Когда нужно кусать

Гарри Поттер приехал в Хогвартс каким-то... странным. *** Первого сентября на платформу девять и три четверти Гарри Поттера провожали двое высоких и широкоплечих, одновременно диаметрально противоположных и одинаково странных мужчин: оба в очках и белых перчатках, но один из них — светловолосый и коротко стриженный, одетый как священник (сутана, крест, воротничок и всё такое), а другой — черноволосый и с длинной стрижкой, в красном костюме и плаще, с широкополой шляпой в тон. С ними также была миниатюрная шустрая девушка, которая покровительственно обнимала мальчика за плечи и, быстро вертя головой во все стороны разом, что-то говорила внимательно слушавшему Гарри. Их компания, хоть и была колоритной, почему-то совсем не привлекала внимания. +++ Если бы кто-то из профессоров обратил внимание на ту странную группу на платформе, возможно, многих неприятностей удалось бы избежать. Но, как потом оправдывалась профессор Помона Спраут, дежурившая в тот день на платформе, «ну, подумаешь, священник и артист цирка! Магия, она ведь разная бывает! А магглы ещё страннее!» *** Первым звоночком стало то, что мальчик, едва увидев Хагрида, осенил того крестом и обрызгал непонятно откуда взятой святой водой. *** Вторым — то, что пока другие первокурсники во время переправы на лодках ахали и охали, глядя на сияющий вдали замок, Гарри Поттер сидел с прямой спиной, вглядываясь в темные воды с таким напряженным вниманием, будто ожидал увидеть в них не своё отражение, а нечто куда более древнее и жуткое. — Э... всё в порядке? — робко спросил рыжий мальчик, с которым они познакомились в поезде. Гарри медленно повернул к нему голову. Его глаза, казалось, поглощали скудный лунный свет. —Вода скрывает множество грехов, — отчеканил он. — И существ, пьющих не воду, а души. Будь настороже. Рон Уизли, а это был он, лишь сглотнул и отодвинулся подальше. *** Профессор Минерва МакГонагалл, строившая первокурсников перед дверью в Большой зал, с первого взгляда отметила мальчика с молнией на лбу. «Поттер, — с облегчением подумала она. — Наконец-то он вернулся в наш мир». Но её профессиональный взгляд сразу же отметил странности. Ребёнок был неестественно бледен, его мантия была накинута и застёгнута с театральной небрежностью, которую не смог бы повторить и самый вычурный слизеринец, а во взгляде читалась не детская робость, а… усталая брезгливость ко всему происходящему. «Насмотрелся магловских телепередач про вампиров, — с сожалением заключила Минерва. — Перерастёт.» Её уверенность пошатнулась, когда мальчик, проходя мимо, вдруг остановился перед портретом рыцаря, многозначительно оскалился и тихо зашипел. Рыцарь, не ожидавший такого, от неожиданности выронил алебарду. *** Распределяющая Шляпа, коснувшись головы Гарри, испытала самый настоящий культурный шок. Профессор Дамблдор, наблюдавший за церемонией, с любопытством заметил, как древний артефакт на несколько секунд замер, а потом дёрнулся, словно от удара током. «Что это?! — мысленно вопила Шляпа. — Ты хочешь в вампиры? Дитя моё, это не факультет, это биологический вид! Я вижу… о, милосердные боги… Стой, куда ты собрался? В Азкабан?!» После паузы, показавшейся профессорам вечностью, Шляпа наконец выдохнула: «ГРИФФИНДОР!» — но в её голосе явственно слышались нотки паники. *** Профессор Северус Снейп, чьё чёрное сердце сжалось от одного вида сына Джеймса Поттера, уже потирал руки в предвкушении унижений. Однако его первый урок у мальчика стал провалом. — Мистер Поттер, — прошипел он, заглядывая в его котёл. — Полагаю, знаменитость вроде вас считает, что может заменить рогатого слизняка… высушенными лепестками чеснока? Гарри поднял на него взгляд, полный спокойного превосходства. —Профессор, это не зелье, а профилактический отвар, — невозмутимо ответил он. — Рецепт от моего опекуна. Для очищения атмосферы от… назойливых влияний. Вам бы не помешало пропить курс. Выглядите так, будто вас только что потревожили в склепе. Снейп отшатнулся, будто его ошпарили. По классу прокатился сдержанный смешок. Северус поклялся себе, что больше никогда не будет подходить к котлу Поттера без крайней необходимости. *** Но истинный ужас, смешанный с комичным недоумением, пережил профессор Защиты от тёмных искусств Квирелл. Он, заикаясь, рассказывал о вампирах и с гордостью указал на гирлянды чеснока, висящие в кабинете. — В-верная з-защита от н-ночных в-вампиров, — квохтал он. Гарри поднял руку с таким видом, будто собирался произнести смертный приговор. —Профессор, это заблуждение, достойное лишь жалких смертных, — сказал он, стараясь вложить в голос ту же ледяную интонацию, что была у Алукарда. — Настоящего аристократа ночи чеснок не остановит. Это все равно что пытаться остановить лавину... конфетти. Квирелл замер, уставившись на него. Весь класс затаил дыхание. — О-откуда т-ты з-знаешь? — прошептал профессор, и его лицо стало цвета парадной занавески. Гарри встал, драматично закинул полы мантии за плечо (и чуть не споткнулся) и, глядя поверх голов всех присутствующих, изрек: —У меня... есть наставник. Он научил меня, что тьма — это не отсутствие света, а его изнанка. А еще — что соль в борще должна быть по вкусу. С этими словами он вышел из класса, оставив за собой гробовое молчание. Гермиона Грейнджер медленно закрыла учебник, глядя на дверь широко раскрытыми глазами. — Но ведь... борщ? — было все, что она смогла выжать из себя. Рон Уизли лишь покрутил пальцем у виска. Но в его глазах читалось неподдельное, жгучее любопытство. Никто в Хогвартсе еще не был странным настолько... последовательно. После этого Квирелл отпросился на неделю, сославшись на внезапную болезнь. *** Даже Аргус Филч, школьный завхоз, обычно обожавший строгость, жаловался своей кошке миссис Норрис: «Нет, милая, с этим не справиться. Он не шалит! Он ходит по коридорам ночью, не скрываясь, и на все замечания отвечает, что «ночь — его стихия». А когда я пригрозил ему Испытанием Железными Цепями, он спросил, освящены ли они в соборе Святого Петра! Кто так разговаривает со старшими?!» *** Апофеозом всего стала история, которую студенты в последствии окрестили «Великим укусом Драко Малфоя». Произошло это на перемене, когда Малфой, верный своей необъяснимой неприязни к Гарри, с презрением оглядел того и изрёк: — Поттер, я слышал, тебя воспитывали в приюте для умалишённых. Теперь я вижу — это правда. Шедшие с ним слизеринцы захихикали. Гарри, до этого читавший на скамейке в самом тёмном уголке коридора и обычно отвечавший ледяными тирадами, на этот раз отреагировал иначе. Он медленно повернулся к Драко, его лицо исказила почти театральная гримаса бешенства. «Ты… ПОКУСИЛСЯ на честь моей СЕМЬИ!» — прошипел он с такой пафосной интонацией, будто репетировал это перед зеркалом. И прежде чем кто-либо успел опомниться, Гарри дёрнулся вперёд, и вцепился зубами в протянутую в его сторону руку Малфоя. Не сильно, не до крови, но с громким, демонстративным чмоком. Тишина в коридоре стала абсолютной. Драко, больше ошеломлённый, чем испытывающий боль, издал тонкий, девичий визг. Профессор Флитвик, ставший свидетелем сцены, от изумления выронил стопку книг и замер, беспомощно открывая рот. «Мистер П-поттер! — запищал он. — Немедленно отпустите мистера Малфоя! Что это значит?!» Гарри разжал челюсти, грациозно сполз с свыступа стены, и, с достоинством вытирая губы непонятно откуда взятым платком, изрёк: «Это был не укус, профессор. Это… предупреждение. На языке моих опекунов.» С этого дня за Гарри Поттером прочно закрепилась слава не просто странного, а опасного ребёнка, а Драко Малфой, даже получив от мадам Помфри успокоительное, ещё неделю вздрагивал при виде томатного сока. *** Профессор Дамблдор, получая такие рапорты, лишь с интересом поправлял очки. «Интересно, — говорил он своему фениксу Фоуксу. — Кажется, Гарри Поттер воспитывался в гораздо более… интересной компании, чем мы предполагали. Надеюсь, его опекуны не собираются нанести нам визит?» *** Он не знал, что в тот самый момент вампир Алукард, потягивая вино в своей гостинной и лениво переругиваясь с отцом Александром, невпопад заметил: «Интересно, скоро ли Гарри поймёт, что настоящая тьма — не в шипении и плащах, а в бюрократии? Школьные правила… вот истинный ужас. Надо бы навестить мальчика ближе к Самайну.» Священник лишь вздохнул и прочёл молитву о терпении для всего преподавательского состава Хогвартса и согласился, уже планируя вписать визит в своё расписание.