Господин садовник

      Небо медленно становилось все темнее, а облака наливались красным цветом. Время близилось к рассвету. Этот отрезок дня был самым лицеприятным для Николаса. Он мягко ступал по саду проводя кончиками пальцев по пышным кустам всевозможных роз. Голова Ники была наполнена вихрем мыслей, но они все звучали как белый шум. Кажется парень становился не только слепым, но и глухим. Николасу нравилось шутить что он слепой, но на самом деле таковым он не являлся. Зрение парня было ужасным, это было его наказанием за прегрешения. Его глаза были тусклее чем глаза Кевина, это означало что его зрение было куда хуже. Это было не из-за того что Кевин выше по рангу, это было потому что Кевин не убивал. Бог наказал Ники за то, что тот убил своих родителей и покончил с собой, теперь он был обречен мучится и жить на белом свете вечно, обладая плохим зрением и страдая. Но Ники страдал не потому что плохо видит. Очки помогали ему, он во всем на них полагался. Его голова тяжелела от мыслей о сегодняшнем дне. Ох, нет, это было уже вчера. Ники не знал зачем поперся в этот чертов переулок. Ему дали задание — просмотреть пленку воспоминаний женщины и забрать ее душу. Николас четко осознавал, что может там встретить Эндрю. Но он уже устал лгать. Устал каждый день смотреть брату в глаза и говорить: «я — человек!». Ты лжец, Ники, ты чертов лжец.Даже зная что его ложь разоблачат, даже зная что Эндрю разозлится и разорвет все связи с ним, Николас не мог больше терпеть себя. Но Эндрю простил его. Для Ники была загадкой, причина по которой кузен обнял его. Граф обнял Николаса так, как никогда не обнимал. Эндрю всегда избегал Ники, избегал его касаний, но тут вдруг сам обнял его. Жнец не сдержался. По его щекам потекли слёзы. Граф даже защитил Ники от Кевина и забрал в свое поместье, по территории которого Ники сейчас гулял.  Николас остановился возле большой теплицы. Она была наполнена всевозможными растениями, незнакомыми парню. Он никогда не интересовался цветами, но мама их любила. Мама всегда ругала садовников, что неумело обрезали кусты ее любимых роз. Маленькому Ники было так смешно наблюдать, за тем как молодые служанки краснели и сжимали в пальцах свои фартучки. Он лучезарно хохотал, прячась за массивную колонну. Мама так любила белые розы, что часто, когда отец хотел поменять кусты на пионы, мама упрашивала его этого не делать. Отец действительно ее слушался.  Взгляд Николаса потяжелел когда на него попался таинственный незнакомец. Из теплицы вышел рослый мужчина, примерно такого же возраста что и он сам. Незнакомец был куда выше Ники, который и сам был не низким. На спине мужчины висела соломенная шляпка, а штаны из грубой ткани были порваны на коленке. Он казался большим, но если приглядеться к нему, можно было заметить что незнакомец обладал лишь высоким ростом. Не было ни единой выдающейся мускулы.  Мужчина остановился как только увидел Ники. Он вежливо улыбнулся и помахал тому рукой. Маркиз не мог не улыбнуться такому невежеству. По этикету, даже самому простому, слуга должен был поклониться ему, но этот незнакомец позволил себе помахать ему рукой. Николас подошел ближе к нему, и тогда вдруг подумал, о том что должно были слуга не признал в нем аристократа. На Ники сейчас была ночная рубаха, в совершенно неряшливом виде и обычные чёрные брюки, а волосы его были завязаны в низкий хвостик.  — Доброго вам утра. — Ники лучезарно улыбнулся незнакомцу. Когда мужчина приблизился, то глуповато почесал свой затылок, взъерошив золотые волосы. Вихри отросших и небрежно подстриженных волос, блестели в свете оранжевого солнца. Он рассеянно улыбнулся. — И вам доброго утра, господин, простите, я вас не узнал. — щёки мужчины нежно покрылись румянцем, а глаза опустились вниз.  Ники не понял такой застенчивости незнакомца, потому подошёл еще ближе. — Ничего страшного, — легко отмахнулся он. — это вы здешний садовник?  Мужчина кивнул, растерянно смотря на Ники сверху вниз. — Ох, вы чудно работаете, эти розы столь прекрасны, что я забылся на секунду! — восторженно протараторил Ники, уже тянув руку чтобы пожать ее садовнику. Мужчина улыбался так по доброму глупо, что маркиз внутренне восхитился такому поведению. Он бесцеремонно схватил кисть садовника и принялся пожимать ее.  — Как вас зовут?  — Эрик, господин. — мужчина неловко сжал руку Ники в ответ, и это пожатие показалось маркизу столь крепким, что он даже подумал, а точно ли Эрик садовник, а не личный охранник.  — Чудно, вы такой худой, но ваши руки столь крепки! — восторженно сказал Ники. Маркизу была совсем несвойственна сдержанность. Видно Эрик не понял смысла сказанного, и в силу своей недалекости не заметил взгляда, которым маркиз одаривал его тело. Взгляд тот был восхищенным, немного влюбленным, но совсем не голодным и не жадным. Ники был достаточно легкомыслен чтобы затащить этого садовника в постель, но почему-то именно сейчас ему хотелось не слиться с ним в страстных объятиях, а просто поговорить. Такое бывало редко. Почти сразу как Ники видел красавчика, который явно был не против краткосрочных встреч с ним, он ловко подхватывал того под руку и волок в ближайшую гостиницу. Такие перемены в желании Николаса были удивительны, но не на столько чтобы парень обратил на них внимание.  Теперь, же, маркиз успокоился. Он нехотя отпустил руку Эрика и рассеянно почесал затылок, смотря куда-то за садовника. Он смотрел на ярко оранжевое солнце. Оно было столь яркое, что отражалось в его, Николаса, карих глазах. Эрик с интересом, беззастенчиво осматривал господина. Такое поведение простолюдина забавляло. Ники сложил руки на груди и с хитрой улыбкой хохотнул.  — Что, никогда не видел господ со смуглой кожей? — его слова были дерзки, но беззлобны, а на губах играла еще мальчишеская ухмылка.  Глаза Эрика показались Ники такими чистыми, что он невольно приоткрыл губы в удивлении. Садовник открыто пялился на маркиза так, словно не мог налюбоваться. Он медленно кивнул. — Милорд, могу я прикоснуться? — этот вопрос прозвучал слишком тихо.  Николас на миг обомлел и застыл как в копаный, пока наконец не понял, что слова Эрика были максимально невинны. Опомнившись маркиз улыбнулся нежнее обычного. Никто никогда не был так искренне мил с ним. Он подошел ближе к Эрику смотря тому в глаза. — Попробуй. Грубая рука садовника, вся покрытая мелкими царапинами (должно быть от роз), поднялась к лицу Ники. Круглые, совсем не изящные пальцы, с засохшей грязью под ногтями, остановились на волоске от кожи маркиза. Лицо Эрика вспыхнуло румянцем, мужчина быстро отдернул руку и усиленно вытер ее о свою рубаху, стараясь очистить ногти. Затем он вновь протянул руку и трепетно коснулся пальцами щеки маркиза.  Все внутри Ники затрепетало. Его предыдущие любовники, хоть и были осторожны с ним так как понимали что перед ними аристократ, трогали его не скрывая желания, не церемонясь, иногда не вытирая руку от липкого семени. Такое отношения было крайне непривычно для Ники. Он так и застыл с приоткрытыми губами.  Пальцы садовника двинулись немного ниже, задевая крошечную родинку на скуле Николаса, от чего маркиз вздрогнул. Эрик ни когда в жизни не видел темнокожих людей. Там где он жил прежде, все выглядели почти одинаково, а кожа из была почти белой. Приехав в поместье Миньярдов, Эрик впервые познакомился с новыми людьми, отличными от него. Никто из его прежних знакомых не обладал такой смуглой и в то же время нежной кожей. Эрик задавался вопросом: почему он раньше не встречал этого маркиза? Все было потому как Ники не часто посещал Эндрю, а когда посещал, то не появлялся в теплице. Он все время как будто бы гнался за чем-то, не замечая ничего на своем пути. Он сегодня впервые гулял по саду и впервые видел Эрика.  Наконец солнце встало полностью, озаряя лица обоих. Эрик улыбался так блаженно, такой улыбки Ники никогда не видел прежде.  — Меня зовут Ники. — зачем-то вдруг сказал он. А Эрик улыбнулся еще шире, теперь показывая свои, на удивление прямые зубы.  — Милорд, но ведь я не смогу звать вас так. — рука садовника все еще лежала на щеке Ники, но он и не думал останавливать Эрика. Маркиз пожал плечами, не в силах отвести взгляд. Вовремя прийдя в себя, Николас отпрянул от Эрика. Садовник учтиво убрал свою руку за спину, неловко отводя глаза.  — Мне уже пора, Рене будет волноваться когда не увидит меня в спальне. — это была почти ложь. Горничная не сильно заботилась о нем, но если бы не обнаружила Ники в кровати, то наверняка бы подняла тревогу. Парень развернулся, направляясь обратно в сторону особняка, но садовник тихо позвал его. — Милорд, — его обращение к Ники звучало столь нерешительно, робко и по девичьи нежно (не смотря на грубый мужской голос), что маркиз невольно зажмурил глаза. — если захотите вновь посмотреть на розы, приходите сюда еще.  Наконец Эрик ярко улыбнулся прощаясь с Николасом. 

***

Ники уставился на свои ноги с расширенными от шока глазами. Не в силах двинуться, он стоял посреди роз ни о чем не думая. Слова Эрика поразили его до глубины души. Ни где в мире Ники не чувствовал себя таким желанным, как здесь, и садовник доказал ему это. Доказал что это единственное место во всем мире, где ему рады. Эрик уже давно ушел работать, а Николас все не мог.  В беспамятстве он поднял ладонь и коснулся нежного бутона розы, бездумно спускаясь пальцами к стеблю и поглаживая острый, но хрупкий шип. Стоило надавить чуть сильнее на острый кончик, и мягкая кожа разверзлась, а наружу вытекла капля свежей крови. Ники опомнился, отвернул руку и со всех ног побежал в поместье. Он сбегал от нахлынувших чувств как от огня, как настоящий трус. Почти врезавшись в дверь, он остановился, мягко открывая массивные двери и входя в огромную прихожую. Он все принимал свою руку к груди, будто боясь посмотреть на кровоточащую ранку.  Ники ступал по мягкому красному ковру вглубь помещения, плутая по коридорам. Солнце уже давно встало и небо теперь озарялось мягким желтым светом. Лучи заливали каждую комнату, каждый коридор, делая поместье светлым, хотя оно таковым не являлось. Николас старался избегать те места где мог встретить слуг, обходил кухню, чтобы не столкнуться с Сетом. С поваром у них изначально отношения не заладились. Ники наконец нашел свою спальню и спешно вошёл в неё. Он прижался спиной к твёрдой двери, едва не падая с ног. Щёки горели, а температура в теле словно достигла пика. Он чувствовал себя ребёнком, который крупно нахулиганил и теперь ждёт что мама его отругает.  Но мамы не было.   Ругать его никто не будет. От этой мысли по телу пробежала дрожь облегчения. Впервые после убийства родителей он почувствовал легкость в душе. До этого на него давил невыносимый груз ответственности за смерть близких и собственную, так и не прерванную, жизнь. Мысли вдруг спутались окончательно, а голова опухла от их тяжести. Решено было спать. Сон всегда облегчает такие моменты. Если тебе плохо, то ложись спать, а на утро ты проснёшься с чистой головой.  Николас кое как доковылял до кровати и быстро забрался под одеяло. Только его голова коснулась подушки, как он мгновенно расслабился, тело перестало ломить, а глаза начали слипаться. Наконец-то он получил столь желанный и сладкий сон.