную реакцию, как смех. Телескоп был выбран после тщательного расчета — не самый дорогой, но с оптимальной светосилой для городских условий. И да, "не для наблюдения за соседями" — это наша внутренняя шутка, отсылка к тем вечерам, когда мы критиковали рождественские украшения на соседних балконах. Все же Гакушу резко оборачивается, задерживая дыхание. Глаза напряжённо следят за каждым её движением. — Предупреждал же. — Когда бумага с шелестом падает, он делает шаг вперёд, руки непроизвольно сжимаются. — Объектив покрыт просветляющим составом. Не трогай пальцами... Хотя. Ладно. — Он внезапно смягчается, наблюдая, как она поворачивает бинокль в руках. — Модифицированная модель. Подходит для наблюдений с балкона. Где, как ты утверждаешь, "начинается нормальная жизнь". — Нормальная жизнь это та, о которой не задумываешься. — Сёя с интересом изучает предмет, улыбаясь. — В этом году, средний балл подарков для меня вырос на одну единицу. — Сказала Сёя, она откладывает предмет на стол. — По-вашему это называется прогресс. Спасибо тебе. — Сёя переводит взгляд на него. Когда она благодарит, её взгляд становится серьёзным. Это не та мимолётная благодарность, что бросают вскользь. Она признаёт, что этот праздник стал для них обоих переломным моментом. — Не за что. Это был... логичный шаг. — Гакушу отводит глаза к экрану, где застыла заставка фильма. — Средний балл... да. Можно считать это прогрессом. Теперь можешь включить своё кино. Прерывать анализ больше не буду. — Он садится на диван, стараясь навести порядок на столе. — Не прибедняйся, нужно провести этот день как следует, и... Не пряча реакцию... —Ответила Сёя, она быстро заняла место рядом, почти подпрыгивая на месте от поднявшегося настроения. Она какое-то время сидит, а после внезапно набрасывается чтобы обнять. Вероятно, чтобы Асано не успел среагировать? Её стремительное движение и почти детская радость контрастируют с привычной ему упорядоченностью. Она хочет, чтобы он отпустил контроль хотя бы на этот вечер. Мои рефлексы срабатывают мгновенно — тело напрягается, готовое дать отпор, как у солдата под внезапной атакой, плечи напряжены до дрожи. Но... это же Сёя. Та, что подарила колючий падуб и разрешение разбить тарелки. Её объятие не угроза, а часть этого "настоящего Рождества", которое мы вместе устроили. Чёрт. Ладно. Пять секунд. Ровно пять. Плечи всё ещё скованы, но я позволяю ей прижать меня к спинке дивана. Дольше — и придётся составлять отчёт о нарушении личного пространства. Но эти пять секунд... они странно не такие уж невыносимые. — Это... нарушение всех правил дистанции. — Голос срывается на пол октавы выше. — И твои волосы... Они повсюду. — Он возмущается, но не отталкивает. Сидит, переживая внутреннюю битву, пока дыхание постепенно выравнивается. — Пять секунд. Больше — и я включаю протокол эвакуации. — Произносит в макушку её головы, наконец медленно опуская руки из карманов, но так и не решаясь обнять в ответ. — Отсчет не начнется, пока не последует ответ. — Сёя обнимает его крепче, тише вдыхая, похоже снова маскирует интерес к запаху. Она ждёт реакции, но прямого физического контакта он всё ещё избегает — это слишком уязвимо. В прошлый раз аналогичная ситуация закончилась отступлением, но сейчас... возможно, стоит позволить ей остаться чуть дольше. Эти пять секунд уже не кажутся нарушением протокола, скорее... тактической паузой. Логично было бы отодвинуть её, но почему-то хочется дать этому моменту продлиться. Пусть считает, что выиграла — в конечном счёте, я всё равно контролирую ситуацию. Или почти контролирую. Его руки медленно поднимаются и на секунду касаются её спины, прежде чем он отстраняется. — Протокол выполнен. — Голос приглушённый, но без обычной резкости. — Теперь можешь отпускать. И убрать волосы. — Все-все, не ругайся. — Сёя отпускает его. — Я не ругаюсь. — Поправляя водолазку с преувеличенной серьезностью, ответил Гакушу. — Я констатирую факты. Пять секунд — это предельный лимит для несанкционированного физического контакта. И теперь мы смотрим это... кино. Без дальнейших нарушений протокола. — Он отсаживается на безопасное расстояние, но уголки губ все еще подрагивают. — Если есть несанкционированный, значит должен быть и санкционированный? — Сёя откидывается на спинку дивана и поджимает колени, обнимая их руками. — Теоретически... да. При условии предварительного уведомления и обоснования целесообразности. — Ответил Гакушу, наклоняясь вперед, опираясь локтями о колени — жест, который он никогда не позволил бы себе на официальном приеме. — Например, тактический контакт для отвлечения внимания. Или... стабилизации эмоционального фона в стрессовой ситуации. Но это требует формального запроса. И моего одобрения. — Приглушенно добавляет, отворачиваясь. — И да, возможно, я уже составил черновик такого протокола. На случай... особых обстоятельств. — Прошу о разрешении проведении повторного сеанса контакта. Такой запрос отравится на рассмотрение? — Сёя слегка наклонила голову. Мой перфекционизм требует систематизировать даже такие спонтанные вещи, но её настойчивость постепенно разрушает эти барьеры. Черновик протокола действительно существует — я составил его с особой тщательностью, хотя и не ожидал, что он так скоро понадобится. Её прямота заставляет меня действовать решительнее. Если уж принимать этот вызов, то нужно сразу установить четкие правила — ограничение по времени, условия прекращения. Но в глубине души я почти надеюсь, что она нарушит эти условия. — Запрос... принят к рассмотрению. — Он замирает с идеально неподвижным лицом, но кончики ушей заметно краснеют. — Предварительное одобрение выдано на... три секунды. С правом продления при отсутствии нарушений. — Список нарушений? — Сёя подсела поближе. — Нарушение дистанции. — Его голос приобретает привычные командные нотки. — Несанкционированные тактильные маневры. И систематическое игнорирование правил логического взаимодействия. — Гакушу немного наклоняется вперед. — Протокол начинает отсчет. Три... два... — Один... — Сёя вытянула руки, открывая объятия, фактически приглашая. — Ноль. — Резко сократив расстояние, он обнимает её с такой точностью, будто выполняет боевую задачу. Руки чётко фиксируются на её спине, подбородок касается макушки. — Протокол активирован. — Голос приглушён. — Продление... утверждено. До конца этой сцены. — Он держит ее какое-то время, постепенно расслабляя хватку, пока на экране героини фильма о чем-то говорят. — Сейчас договоритесь и я на паузу поставлю. — Ответила Сёя, ее руки были на его спине, немного сжимая ткань водолазки. Протокол Гакушу — это способ дать Сёе то, чего она хочет, не теряя лица. Условия должны быть четкими: временной лимит, запрет на комментарии и тактильное наблюдение. Это сохранит иллюзию контроля, но позволит продолжить контакт. Все это — попытка вернуть их привычную динамику, чтобы не казаться слишком уязвимым. Гакушу мгновенно напрягается, но не отпускает. — В шантаже не участвую. Продолжаем сцену. Но если поставишь на паузу... протокол автоматически продлевается до восстановления воспроизведения. — Когда закончите черновик, отдадите мне копию? — Сёя не отпускает его. — Только больше никому не присылайте. В ответ Гакушу непроизвольно издаёт короткий звук, нечто среднее между смешком и сдавленным кашлем. — Черновик... уже зашифрован. Доступ имеете только вы. — Он наклоняется так, что губы почти касаются её виска, понижая голос до шёпота. — Но предупреждаю: при попытке распространения — все копии будут самоуничтожаться. — Внезапно отпускает её, откидываясь на спинку дивана с видом полной невозмутимости. — Продолжаем просмотр. И да... считайте себя единственным утверждённым пользователем системы. — Принимаю к сведению. — Сёя кивает, переводя взгляд на фильм. — Разумно. Теперь соблюдаем режим тишины для кинопросмотра. И да... в следующей редакции протокола добавлю пункт о совместном редактировании.

***

Файл 6: После титров Фильм закончился. На экране поплыли финальные титры под задумчивую рождественскую мелодию, но ни один из них не потянулся к ноутбуку. Сёя развалилась на своем конце дивана, смотря на потолок с отсутствующим видом, в то время как Гакушу сидел, уставившись на пустой теперь экран, его поза была менее выправленной, чем обычно. Он первым нарушил молчание, его голос прозвучал непривычно тихо, без привычной стальной брони. — Этот протокол. — Начал он. — Он будет требовать регулярного пересмотра. И, возможно, полевых испытаний. Сёя повернула голову, уткнувшись подбородком в спинку дивана. — Полевые испытания? Звучит опасно. — Жизнь полна опасностей. — Парировал он, но в его тоне не было прежнего высокомерия. Была простая констатация факта. — Эффективность любой системы проверяется в реальных условиях. Не только на Рождество. Он встал и подошел к столу, где стоял саженец падуба. Осторожно провел пальцем по краю колючего листа. — Ему потребуется определенный режим полива. И специальные удобрения. Я изучу вопрос. — А если он не выживет? — спросила Сёя, наблюдая за ним. — Тогда мы проанализируем ошибки и попробуем снова. — Он ответил, не оборачиваясь. — Провал — это просто данные. Не приговор. Он повернулся к ней, и в его взгляде было что-то новое — не решимость завоевателя, а спокойная уверенность ученого, принимающего переменные, которые он не может полностью контролировать. Он посмотрел на время. Праздник подходил к концу. За окном ночь была уже не такой черной, ее разбавляли первые признаки утра. Пока он одевался, казалось, что он снова собирал вокруг себя рамки привычного контроля. Но когда он проходил мимо дивана, его рука на мгновение легла ей на плечо. Быстро, почти невесомо. Тактильный контакт, длящийся не более двух секунд. Санкционированный. Целесообразный. — С Рождеством, Сёя. — С Рождеством, Гакушу. Дверь закрылась за ним. Сёя осталась сидеть в тишине, нарушаемой лишь гулом холодильника. Она просто сидела, и впервые за долгое время тишина в ее доме не была пустой. Она была наполнена отголосками чего-то нового — чего-то, что походило на начало. Начало протокола, который никто из них не умел соблюдать в совершенстве, но который они оба, каждый по-своему, были намерены изучать. А в своем безупречно чистом доме Гакушу Асано, прежде чем наконец лечь спать, открыл на планшете новый документ. Заголовок гласил: «Проект „Падуб“: Изучение устойчивости биологических и социальных систем в контролируемых и неконтролируемых условиях». Он улыбнулся. Всего на мгновение.

***

Файл 7: После Рождества. Дни между Рождеством и Новым годом растянулись, как резиновая лента. Для Гакушу это всегда был период анализа итогов полугодия и построения стратегий на будущее. Но в этом году его скрупулезные таблицы и графики казались ему невыразимо скучными. Он сидел в своей комнате, взгляд скользил по стерильным полкам, и останавливался на горшке с падубом, стоявшем на подоконнике. Растение было внесено в его ежедневник как «Объект №1 для мониторинга». Но сегодня, вместо того чтобы просто отметить галочкой «полив произведен», он вдруг заметил, что один из новых побегов слегка изогнулся в сторону света. — Неоптимальный рост. — Пробормотал он, но вместо раздражения почувствовал любопытство. — Компенсируется увеличением времени освещения. Он отправил сообщение. Гакушу: У «Объекта №1» наблюдается асимметрия в развитии. Требуется консультация. Или это часть его «характера»? Ответ пришел почти мгновенно. Сёя: Может, он просто решил, что с той стороны вид лучше. Гакушу посмотрел в окно. Он видел идеально подстриженный газон, забор, улицу с минимальным движением. Ничего особенного. Гакушу: Вид стандартный. Никакой новой тактической информации. Сёя: А ты попробуй посмотреть, не оценивая. Без тактики. Он попытался. У него не получилось. Мозг автоматически отмечал возможные укрытия, пути подхода, слабые точки в ограждении соседнего дома. — Невыполнимая задача. — Заключил он вслух, но все же отодвинул планшет и продолжил смотреть в окно, пока не начало темнеть.

***

Файл 8: Незапланированная операция «Каток». Сёя появилась на пороге его дома без предупреждения, щеки, раскрасневшиеся от мороза, в руках — две пары коньков, купленных, судя по всему, в ближайшем секонд-хенде. — Это что? — Гакушу скептически осмотрел потрепанные ботинки. — Полевые испытания. Протокол «Адаптация к нестабильным поверхностям». Идем. Он хотел отказаться. Привести двадцать логичных аргументов о рисках, бесполезности и нарушении его расписания. Но вместо этого молча надел куртку. Городской каток был полон людей. Дети вихляли на коньках, парочки неуклюже держались за руки, создавая помехи для движения. Гакушу застыл у бортика, его аналитический ум с бешеной скоростью обрабатывал информацию: неровность льда, траектории движения людей, коэффициент трения. — Ты что, составляешь карту местности? — Сёя уже вышла на лед, скользя с неестественной для нее грацией. — Оцениваю обстановку. — Откликнулся он. — Вероятность падения — 67%. — Сто процентов, если будешь стоять как столб. Он вышел на лед. Первые несколько минут были унизительными. Его тело, привыкшее к идеальному контролю, отказывалось подчиняться. Ноги разъезжались, руки инстинктивно искали опору. Он чувствовал себя беспомощным, и это чувство было ему отвратительно. — Расслабься! — Крикнула Сёя, проносясь мимо. — Здесь не школа, тебе не поставят за это оценку! Он закрыл глаза на секунду, сделал глубокий вдох и оттолкнулся. Не идеально. Не сильно. Но он поехал. И когда он проехал первый круг, не упав, он почувствовал не триумф, а странное, тихое облегчение. Позже, греясь за столиком в кафе с невкусным горячим шоколадом, Сёя спросила: — Ну что, капитан, готов включить « катание на коньках» в свое еженедельное расписание? — Ни за что, — отрезал он, вытирая каплю шоколада с салфеткой с такой тщательностью, будто это была опасная кислота. — Это полная неэффективность. Потеря времени и энергии. Но он не сказал, что в эти несколько минут, когда он скользил, не думая о баллах, отце или стратегиях, его мозг наконец-то молчал. И это молчание было ценнее, чем любая эффективность.

***

Файл 9: Канун Нового года. Предварительные итоги. 31 декабря Гакушу должен был присутствовать на официальном приеме с отцом. Он стоял в своем смокинге, с идеально завязанным галстуком, и слушал, как отец представляет его группе инвесторов. Он был безупречен. Но в кармане брюк лежал его телефон, и он время от времени ощущал его вес. Сёя: Твой падуб снова выпустил еще один кривой побег? Кажется, он у нас анархист. Гакушо: Внеси в данные. Возможно, это устойчивая мутация. Требует дальнейшего изучения. Он отвечал машинально, частью его сознания, которая не была занята поддержанием фасада. И это ощущение — что где-то там, за пределами этого стерильного мира, существует что-то живое, непредсказуемое и принадлежащее только ему — было его тайным оружием. Когда часы начали отсчет до полуночи, он извинился и вышел на балкон. Холодный воздух обжег легкие. Он достал телефон. Гакушу: Протокол совместного наблюдения за неастрономическими объектами. Активируется в 23:59. Сёя: Какими объектами? Гакушу: Фейерверками. Их траекторию нельзя просчитать. Это иррационально и бесполезно. На другом конце города, Сёя, доставшая свой новый бинокль, рассмеялась. Когда небо над городом разорвали первые вспышки, Гакушу смотрел на них не как на хаос, а как на данные. Красивые, бесполезные, мимолетные данные. И он понял, что за эти короткие зимние каникулы он не достиг ни одной из своих обычных академических целей. Но он научился кататься на коньках. Его растение выпустило кривой побег. И у него был человек, с которым он мог делить самые нелогичные и неэффективные моменты своей жизни. Он отправил последнее сообщение года. Гакушу: Проект «Зимние каникулы». Предварительный итог: эффективность — 34%. Результат... удовлетворительный. И впервые за долгое время он не чувствовал потребности эту эффективность повышать. Спустя три дня после Нового года Гакушу стоит под окном Сёи, с видимым неодобрением разглядывая сосульки на карнизе. — Протокол зимней безопасности явно требует доработки. Обледенение кровли превышает допустимые нормы. — Он достает планшет, делая пометку, затем резко отскакивает в сторону, когда с крыши с грохотом срывается пласт снега. — Твоя жизнедеятельность создает повышенные риски для пешеходов. Немедленно спускайся для эвакуации в безопасную зону. Сёя быстро спускается вниз, и смотрит туда, где сама только что стояла. — Не так опасно, как подниматься в корпус на горе. — Сёя непринужденно пожимает плечами. — Гора хотя бы прошла геодезическую экспертизу. — Хватает её за рукав и оттаскивает от опасной зоны, не отпуская ткань. — Твой карниз угрожает гражданскому населению. — Гакушу принимается стряхивать ладонью снежную пыль с плеча, не сводя критического взгляда с крыши. — Предлагаю немедленную локализацию угрозы. У меня в машине есть 5-метровая стремянка и термос с кофе. Для оперативности. — Готовился? — Сёя переводит взгляд на него. Я я не могу признать, что специально готовился к её ситуации. Но и отрицать очевидное бессмысленно. Лучше представить это как часть системного подхода к жизни — так будет правдивее. Пусть она думает, что это просто моя привычка. Хотя было бы нечестно полностью отрицать её влияние на мои сегодняшние планы. — Стандартный комплект для непредвиденных обстоятельств. — Гакушу резко отводит взгляд, поправляя перчатки с преувеличенным вниманием. — Всегда в багажнике. — Достает ключи от машины, избегая зрительного контакта. — Стремянка — после инцидента с декорациями в актовом зале. Кофе... просто был в наличии. — Верю. — Сёя с ухмылкой кивнула. — Показывай, чем мне заняться. — Твоя задача — обеспечить визуальный контроль сектора Б. — Он вручает ей лопату с мерной разметкой. — Угол очистки — 45 градусов. И доложи, если увидишь новые сосульки. — Заметив ее ухмылку он замолкает. — Это не шутка. Обледенение ежегодно приводит к 1200 несчастным случаям в нашем районе. И да... это твой следующий подарок. Чтобы прекратила пить из жестяных банок. — Он протягивает ей кофе. — Принимается. — Сёя улыбнулась. — Не велика потеря, теперь у меня все основания начать пить из бокала. — Сёя пожимает плечами. — Наконец-то разумное решение. Следующий этап — подбор бокалов по химическому составу стекла. А сейчас — концентрация на операции по очистке. Первый участок начинается слева от водосточной трубы. — А что в это время будешь делать ты? — Сёя берет лопату, направляясь к трубе. Гакушу уже устанавливает стремянку с инженерной точностью — Обеспечу верхний эшелон контроля. И составлю карту зон риска. Температура поверхности: -3.4. Лёд формируется активнее, чем я прогнозировал. Докладывай о каждом сбросе снега. Это данные для будущих превентивных мер. — Ладно. — Сёя кивает, она наблюдает какое-то время прежде чем приступить. — Наблюдение — тоже часть процесса. Но сейчас требуется активное вмешательство. — Он сбивает первую сосульку с хирургической точностью. — Сектор А очищен. Твоя очередь — начать расчистку периметра. И... Сёя? Он спускается на одну ступеньку ниже, голос теряет официальные нотки — После операции потребуется тестирование нового горячего шоколада. В рамках контроля качества. — И составления рейтинга мест, где его делают? — Сёя приподнимает бровь, ухмыляясь. — Да, ходить нужно туда, где лучше. — Сёя сбивает лед со своей стороны. — Рейтинг будет составлен по объективным параметрам: температура подачи, содержание какао, устойчивость пенки. Но если ты снова выберешь заведение с пластиковыми стаканчиками — протокол совместных вылазок будет приостановлен для пересмотра. — Подходит ближе, сметая снежинку с её плеча. — Начинаем с дегустации в 500 метрах отсюда. У них есть термостаты для подачи. — Я придумала лучше. Самое время научиться делать самим. — Оживляясь, заявила Сёя. Ее взгляд какое-то время следит за убранной снежинкой. В этот момент он замирает с занесённой для следующего удара лопатой. Глаза сужаются в аналитическом прищуре. — Домашнее производство... Неэффективно по времени, но даёт полный контроль над рецептурой. — Он бросает лопату в сугроб и достаёт планшет. — Составлю таблицу сравнения сортов какао-бобов через 15 минут. И найду поставщика термостабильных кружек. Но предупреждаю: если ты предложишь использовать микроволновку — мы немедленно возвращаемся к проверенным заведениям. — Ты за кого меня держишь, есть же газовая плита. — С ухмылкой ответила Сёя, не сдерживая смешок. — Плита? Хотя бы это. Но регулировка температуры должна быть поэтапной, а не методом «повернул на максимум». — Достает телефон, пролистывая контакты. — Это будет полноценный исследовательский проект. С ведением лабораторного журнала. Ты готова к таким стандартам? — Технологическую карту составить? — Сёя наклоняет голову. — Стандартная форма с графами: температура на каждом этапе, вес ингредиентов, время взбивания... — Гакушу заметно оживляется, начиная делать пометки. — ...Или хотя бы базовый чек-лист. На цветовых стикерах. Это моё предельное упрощение условий. Через 20 минут у тебя на кухне. Привезу образцы какао и.. красный перец. Для экспериментальной вариации. — Принято. — Сёя кивнула. — Протокол очистки завершён. Переходим к фазе приготовления. — Он поправляет воротник пальто, бросая последний оценивающий взгляд на крышу. — И... надень тёплые носки. На твоей кухне сквозняк, снижающий эффективность тепловых процессов. — Откуда знаешь? Ладно придется сделать это. — Хмыкнула Сёя. Она наблюдает за ним какое-то время. — Термографический анализ теплопотерь здания делал в ноябре. Твоя кухня — главная точка утечки.

***

Файл 10: Лабораторный журнал, запись №1 Через 18 минут ровно Гакушу появляется на пороге с двумя сумками: в одной — профессиональные образцы какао в пробирках, в другой — термоноски в промышленной упаковке. — Начинаем с калибровки оборудования. — Ставит на стол цифровой кухонный термометр и весы. — Твоя плита имеет погрешность в 15 градусов. Компенсируем поправочным коэффициентом. — Достаёт блокнот с уже расчерченными таблицами. — Температурный режим критически важен. Особенно для карамельных нот. — Неужели это так важно? — Сёя доставала все остальное. — Это разница между напитком и химической реакцией. При 68 градусах раскрывается ваниль, при 72 — появляется горечь. Хочешь проверить? Я могу приготовить два варианта для сравнительного анализа. — Я думаю, что обязательно. — Сёя кивает. — Контрольный образец — по твоему методу. — Размещает пробирки в строгом порядке. — Экспериментальный — с коррекцией температуры. Протокол дегустации требует последовательного сравнения. И... Объективных заметок о вкусовом профиле. Начинаем. Пункт 7.3 нашего протокола совместной деятельности. Тишину на кухне Сёи нарушало лишь тиканье таймера и легкое потрескивание страниц в блокноте Гакушу. Он наблюдал за ней с концентрацией хирурга, готового к критике первого разреза. Сёя взяла первую, «ее» кружку, сделала глоток и поставила ее с нейтральным выражением. — Нормально. Горячо. Сладко. Гакушу едва сдержал вздох разочарования. Он подвинул вторую кружку. — Теперь контрольный образец. Обрати внимание на текстуру и послевкусие. Сёя послушно сделала глоток, и ее брови поползли вверх. Она отпила еще, медленнее, задумчиво. — Другое. — Заключила она наконец. — Оно... нежнее. И не прилипает к нёбу. — Температурный режим. — Торжествующе, но сдержанно констатировал он, делая пометку в блокноте. — Я же говорил. Точность — ключ к контролируемому результату. — Контролируемому, но неинтересному. — Парировала Сёя, внезапно хватаясь за один из маленьких пакетиков, который он принес. — А теперь мой эксперимент. Она быстрым движением всыпала в его идеальную кружку пачку острого красного перца. Гакушу замер с открытым ртом, его рука с ручкой зависла в воздухе. — Что ты сделала? Ты нарушила чистоту эксперимента! Это вандализм! — Это жизнь. — Флегматично ответила она, помешивая напиток. — Попробуй. Или боишься, что твои таблицы не предусмотрели такой переменной? Он смотрел на кружку как на обезвреживаемую бомбу. Это был вызов. Вызов его системе, его контролю, его миру, где все можно было просчитать. Сжав губы, он взял кружку и сделал маленький, осторожный глоток. Сначала — знакомый, богатый вкус качественного какао. Затем, через секунду, — волна тепла, переходящая в легкий, обжигающий жар. Не боль, а именно жар. Он кашлянул, его глаза немного слезились. — Невкусно? — Спросила Сёя, наблюдая за его реакцией. — Неожиданно… — Выдохнул он, отставляя кружку и делая еще один глоток, уже больше. — Это... Это нарушает все стандарты. Но... — Он снова кашлянул. — ...но это новый опыт. Данные, которых у меня не было. Он схватил свой блокнот и на чистой странице с размаху написал: «Вариант X — внесение экстремального фактора». — Потребуется серия тестов. — Заявил он, его голос снова обрел уверенность, но теперь в нем звенел азарт. — Чтобы определить оптимальную дозировку для достижения баланса, а не просто хаоса. Сёя рассмеялась, допивая свой «неидеальный», но привычный напиток. — Значит, будем вести журнал и для острого какао? — Разумеется. — Ответил он, уже рисуя оси графика. — Но сначала... — Он потянулся к ее кружке и отпил из нее, скривившись. — Да, как я и предполагал. Слишком сладко. И комковато. Мой метод объективно лучше. — Зато мой веселее. — Она забрала его испорченную перцем кружку и отпила, не моргнув глазом. — И у нас теперь есть два рецепта. Твой — для перфекционистов. Мой — для тех, кому скучно. Гакушу смотрел, как она пьет его «испорченный» эксперимент, и внезапно осознал, что ведет журнал не только какао. Он вел учет чего-то гораздо более сложного и не поддающегося цифрам. И, возможно, «Вариант X» с его непредсказуемым жаром был не менее важен, чем стерильная точность контрольного образца. Он закрыл блокнот. — Ладно. Признаю временную ценность нестандартных подходов. Но следующий эксперимент. — Он посмотрел на нее с обещанием в глазах. — Будет под моим полным контролем. Мы будем готовить зефир. И я уже изучил физику сахарной пенки. В воздухе пахло шоколадом, перцем и чем-то третьим — запахом компромисса, который пах подозрительно для его системы.

***

Файл 11: Последний день свободы За окном метель заметала улицы, превращая мир в белое стерильное полотно. Последний день каникул висел в воздухе тягучим ощущением неизбежного конца. Завтра — школа, расписание, отец, бесконечная гонка за баллами. Завтра все должно было вернуться в свою обычную колею. Гакушу стоял у себя в комнате, собранный и готовый, как солдат накануне смотра. Его взгляд упал на падуб. За время каникул растение не только выжило, но и выпустило еще два новых побега. Оба — кривые. Оба — вопиюще несовершенные. Он потянулся было к планшету, чтобы внести данные в таблицу «Динамика роста», но вместо этого просто провел пальцем по колючему листу. — Упрямец. — Произнес он вслух, и в его голосе не было раздражения, лишь констатация факта. Он посмотрел на занесенный снегом город. Его отражение в стекле было идеальным, острым, лишенным изъянов. Но за этим отражением проступали воспоминания. Вместо тактических схем — криво повешенные гирлянды. Вместо графиков успеваемости — траектория падения на катке. Вместо безупречных формул — вкус острого какао, обжигающего горло. Он достал телефон. Сообщение, которое он собирался отправить, было длинным, структурированным, содержало анализ проведенных каникул и предварительный план взаимодействия в новых условиях. Он удалил его и написал новое. Гакушу: Завтра все возвращается на круги своя. Ответ пришел почти мгновенно. Сёя: А сегодня еще нет. Снег же есть. Он не ответил. Вместо этого он надел пальто, взял с полки небольшую коробку — ту самую, в которой лежали оставшиеся украшения с Рождества, — и вышел. Сёя открыла дверь, закутанная в огромный свитер, явно не свой размер. Она молча отступила, пропуская его внутрь. Ее квартира была, как всегда, в состоянии творческого беспорядка. Но сегодня этот беспорядок казался ему не раздражающим, а... привычным. Он поставил коробку на стол. — Это что? — Спросила она. — Новогодний запас шаров для битвы? — Резервный стратегический запас. — Поправил он. — На случай, если твой ангел окончательно отвалится. Или если потребуется дополнительный визуальный стимул для... — Он запнулся. — ...Для отклонения от нормы. — Он прошел к окну и посмотрел на заснеженную улицу. Город затих, погребенный под белым покрывалом. — Завтра. — Сказал он, не оборачиваясь. — Я снова буду тем, кем должен быть. Все эти... — Он жестом обозначил пространство между ними. — ...Нестандартные переменные будут изолированы. — То есть, я стану «изолированной переменной»? — В ее голосе послышались смешливые нотки. — В рамках школьного распорядка — да. Это необходимо для сохранения эффективности. — Он повернулся к ней. Его лицо было серьезным, но в глазах не было привычного ледяного блеска. — Но. — Он сделал небольшую паузу, подбирая слова с той же тщательностью, с какой рассчитывал дозировку какао. — Это не означает прекращения сбора данных. Протокол... остается в силе. Вне регламентированного времени. Сёя смотрела на него, и на ее лице играла странная улыбка — не насмешливая, а какая-то... понимающая. — Значит, будешь тайком вести полевой дневник? Включая наблюдения за асимметричным ростом растений и дегустацию запрещенных напитков? — Это будет называться «сбор данных о долгосрочном влиянии внешних факторов на сложные системы». — Парировал он, уголок его рта дрогнул. — И да. Возможно. Он подошел к двери, чтобы уйти. Рука уже лежала на ручке. — Сёя… Тот красный перец... У тебя еще остался? — Целый пакет. Для особо скучных дней. — С улыбкой хмыкнула Сёя. — Хорошо. — Он кивнул. — Внеси его в список ресурсов. Он может пригодиться. Он вышел, прикрыв за собой дверь. Сёя подошла и выглянула в след. Он шел по свежевыпавшему снегу, оставляя за собой идеально ровную цепочку следов. Но пройдя метров десять, он вдруг остановился, развернулся и прошел обратно тем же путем, нарочито сбивая и запутывая свой собственный след, прежде чем окончательно скрыться за углом. Сёя улыбнулась, глядя на испорченный перфектный путь. Она закрыла дверь и посмотрела на коробку с украшениями. Каникулы заканчивались. Но что-то говорило ей, что предстоящий семестр будет... не таким, как все предыдущие. Возможно, даже более интересным.