Сказка на ночь

Детская комната для девочки выполнена очень необычно. В ней нарисован Французский квартал (этот рисунок сделал её отец). А мебель, которая заполняет всю спальню — деревянная и очень красивая. В некоторых местах на стенах висят наклейки: звёздочки, сердечки и мишки, а ещё кое-где волки, показывающие свои клыки. Комнату заполняют много мягких игрушек и книг, в углу стоит столик для рисования — на нём очень много листов бумаги, кисти и краски, карандаши и фломастеры. Верхний рисунок, на котором изображен сад со скачущим там зайчиком, нарисован совсем недавно — он только подсыхает. — Пап, можно ещё чуть-чуть порисовать? — трёхлетняя девочка дует губки, когда её во второй раз просят прервать занятие. — Уже поздно, Хоуп, — мягко улыбается ей Клаус, поднимая дочку на руки. — Завтра мы ещё обязательно порисуем. А сейчас кисточкам и краскам нужно отдохнуть. И тебе тоже, — он щёлкает её по носу. Хоуп хихикает, потирая свой носик. Клаус переодевает девочку в пижаму и укладывает на большущую кровать, очень мягкую из-за матраса и нескольких простыней. Он садится в кресло, чтобы побыть рядом, пока Хоуп не уснёт. — Пап, расскажи историю. — О чём, милая? — О вампире. — О вампире? — Клаус усмехается. Его девочка ещё слишком мала для того, чтобы полноценно знать всю историю семьи. Но она знает, что они не простые люди. Даже, можно сказать, совсем не люди. А вампиры. И причём сама Хоуп могущественное существо — трибрид. Она ведьма, оборотень и вампир в одном обличии. Но пока что малышке действительно не стоит об этом думать. Клаус мог бы рассказать историю их семьи — все же они как никак вампиры, причём самые древние и самые сильные. Но их жизнь обременена большим количеством боли и испытаний. Пока что он не хочет, чтобы дочь узнала об этом. Причём перед сном. — Хорошо, Хоуп, — Клаус улыбается, когда замечает, что девочка слегка непонимающе смотрит на него: удивляется, почему папа молчит так долго. Майклсон старается исправить положение. — Сейчас расскажу тебе одну интересную историю о вампире… — Ура! — девочка покрепче прижимает к себе плюшевого зайчика, пока Клаус накрывает её одеялом. Мужчина задумывается всего лишь на пару секунд, а затем начинает рассказывать сказку так, будто это действительно какая-то очень и очень старая, но настоящая история. А не та, которую он придумывает ради дочери прямо сейчас находу. — В одной маленькой деревушке, совсем крохотной — там находилось меньше ста человек, жила совсем маленькая семья. У этой маленькой семьи родился сын — славный мальчишка, но почему-то он казался не похожим на других детей. Он был очень тихим и спокойным, любил проводить время один, а не в компании. Именно поэтому, когда мальчик подрос, ему было очень тяжело играть с такими же ребятами, как он сам. — Прямо как мне? — тихонько спрашивает Хоуп, хлопая глазками. — Да, — Клаус выдыхает после того, как ненадолго прерывается. Где-то в груди он чувствует боль из-за того, что его дочка не такая, как все остальные дети. И сама сейчас этого даже не понимает. А поэтому, чтобы она не навредила ни себе, ни окружающим, Хоуп не может дружить с другими детьми. — Мне его жаль, — отвечает девочка. Мужчина грустно улыбается. — Это только начало истории. Потерпи немного, и у мальчика… — Клаус призадумался, как можно называть главного героя истории, чтобы он не был безымянным, — Тома всё изменится. — Хорошо, папа, — послушно кивает Хоуп и замолкает, чтобы продолжить слушать сказку. — Но Том не сильно огорчался из-за того, что ему не с кем было дружить, хотя иногда некоторые дети обзывали его. Мальчик в какой-то момент просто перестал обращать внимание на издевательства. Он говорил с насекомыми: сверчками и жучками, а ещё с птичками, именно они стали его друзьями, пусть и не могли общаться с ним на равных. Ему нравилось прогуливаться по лесу. Это Том делал очень часто, хотя родители ругали его — им не нравилось, если сын уходил куда-то далеко от дома один. И вот, когда Том стал постарше, он снова пошёл в лес. Было уже поздно, всю деревню освещали только три фонаря, а он свернул с знакомой тропинки. В лесу было холодно и сыро. Том не видел своих друзей, ни насекомых, ни птичек. Он собирался пойти в сторону дома, но понял, что заблудился. — Ой! — восклицает Хоуп. — Мне страшно за Тома, папа! — Мне тоже милая. Но нужно слушать дальше, чтобы узнать, что с ним произошло. Девочка снова кивает, затихая. — И тут из-за кустов показывается нечто страшное, — зрачки глаз Клауса слегка расширяются, он встаёт с кресла, на котором сидел до этого, и раскрывает руки. Хоуп, на удивление, очень нравится иногда пугаться — сейчас девочка тоже посильнее сжимается в кровать. — С клыками, большущими глазами и очень-очень бледным лицом. — Это вампир?! — Да, милая, это вампир. И он накинулся прямо на Тома и укусил его за шею! Девочка вскрикивает, прячась под одеяло. Но когда голос папы становится более спокойным, а история — не такой страшной, показывает сначала макушку, затем лоб и глаза, постепенно выглядывая из-под одеяла. — У Тома получилось вернуться домой, но с того дня всё изменилось. Его родителям приходилось подготавливать сыну кровь животных, которую он пил, чтобы не набрасываться от дикой жажды на жителей деревни. У него выросли клыки, лицо стало очень худым. Тело побледенело. Теперь о друзьях не могло быть и речи — мальчика все боялись. Дети остерегались его. И тогда Том почувствовал, что значит по-настоящему быть одиноким — когда на тебя стараются совсем не обращать внимания, обходят стороной и бояться поздороваться. Даже родители мальчика стали запирать свою комнату на ночь, чтобы сын случайно не набросился на них… — Мне жалко Тома, — в который раз говорит Хоуп, сдерживиая грустный всхлип. — Почему все так обращаются с ним? — Потому что… зачастую люди боятся. И речь здесь идёт даже не о вампирах или ещё о каких-то существах. Люди бояться тех, кто как-то на них не похож, но… но это не значит, что нужно становится кем-то другим… — Клаус старается объяснить свою мысль простым языком. — Том принял себя таким, каким он есть. Хотя его боялись абсолютно все, кто его окружает. А потом… когда он гулял в лесу и присел на старый пенёк, чтобы передохнуть, из кустов появилась девочка. «Со мной нельзя общаться. Я страшный», — сказал тогда ей Том. «Вовсе нет», — ответила девочка, — «ты совсем не страшный. Ты очень даже милый. Меня, кстати, Василина зовут». «А меня Том». В тот вечер они долго разговаривали в лесу, а когда стемнело, Том проводил Василину до дома. К ним никто не смел подходить, даже лесные разбойники и те отступили — все боялись Тома. А Василина нет. Ей совсем не было важно то, что Том — вампир. Он стал для неё хорошим другом. И Том уже больше никогда не был одиноким. — Какая хорошая сказка! — произносит Хоуп. Клаус улыбается ей и гладит по волосам. — Да, малышка. Я полностью согласен с тобой. — Я очень рада, что Том нашёл себе подругу, — девочка неуверенно затихает на пару секунд. — Значит, когда-нибудь и я найду друзей? — Конечно, милая. Клаус уверен в этом. Его малышка обязательно найдёт себе друга, и, скорее всего, даже не одного. А пока у неё есть папа и мама, а ещё целая большая семья первородных вампиров, которые не дадут в обиду маленькую Хоуп.