Пилоты Бриллиантового Квисина

2015 год, май. - Всем встать! Генерал идет! - полковник Ким стучит своей тростью по железным поручням лестницы и все члены специального подразделения выстраиваются в шеренгу, с полковником перед каждой группой. Джонхан не впечатлен. Он видел рейнджеров, которых начали обучать в Гонконге, в первом Шаттердоме Тихоокеанского Оборонного Комплекса, и это далеко не тот уровень, который должен быть у пилота такого произведения искусства как Бриллиантовый Квисин, которого он привез из Штаба сюда, к черту на куличики. Никто не знал, где может появится новый кайдзю, и поэтому использовать появляющуюся в руках человечества старались с умом, располагая егерей в точках мобильности. Бриллиантовый Квисин был самым быстрым и легким среди эгерей Mark-1, и потому его расположили немного дальше от тихоокеанского кольца, с возможностью отправиться на подмогу в Японию или Китай в зависимости от того, в какой точке будет обнаружена опасность. Проблема в том, что командование решило, что они должны нанять местных в качестве пилотов, и эти люди, эти наивные солдаты, которые никогда в жизни не видели кайдзю вживую...Просто не смогли бы работать с его егерем. У Джонхана была гордость, и этот егерь был его собственным детищем. Он, как признанный лучший ученик самой Кайтлин Лайткэп, создательницы Дрифта, днями и ночами возился внутри титановой головы этого монстра, чтобы установить и максимально улучшить систему нейромоста, который они создали для связи пилотов и мехи. Джонхан не желал отдавать ее в руки тем, кто не оценит этого. Его отправили в Марадо с совершенно определенной задачей - проконтролировать становление Бриллиантового Квисина на охране Восточно-Китайского моря. Он должен был запустить его в эксплуатацию и вернуться в Гонконг. И он знал цену приказам. Но он просто не мог оставить свое сокровище, которое стоило ему здоровья и всех его сил, на группу самонадеянных, наглых, насмешливых солдат, которые считали, что их звание элитного корпуса морской пехоты что-то значит в мире, где идет война против чертовых кайдзю. Они смотрели на него сверху вниз, он смотрел на них с презрением. - Прошу знакомиться! Профессор Юн Джонхан, техник и специалист по "дрифту", который приехал, чтобы помочь нам включить ту железную махину, которая теперь становится нашей головной болью. Джонхан сдерживает недовольство, крепче сжимая в руках свой планшет. - Моя задача - найти пару пилотов, которые будут хорошо совместимы с механизмом и друг с другом, потому что это необходимо для работы с егерем, - говорит он четко и холодно. - Это не повод для ваших банальных шуток или розыгрышей. Тихоокеанский Оборонный Корпус доверяет вам одного из лучших егерей, созданного руками всего человечества, потому что верит, что среди вас найдутся люди достаточно серьезные и сильные, чтобы справиться с этим. Я начну с интервью завтра утром. Вольно. У Джонхана всего звание младшего лейтенанта, которым его наградили по большому счету лишь за тем, чтобы он имел офицерский титул для работы с военным, но когда он говорит "Вольно" своим холодным, как лезвие, тоном, даже местный генерал-майор выдыхает. Это хорошо. Даже если они не видят в нем авторитета, его голос все еще достаточно пугает людей. Наутро у его рабочего кабинета нет очереди из солдат, а все продолжают свою рутину, которую вы можете представить, что совершает группа солдат, брошенная на острове в качестве батальона последней защиты. Джонхан в ярости, но он не имеет права ее выражать, потому что он здесь с миссией, которая должна стоять выше его личных обид на солдат. Поэтому он терпит. День, другой и третий, но после - его силы заканчиваются. Поэтому он решает воспользоваться беспроигрышным вариантом и берется за свой бамбуковый бо. В Гонконге единоборствам обучают даже технический персонал - так повелось с тех пор, как место пилота первого егеря, Браулера Юкона, заняла профессор Лайткэп. Это значит, что любой из работников может считаться за равного кандидата в пилоты, а значит, они должны быть максимально готовы к возможным испытаниям. И, Джонхан не из хвастливых, однако он был лучшим в классе бодзюцу. И когда он выходит на тренировочный плац, где проходят спарринги солдат, он не шутит. Они думают, что он таковой, но приходится вывести троих из строя, чтобы они поняли, что он пришел сюда не шутки ради. Полчаса спустя он стоит, едва дыша, тяжело опершись на свою бамбуковую палицу, а перед ним стоит только один из солдат. Он тоже дышит тяжело и выглядит напряженным, но Джонхан впервые с дня приезда довольно улыбается. - Имя, звание, - говорит он, едва появляется воздух в легких. - Чхве Сынчоль, полковник батальона быстрого реагирования 9-й бригады морской пехоты "Белый дракон", - отзывается тот сквозь зубы, очевидно, не очень счастливый. - Отлично. Завтра ко мне в кабинет. Будем тестировать твою нейроактивность для подготовки тебя в первые пилоты Бриллиантового Квисина. Естественно, он не приходит. Джонхану приходится попотеть, чтобы понять, что Чхве из чистого чувства противоречия выписывает сам себе наряд, и теперь торчит на другой части острова, выдраивая какую-то мусорную статую или вроде того. - Драки в корпусе запрещены, - с гаденькой усмешкой говорит один из сменщиков. - Этому полковник Чхве был наказан согласно уставу. - В таком случае я жду свой наряд, - холодно отзывается Джонхан. - И, конечно, наряд для всех двадцати человек, с которыми я вступил в драку. А то странно, когда устав распространяется только на одного человека, когда в драке их было две дюжины, а? Юн гордый, но у него есть кое-что большее, чем личная гордость. Это гордость первого ученика Кайтлин Лайткэп, гордость техника, создавшего одного из лучших егерей в мире, который по ужасной несправедливости должен оказаться в руках людей, которые не способны оценить его красоты. Он кашляет, когда добирается до холма, слегка смущенный тем, что находит Чхве медитирующим. - Я знал, что вы прибудете, - говорит Сынчоль, не оборачиваясь. - Присаживайтесь рядом. - Я не мог не прийти, и ты сам понимаешь это, - без всяких формальностей отвечает Джонхан и действительно садится рядом, вспоминая, какого это. - Мне действительно нужен пилот. Эта машина бесполезна, если никто не будет ей управлять, и ее потенциал настолько велик, что это просто кощунство оставлять его неиспользованным. - "Белый Дракон" - это бригада неудачников, - отзывается Сынчоль. - Сюда всегда отправляют тех, кто не приживается в других местах, тех, кого хотят убрать с пути чужого карьерного восхождения или просто тех, кого некуда девать. Поэтому все мы относимся к этому...заданию, как к еще одному издевательству со стороны командования. Они решили повесить на нас еще одну головную боль? Очень смешно. Джонхан скрежещет зубами от раздражения, но делает парочку глубоких вдохов, успокаивая себя. Ему вообще нельзя нервничать, это вредно. - К твоему сведению, ваше командование не имеет никакого отношения к тому, что вы получили Бриллиантового Квисина. Решение было принято Тихоокеанским Оборонным Корпусом. Я слышал, на этот счет были трения с вашим местным правительством и командованием, но мне все равно, какие солдаты получат в руки возможность управлять егерем, до тех пор, пока они достойны это делать. Мне все равно, считает ли остальная армия вас аутсайдерами или еще что. Мне нужен пилот для машины, которую я сделал, чтобы защищать людей. И я думал, что для вас тоже самое главное - это защищать людей, а не размусоливать, насколько оскорбительным является задание, которое вам выдали. Это не наказание, это - благодать. Бриллиантовый Квисин самый быстрый, самый легкий и самый маневренный из всех егерей, которых создал ТОК. Если вы этого не хотите оценить, я сообщу об этом в Шаттердом. Но учти, что в случае, если кайдзю внезапно появится в Восточно-Китайском море, у Кореи нет и шанса выстоять перед ним. Он смотрит в море, мрачный и холодный, как тысячи льдов, и поднимается с тяжестью отплевывая горький соленый воздух из легких. Тяжело любить море после всего произошедшего, честно говоря. - Так что, выбор конечно за вами. Джонхан не проповедник, честно говоря, он вообще не из любителей поболтать, не с тех пор, как стал работать под начальством профессора Лайткэп в 2013 году. У него есть его работа и он просто хочет делать ее хорошо. Но кажется, его болтовня делает что-то полезное. Сынчоль приходит для проверок, а остальная бригада больше не смотрит на него с насмешкой, а опасливо поглядывает на него, когда он проходит мимо. Джонхан решает провести несколько вступительных лекций по истории Войны с кайдзю, даже если раньше он всегда избегал этой работы. Кадры разбитого Сан-Франциско все еще причиняют ему боль, которую нельзя сравнить с болью от раздирающего его глотку кашля по вечерам, но он стойко держится. Потому что перепуганные и напряженные лица ранее гордых и наглых солдафонов того стоили. Потому что это что-то значит для них всех. Потому что они наконец понимают, что это не шутки. То, что им повезло прожить в неведении целых два года, значит только то, что разбивать их розовые очки особенно больно. Но Джонхану не жаль этого делать. Они заслужили. Он не хочет быть мягким или понимающим к кому-то столь эгоистичному и слепому. Вечера он проводит в корпусе Бриллиантового Квисина. Его имя очень подходит, из-за его гибких линий, из-за его фигуры, выглядящей почти тонкокостно, хотя такое сложно представить в форме огромного механического робота. Натертые титановые пластины сияют, как драгоценные камни, преломляя свет, что на него падает, и создают почти камуфляжный вид - Джонхан так горд этим, что ему даже не жаль, что он отдал ему жизнь. Егеря Mark-1 отличаются тем, что работают на атомной энергии. Утечка произшла в начале года, когда его двигатель повторно устанавливали после модификации. Облучение, которое получил Джонхан, было не самым большим, и он не умер, как несколько других механиков, но он знал, что лучевая болезнь, даже если он не является распространителем радиации, добьет его легкие в следующие год-два. Опять-таки, самая большая гордость Джонхана - это умереть ради хорошего дела. И, если становление Квисина будет этим делом, он совсем не против. - Почему ты не хочешь стать пилотом? Очевидно, что у тебя самая крепкая связь с этой махиной из всех людей, что здесь находятся. - Это нерентабельно, - отзывается Джонхан, даже не оборачиваясь и продолжая подкручивать кресла для пилотов. - Я слабый боец. Я буду больше полезен в качестве механика. И, кроме того, установление со мной нейромоста может навредить моему партнеру. - Почему? - Потому что синхронизация дрифта требует обмена воспоминаниями, полковник,- вздыхает Джонхан. - И, как вы думаете, что может произойти, если одна сторона приносит в систему воспоминания о семейных ужинах, а вторая - кадры смерти и боли? Я привношу слишком много в связь, это вредно. - Ты мог бы рассказать, что приносишь и тогда, когда партнер увидит это, он не будет так шокирован, - говорит Сынчоль, хватая его за руку. - Младший лейтенант Юн. Мы оба знаем, что вы - тот, кто должен управлять Бриллиантовым Квисином. Вы и сами это знаете. Вы приехали сюда потому что не смогли отпустить его, потому что он уже слишком много для вас значит. Так почему бы не сделать единственно правильную вещь? Джонхан замирает, как от удара и его челюсти сжимаются от фразы, как от команды для собаки. - Хорошо, - говорит он холодно. - Но потом не жалуйтесь, что вы не хотели этого слышать. Кадры, которые вы видели в фильме о падении Сан-Франциско, снимало множество людей. СМИ, блогеры и обычные люди. И я в том числе. Воспоминания о лете 2013 года никогда не смогут померкнуть в памяти Джонхана. Потому что то, как одно и то же время смогло стать из самого счастливого в жизни Джонхана самым жутким и ранящим, невыносимо забыть. Джису был таким нелепым, что изначально Джонхан не поверил всерьез, когда тот сказал ему "уезжай со мной". Они познакомились в университетской вечеринке, куда Джошуа пришел не пойми откуда - он не учился в СНУ, и уж тем более не на техмате. Он был музыкантом. Он был шутником и полным придурком. Джонхан был влюблен в него так сильно, что будь у него чуть больше смелости, он бы постыдился. Джошуа забрал его из Кореи, едва Джонхан забрал свой диплом с кафедры. Они встречались всего каких-то пару месяцев, но Юн был бы дураком, если бы не уехал следом за ним. Туда, где никто бы не смотрел косо, когда они обнимались или держали друг друга за руки. Туда, где его оценки не зависели от того, насколько сильно преподов бесили его длинные волосы - в свет, в свободу, в настоящий покой. Они жили в Лос-Анджелесе, в семейном доме Джошуа, вместе с его очаровательной матерью, которая полюбила Джонхана как своего второго сына. Они отправились в Сан-Франциско, чтобы отметить заключение брака и посмотреть на музей Уолта Диснея (потому что Джонхан немного стеснялся своей любви к "Русалочке", а Джошуа - совсем нет). Джонхан пробыл мужем всего 12 часов, прежде чем стать вдовцом. Тресспассер был ужасающим, и то, что абсолютно никто не мог ничего с ним сделать, было еще хуже. Люди бежали и погибали, пытаясь укрыться от обломков, летящих в них, пытаясь сбежать из падающих зданий. Джонхан был в ужасе, он едва переставлял ноги. И именно тогда Джошуа спрятал его в подвале одного из зданий, куда эвакуировались люди, и поцеловал его на прощание в лоб. - Я скоро вернусь. Там дети. Я должен привести сюда как можно больше людей. Это единственная правильная вещь. И больше Джонхан не видел его. Люди, с которыми он общался, сообщали ему, что их привел какой-то юноша в смешной гавайской рубашке, но он оставлял их у входа, чтобы эвакуировать других. Джонхан нашел его, шесть дней спустя, когда армия вытащила их, умирающих от голода и жажды, из бомбоубежища. Он лежал в обломках совсем недалеко, с лицом, таким светлым и спокойным, что Юн легко смог убедить себя, что он спит. Благодаря показаниям людей, Джонхан стал вдовцом и получил орден за защиту Сан-Франциско, выпущенный правительством несколькими месяцами позднее. Он был выдан Джису посмертно, и Джонхан носил его во внутренней стороне своей армейской куртки вместе с кольцом. На вручении ордена он познакомился с профессором Лайткэп и уже через две недели начал работать с ней, и с тех пор он не знал ничего, кроме войны против кайдзю. Другие люди в мире видели это по телевизору, как страшилки, как что-то бесконечно далекое от дома, но Джонхан знал. Наступит время, когда не останется ни одного человека на земле, которого это не заденет. Это будут ужасные времена, и он, возможно, не сможет их увидеть. Но, по крайней мере, он попытается сделать единственную правильную вещь, и он вложит все, что у него есть, чтобы хотя бы попытаться защитить людей, сохранить их покой от этого далекого и незнакомого мира потери и горя. - Я согласен пилотировать егеря, - говорит Сынчоль тихо, когда Джонхан почти забывает, что он там. - Но только в том случае, если ты будешь моим сопилотом. - Ты, что придурок? - шипит Джонхан, смотря на Сынчоля с недовольством, - Ты не умеешь слушать? Я же сказал... - Я услышал все до последнего слова, - обрывает его Чхве. - И я стою на своем. Если кто и должен пилотировать его - то это ты. Представь, на что будет похожа битва, если оба пилота будут только в теории знать, с чем сталкиваются. Я буду твоим проводником, стабильным пилотом, который не привнесет ничего ужасного в нейромост. Но ты должен вести нас. - Ты сумасшедший. - Я полковник. Это значит, что я обладаю каким-то уровнем стратегического мышления, - смеется Чхве. - И я умею расставлять приоритеты. Будь моим пилотом, Юн Джонхан. Веди Бриллиантового Квисина. - Ладно. Только потому, что я не меньший псих, чем ты. - Это значит, что мы сработаемся? - Да, черт возьми. Дата официального ввода в эксплуатацию Бриллиантового Квисина - 26 мая 2015 года, и Джонхан хотел бы сказать, что это был просто день, когда они перерезали ленточку на Квисине и выпили по бутылке сидра, но он был не из тех, кто лжет. Потом, в честь этой битвы кайдзю назовут Потерянным, потому что его появление в Тихом океане впервые не дойдет ни до одного населенного пункта - Бриллиантовый Квисин расправится с ним быстрее, чем тот успел добраться до берегов Филиппин. Это определенная победа, очевидная в глазах человечества, и пилоты возвращаются на станцию в Марадо уже не какими-то странными помешанными, а настоящими героями. Корея любит чествовать тех, к чьему успеху не только не приложила усилий, но даже мешала им, но у Джонхана нет сил сопротивляться. Именно из его безразличия, наверное, и произойдет золотой век рейнджеров егерей, когда вместе с званием солдата они получат и звание звезд. Но это не имеет значения, по большому счету - потому что чем больше Джонхан пилотирует, тем яснее он понимает, что дальше он не протянет. Он переживает Онибабу, переживает пилота Тамсин Севье, и первым предупреждает о последствиях Стэкера Пентекоста, настаивая на том, чтобы он оставил пилотирование, хотя бы ради заботы о девочке, которую тут взял на воспитание, сиротки Мако. - Ты советуешь хорошие вещи другим, - говорит ему Сынчоль, когда вечером они сидят в подготовленной для них комнате в отеле. Да, это одна комната на двоих. Это удобно. Сынчоль не ужасный любовник, не худший из тех, с кем Джонхану приходилось сталкиваться за годы своей жизни, хотя он совершенно уверен, что у корейцев очевидно какие-то проблемы с гордостью и сексом, раз они не способны быть снизу. Комплексы Чхве не его гребанная проблема. Кроме того, пока это не портит их дрифт, ему наплевать на то, как хрупка маскулинность некоторых солдат, которые не против спать с ним на постоянной основе. Не то, чтобы Джонхан в первую очередь делал это из большой любви, а не из удобства. - Я ученый, - фыркает Юн, зачесывая мокрые волосы назад. - И я могу говорить людям в лицо правду. Лучевая болезнь - это будущее большинства пилотов егерей Mark-1. Именно поэтому они запускают Mark-2: чтобы попытаться создать более безопасного для пилотов егеря. - Я сильно облучен? - спрашивает Сынчоль, падая на кровать рядом с Джонханом. - Нет, у Бриллиантового Квисина минимальные повреждения, так что тебе пока не грозит, - говорит Джонхан со смехом. - Ты можешь протянуть дольше Пентекоста, даже учитывая, что он больше не пилот, а ты - да. - Что на счет тебя? Джонхан молчит. Он ученый, и у него нет привычки лгать, говоря откровенно, но он не хочет разговаривать об этом. - Джонхан, - говорит Сынчоль настойчивее. - Я же все равно узнаю. Я буду в твоей голове совсем скоро, помнишь? Давай разрешим это, чтобы в будущем у нас не было конфликтов, которые сломают наш дрифт. Ладно, это было разумно. - До тридцати я не доживу, - говорит Джонхан, разглядывая свои пальцы. - Так что через год начинай подыскивать себе нового пилота среди новичков. Теперь они более серьезны к происходящему и ты наверняка найдешь кого-то, кто будет хорошо совместим с нашим стилем боя. - Ты не собираешься подавать в отставку? - Ни за что, - Юн смеется. - Ты сам сказал, что управлять Квисином - это самое правильное, что я могу сделать. Ты был прав, я был дураком. Я остаюсь, пока не врежу нашей битве. - Это не должно стоить твоей жизни! - Сынчоль смотрит на него взволнвано. - Это уже стоило, понимаешь? Такое дело, что меня уже особо не спасти, - он фыркает, укладывая голову на чужое бедро. - Я такая руина, Сынчоль. Мне жаль. Но я уже не хочу от этого отказываться. - Ты в порядке, Джонхан, - вздыхает Сынчоль, привычно пропуская между пальцев его высветленные пряди. - Я бы тоже на твоем месте не смог бы отказаться от этого. Именно поэтому они так хорошо работают вдвоем. Сынчоль понимает его. Даже если это порой раздражает Джонхана, Чхве способен читать его, как открытую книгу. Он никогда не выступает против идей Юна, даже если тот ругается со всем корпусом "Белого Дракона", и в первое время коллеги ужасно злились, что Чхве всегда на стороне Джонхана. Не то, чтобы дело было в том, что он выбирал своего сопилота перед коллегами. Просто он был того же мнения. Разница была в том, что у Джонхана не было абсолютно никакого пиетета перед иерархией и страха говорить то, о чем остальные только в тайне думали. И они хорошо сочетались во всем: во взглядах на обновление состава "Белого Дракона", на требовании от государств на выделение больших средств для продолжения проекта "Егерь" (пришлось подписывать петицию в прошлом году, когда проект Mark-2 оказался дороже, чем все предполагали и требовал открытия целого ряда Шаттердомов в Южной Америке), в отношении к питанию, и к сексу. Они были хорошими солдатами, хорошими политическими деятелями и хорошей парой, и другим приходилось прикусывать язык, потому что они не собирались терпеть ни слова в свою сторону. Точнее, Джонхан, привычный к этому, может быть и стерпел бы, даже если бы ненавидел каждую секунду этого, но Сынчолю стоило просто свести брови, чтобы ото них отстали. Было забавно, что Джонхан, который в итоге устраивал столько скандалов, от Тихоокеанского Оборонительного Корпуса получил позывной "Ангел", а Сынчоль, который всегда был несравненно более мирным рейнджером, - позывной "Coup d'état", который путем зверских сокращений превратился в более простое "Купс". Хотя возможно, в этом была часть своей правды, потому что пока Джонхан устраивал гневную борьбу с демонами в системе, Сынчоль сминал все в своих руках и заставлял работать. Они правда были хаотичной парочкой, и потому после них остальных рейнджеров учили оставаться вне какой-либо политики. Сынчоль не слишком жалел - все, что они сделали с Джонханом за эти несколько лет, было только полезно для Тихоокеанского Оборонительного Корпуса, и для будущих поколений пилотов. Они поженились на двадцать девятый день рождения Сынчоля, и тот не испытывал по этому поводу ничего, кроме гордости, даже если Джонхан достал его шутками о том, что Сынчоль тоже решил стать гордым вдовцом. Удивительно было то, как мало было заметно, что болезнь влияет на него, и если бы Сынчоль не проводил рядом с ним по двадцать часов в сутки, он бы тоже не заметил. Иногда он с тревогой думал о том, что было бы, если бы в одну пьяную ночь они не завалились в его комнату. Если бы он оставался просто вторым пилотом для Джонхана и тот бы не рассказал ему о точном сроке, который он себе пометил? Заметил бы он тогда, что с ним что-то не так? Юн Джонхан был чертовски хорош в том, чтобы сжимать все свои проблемы в себе, это Сынчоль за эти годы узнал как никто другой. Только этот идиот мог неделю проходить, страдая от растяжения, но ни слова ему не сказать, потому что у них было обязательное расписание. И да, выступление в на сессии Генеральной Ассамблеи ООН это важно, но у него было растяжение. А Сынчоля не было стыда и в том, чтобы внести его в главное здание, где собиралась Организация Объединенных Наций на руках (но Джонхан быстро нашел инвалидное кресло и избежал, по его словам "вечного позора"). Каждое лето они отправлялись в предместья Сан-Франциско. Сынчоль всегда сопровождал Джонхана, и никакая другая работа не могла отменить этой поездки, кроме непосредственной опасности для человечества. Они перевезли маму Джошуа поближе и та приняла Сынчоля как еще одного сына, и он ценил это, как не ценил ничего в жизни. Ее похороны прошли в год свадьбы Сынчоля и Джонхана, и они нашли прекрасное место, где можно было бы развеять ее прах. Джонхан не любил море и хотел, чтобы его развеяли с крыши первого Шаттердома, стоя спиной к морю. - Очень подробные инструкции, - пошутил Сынчоль, обнимая его в один из вечеров. - Запоминай, потому что тебе это делать, - полушутливо отзывался Джонхан. Секс после этих разговоров был особенно нежным, и Сынчоль отчасти ненавидел это. А еще он знал, что ни один из них не доживет до тридцати. Это было что-то сродни внутреннего знания. Бриллиантовый Квисин и Черно Альфа были единственным егерями первого поколения, которые продолжали свою работу, и это значило только то, что они устаревали. Но у Черно Альфы были преимущества в силе, которую он получал за счет своего веса - даже если он был медлительным, ни один другой егерь не мог сравниться с ним в боевой мощи. Квисин давно перестал быть самой быстрой мехой в распоряжении ТОК, и начинал устаревать прямо пропорционально тому, как кайдзю эволюционировали. И, конечно, когда-то это должно было стать проблемой. Сынчоль не звал гнева богов на голову, просто это вышло само. В тот год они поприветствовали новую команду пилотов, которые прибыли в Корею - Нова Гиперион была гениальной разработкой, которая сочетала в себе не только идеи Тихоокеанского оборонительного корпуса, но и разработки машиностроения. Киа и Хендэ вложили миллиарды в помощь создания "по-настоящему корейского" егеря. Сои и Юна были прекрасными девушками и Сынчоль с Джонханом провели с ними несколько прекрасных ужинов, делясь историями. Девушки оставили свои фехтовальные амбиции, чтобы попробоваться в рейнджеры и преуспели. Сынчоль и Джонхан происходили из времен, когда рейнджеров еще даже не было, и Джонхан сам обучал Сынчоля для пилотирования. Это многое говорило о том, как сильно изменился мир за последние пять лет. Джонхан все чаще шутил, что ему не страшно оставлять все здесь на новеньких, и Сынчоль не мог бы передать, как много боли ему причиняли эти разговоры. Потому что единственное, что он мог пожелать Джонхану (и себе) - это смерть в бою. Он не хотел гневать богов, но это не было чем-то, за что он был ответственен. Потому что то, что Бриллиантовый Квисин первым добрался до Соломоновых островов, не значило, что он - лучшая боевая сила против кайдзю третьей третьей категории, которого после назвали "Тасманским Дьяволом". Когда на подмогу пришел Страйкер Эврика, новый лучший егерь человечества, первый представитель Пятой серии, Сынчоль был уже мертв. Как иронично судьба отнеслась к готовности Джонхана умереть, что сначала снова забрала у него самого дорогого человека. Все дело было в том, что Сынчоль использовал все мыслимые и немыслимые силы, чтобы попытаться дать Джонхану шанс. - Завтра твой тридцатый день рождения, - посмеялся он, передавая ему остатки своего кислорода. - Отпинай судьбу за меня, и проживи подольше, чем сам себе обещал. Что ж. Джонхан солгал, что не доживет до тридцати. Он умер 4 октября 2020 года в 00: 24 минуты, когда Геркулес Хансен смог добраться до корпуса Бриллиантового Квисина и найти их тела, чтобы зафиксировать гибель двух пилотов. Датой смерти Сынчоля назначили 3 октября 2020 года в 23:57 минут. Тогда они еще не знали, что до конца войны осталось пять лет. Тогда они не знали, что ООН решит закрыть программу Егерь. В самые тяжелые времена Пентескот вспоминает их и думает, что они бы наверняка встряхнули всех этих мужиков в костюмах и не дали бы им возможности закрыть программу. Сынчоль и Джонхан были любимцами публики, были самыми громкими и шумными рейнджерами, каких только знал Тихоокеанский оборонительный корпус. Потерять их было больно. Даже если все привыкли к тому, что пилоты не переживают разрушения егеря, даже если все привыкли к потерям - это всегда больно, когда хороший солдат погибает. Сои и Юна выполнили просьбу Джонхана - его прах был развеян на крыше первого Шаттердома, в Гонконге, стоя спиной к морю. Сынчоля развеяли вместе с ним, потому что девушки нашли не завещание, но записку, которую написал Сынчоль.

"Оставьте меня рядом с Джонханом".

В зале Памяти Пилотов, в первом Шаттердоме, вещи, оставшиеся от Джонхана и Сынчоля, хранились в одном стеклянном ящике. Пара титановых колец, в цвет Бриллиантовому Квисину, старая пара простых золотых колец и медаль за оборону Сан-Франциско составляли их самые ценные сокровища.